Три откровения

Дин с самого начала подозревал, что Кас ведет нечестную игру. Ощущения были до боли знакомые, однако он вновь отгонял от себя тревожные мысли. Только острое предчувствие опустошало его до такой степени, что казалось, приносило ощутимую физическую боль. “Но это же Кас. ”- как мантру повторял мужчина, разумом цепляясь за картины прошлого, стараясь не замечать, не придавать значения тому странному блеску в глазах Кастиэля, непривычным нервным движениям ангела , беззвучно движущимся губам… Казалось, что ангел ведет немыслимо тяжелую борьбу с собой…битву за путь сердца против дороги разума. На лице Кастиэля на мгновение показалось все невыраженное отчаяние и обреченность, сменившиеся за доли секунд решимостью и непоколебимостью. Лишь на миг, чтобы вновь вернуться на свои места. На лице сосуда не отражалось ни единой эмоции и Кастиэль, бесстрастно начал надвигаться на Дина, руководимый только двумя целями - устранить помеху и взять скрижаль. -Отдай мне ее, Дин, - бесстрастно произнес небесный воин, - и все пройдет безболезненно для тебя. Ты будешь доставлен на небеса. Осознание всей сложности ситуации обрушилось на Винчестера, подтверждая, все то, чего боялся мужчина. Он уже сам понимал, насколько жалкими были его попытки найти в этой фигуре в бежевом плаще своего Каса. С каждым шагом наступающего на него ангела, Дин сильнее сжимал скрижаль, уверенный, что ангел не должен получить ее ни при каких условиях. Действовать необходимо было немедленно и Винчестер принял решение за считанные секунды. Кто бы мог подумать, но выход был прост. Уничтожить скрижаль. Он сделал глубокий вдох и таблица с глухим звуком упала на пол, подняв гору пыли и оставив сотни мелких кусочков. Кас ринулся вперед, достав из пыльной кучи заветный предмет. На его лице отражалось торжество. -Было легко тебя одурачить, Дин,- покачал головой Кастиэль и снисходительно посмотрел на человека. Теперь ангельская защита спала, значит, выполнена первая часть приказа. Настало время перейти к следующей. “Сделай это! ”- раздался в голове холодный приказ Наоми и ангел понял, что пора действовать. Кастиэль схватил своего человека и ударил его кулаком в лицо. Ведя в голове одному себе известный счет, он, в размеренном ритме продолжил бить Дина. Кастиэль привычной манере наклонил голову, наблюдая, как с каждым движением кулака прекрасное лицо мужчины превращается в кровавое месиво. Его всегда привлекало лицо этого человека. Слишком красивое для мужчины. Та стойкость характера, которую привык демонстрировать Дин, и та ответственность, что он взвалил на себя, нанесли отпечаток на человека, найдя отражение во взгляде зеленых глаз. Кастиэля всегда удивлял, даже привлекал такой контраст, но сейчас ему хотелось стереть, уничтожить это прекрасное создание его Отца, чтобы не осталось ни единого сомнения в правильности принятого решения. “Я знаю, Кас, где-то далеко внутри ты слышишь меня! Опомнись!”- не прекращая, повторял Дин, даже когда его тело вздрагивало от бесчисленных ударов, без остановки обрушающихся на него. “Сколько еще нужно, чтобы от его лица ничего не осталось? ”- с холодным любопытством подумал воин и стал бить еще сильнее, стараясь растянуть расправу. “Клинок. Вонзи ему в грудь,” - снова зазвучал приказ Наоми и ангел резко остановился. Человек не сопротивлялся. Это было любопытно. И так…неправильно. Хотелось сломать его, подчинить и тело и разум, заставить молить о пощаде. Кастиэль стиснул зубы и небрежно отбросил Дина от себя. Нет, так дело не пойдет. Слишком долго заигрался Винчестер в роль старшего брата - покровителя и несгибаемого охотника. Настало время выявить подлинную сущность Дина. Кастиэль опустился рядом с мужчиной, взял в руки его лицо и медленно провел пальцем по разбитой губе. Интересно, кем был бы сейчас Дин, если бы не был вынужден быть вовлеченным в “семейный бизнес”? Что кроется за тем страхом разочаровать семью, не отпустившим его и после смерти отца? Много вопросов ждало своих ответов и Кастиэль не мог дождаться того момента, когда он увидит настоящего Дина, а не того, кто вечно стремится походить на Джона. Кастиэль дотронулся до лба человека и его лицу вернулась прежняя безупречность, как будто и не было тех жестоких побоев. У него оставалось несколько минут, до того, как Дин очнется, чтобы уладить свои дела. Ангел схватил скрижаль и исчез. Слишком отвлекал голос Наоми в голове. Настало время это исправить. Дин не представлял, сколько времени он пролежал без чувств, но это уже не имело значения. Кас ушел, а вместе с ним и исчезла скрижаль. Единственное, что оставалось делать - это выбираться из этого проклятого хранилища. С опаской поднявшись на ноги, Дин осмотрел свое тело. Видимых повреждений не было. Тогда чем было это избиение со стороны Каса? Попыткой изощренно наказать или способом разорвать ту дружбу, которую с трудом удалось восстановить? Винчестер был уже у двери, как вдруг у самого уха раздался до боли знакомый голос, в котором звучала ироничная усмешка. - Куда собрался, сынок? Дин окаменел. По его телу будто прошел электрический заряд. Этот голос он будет помнить всю жизнь, и не имеет значение, сколько пройдет лет. Он боялся обернуться, зная, что это не может быть правдой, но в то же время, не решаясь избавиться от заветной иллюзии. Теперь к нему подошли вплотную и обе руки крепко сжали его плечи, еще сильнее притягивая к себе. - Ты слишком напряжен. Мне ты можешь рассказать, что тебя тревожит… Расслабься, Дин, это же я, твой папа. Последние слова, сказанные голосом отца, сильно искаженным, извращенным той интонацией, которую придало ему существо, выдающее себя за него, вывели Дина из себя. Он начал отчаянно вырываться, прикладывая все свои силы, но его попытки оказались тщетными. - Тише, детка. Тебе же это так нравилось…чувствовать себя защищенным, – горячее дыхание вновь обожгло ему кожу. – Сейчас я восполню то, чего тебе так не хватало в детстве… Дин отчаянно забился в его руках, не в силах терпеть жесткого издевательство над своими чувствами. Его разрывало от жажды слышать этот голос и от желания прекратить тот поток грязи, которая отравляла образ отца. Мучительно больно, страшно мечтать хоть об одном слове из уст того, кто сейчас прижимался к его спине. И пусть даже единственным, что он услышит, будут мерзкие речи. Легче выбраться, вырваться, сбежать и забыть, как безумный кошмар те чувства, что раздирали его сейчас… -Ты всегда был таким ласковым мальчиком. Так любил, так ждал своего папу...-не прекращал Джон. На запястьях Дина сомкнулись деревянные захваты, похожие на наручники, скрепленные толстой металлической цепью. -Прекрати, тварь! – прорычал Дин, и его лицо исказилось от боли, которая последовала за его словами. Его сцепленные руки дернуло вверх и короткая цепь оказалась закрепленной где-то под потолком. Но существо не думало выходить из-за спины мужчины. Оно прижалось пахом к ягодицам Дина и, давая почувствовать свое возбуждение, медленно потерлось между ними и только потом оторвалось от него, одним движением сдернув его штаны вместе с трусами до колен и на сухую вогнав в его неподготовленный анус сразу 3 пальца. Винчестера скрутило от острой боли, но не издал ни единого звука. Его не переставая трясло, он не хотел и думать о том, что с ним будет дальше. - Моя тварь…– усмехнулись голосом Джона, продолжая грубо ощупывать пальцем внутри Дина. - Ты знаешь, а мы с мамой надеялись, что первой будет девочка. Кто бы мог подумать, что сейчас я трогаю маленькую тугую дырочку моего мальчика… Я очень постарался, делая тебя. Посмотри, какое личико вышло, в детстве от девки было не отличишь! Помнишь, я не разрешал тебе подстригать волосы?- Он вытащил пальцы и обтер их о ягодицу Дина.- Сейчас тебе надо здорово постараться и убедить своего старика, что ты совсем не уступаешь девке, солнце мое. Дин с трудом подался вперед, выгнулся вниз на цепях, когда его начало рвать от отвращения. -Кас…- было единственное, что мог произнести Дин, после того, как закончился приступ- прекрати это, я знаю, что ты еще здесь… Джон усмехнулся и в первый раз вышел из-за спины, оказавшись прямо перед Дином. Лицо второго было покрыто испариной, покраснело, а выражение глаз сменились с отчаяния на вселенский ужас, когда он увидел перед собой отца. - Кас? Сейчас мы одни, детка. И я докажу тебе, что семейное дело не для такой хорошей девчачьей попки, как у тебя. Но для начала, я попробую твои пухленькие, сладкие губки… Джон резко запрокинул голову Дина, и, держа в стальной хватке, мокро провел языком от подбородка до верхней губы сына, собирая остатки того, что вышло из него в приступе отвращения. -Хочу кончить тебе на лицо. Чтобы моя сперма сохла на тебе несколько дней, склеивала твои девчачьи реснички, проникала между пухлыми губками и оставила мой вкус в твоем горячем ротике… Дин не знал, что было более унизительно - мерзкий мурлыкающий тон или те отвратительные вещи, которые приходилось слышать из уст умершего отца. Пусть тело Дина было полностью здорово, но те увечья, нанесенные его душе, буквально обездвижили его. Но больше всего его пугало единственное желание, которое он старательно прятал все эти годы: отдать, хоть на мгновение контроль над собой, подчиниться и признаться в своей слабости. Никогда за всю свою жизнь он не допускал ни одной мысли покориться своей натуре, ломал себя, прятался за созданным для окружающих образом… -Сэм…ты так ревновал меня к нему, так старался быть лучшим, – снова зазвучал низкий голос отца,- но я, не задумываясь, убил бы его за тебя. Ты же знаешь, я могу, – он встретился с изумрудными глазами сына, в которых в первый раз за все время промелькнула истинная паника. – Но ты не волнуйся, я знаю, что моя сучечка сделает все, чтобы спасти братишку. Не предупреждая, Джон выпустил цепь и Дин упал на колени прямо перед ним. -А теперь, малыш, поработай ротиком, сделай папочке приятно! И если ты хорошо постараешься, то Сэмми будет долго тебя благодарить. Джон уткнулся членом в губы сына и резко толкнулся вглубь. Не давая тому привыкнуть, будто голодный зверь, дорвавшийся до дичи, он набросился на рот Дина, терзая его непомерным темпом, с размаху трахая и растягивая. Винчестер почти не сопротивлялся, только сжавшееся горло не давало пустить член в самые заветные глубины. - Давай, сладкий ротик, пригласи меня поглубже… - прохрипел он. Мужчина схватил за волосы на затылке Дина, и, грубо запрокинув тому голову, воткнул разгоряченный орган до самой глотки. Сын закашлялся, непроизвольно дернулся назад, но Джон схватил того за горло и не дал отпрянуть ни на миллиметр. Будто обезумев, он в яростном темпе продолжил таранить горло Дина своей огромной толстой елдой, натягивать его голову на себя, любуясь слезами в таких красивых зеленых глазах, наслаждаясь тем, как горло вибрирует от сдерживаемых рыданий и как слюна стекает по подбородку его мальчишки. Джон внезапно вытащил свой член из блаженного теплого местечка и сунул его под нос Дину, пачкая верхнюю губу выступившей смазкой. Тот поморщился от резкого мускусного запаха, его глаза были плотно сжаты, а щеки горели от непереносимого стыда. - А теперь я жду, чтобы ты проявил инициативу. Обласкай головку, попробуй меня на вкус… будь хорошим мальчиком. Дин, пересилив себя, высунул язык и коснулся головки, проведя по ней почти невесомыми движениями. -Я что, блять, сказал?! Работай ртом, а не то натяну Сэма на свой член прямо при тебе. Винчестер подчинился, мечтая о том, чтобы все поскорее закончилось. Сам того не осознавая, он бездумно начал проталкивать язычок в щелку, когда Джон отпрянул и, громко прокряхтев, разрядился на лицо сыну тягучими липкими каплями спермы. -Ммм… лучше любой девки, правда дырки только две. Он любовно размазал рукой по лицу Дина свое семя и, нагнувшись нежно поцеловал того в приоткрытые опухшие губы, которые минуту назад принимали его член. - Когда же моя деточка оттает?- не унимался Джон, которому не удавалось насытиться видом красивого мужчины, таким использованным и оттраханным. – Я приготовил тебе подарок . Но для начала ты должен раздеться. Сделай это для меня, – прошептал он, касаясь губами его уха. Дин медленно поднялся на ногах. Он потерял всю веру в Каса, в себя…больше ничего не оставалось, только, абстрагировавшись от тела, защищать единственное, что имело значение. Чью жизнь он никогда не даст загубить. Джон смотрел на него пожирающим взглядом. Это было похоже на сумасшествие. Пальцы не слушались его, и только через несколько минут он смог снять рубашку. Но отбросить брюки, до этого висевшие у него в коленях, было проблематично, не снимая обуви, и он наклонился, чтобы развязать шнурок, как вдруг все его внутренности пронзила чудовищная боль, будто в нем разорвалось куча стеклянных осколков. Не в силах терпеть адские мучения, Дин лишился чувств и обмяк в руках отца, пока тот продолжал легко скользить в разорванном анусе, из которого стали вытекать струйки крови. Он был снова возбужден и с прежней силой долбился в раскуроченной заднице, в которой стало легко двигаться от обилия крови. Не прошло и нескольких минут, как он излился в обмякшее тело Дина. Кастиэль смотрел на своего человека. Сломленная красивая игрушка с израненной душой. Не скрытый пеленой эмоций, живое мясо. Что будет дальше? Кастиэль приготовил следующий акт воспитания. И это будет продолжаться до тех пор, пока он сможет сдерживать натиск Наоми в своей голове. Теперь он будет действовать в своей привычной оболочке. Убить? Да, но разве не перед смертью обычно возникают откровения?