Вдохни в меня свою любовь

Как же все-таки удивителен мир. В нем начинаешь что-то менять, и если это в угоду духу мира, он примет изменения. Если же воспримется как ненужный балласт, мир непременно приведет себя к гармонии, исключив все то, что может причинить вред и нанести непоправимый урон живым существам. Вот и недавно прошедшая война, которая унесла многие тысячи жизни разумных по личной прихоти психопата, оставила в мире Уррона глубокие раны, как на теле, так и в сердцах разумных. Но постепенно эти раны заживали, покрывались зеленью и новой надеждой. Разумные продолжали жить. Все семь государств, которые существовали в Урроне, постепенно пришли к равновесию. Орртракс — континент, который был государством драконов, возвел вокруг своих земель защитные барьеры. Император пожелал, чтобы больше ни один враг не проник на территорию его родного дома. Немиантрия, родина эльфов, восстановила леса Жизни, взрастила зелень на пепелище и возвела высокие стены вокруг поселений. Горький опыт прошедшей войны также вынудил поставить прочную защиту в Штонсе, государстве нагов, у которых враг снес все имевшиеся защитные стены. Урвинакс, государство дарков, внес коррективы по поводу структуры магического купола над столицей Носфером, ведь он чудом уцелел, так как брешь почти появилась. Дрывранг, континент, который приютил на своих просторах орков, почти не пострадал, ведь злодей лишь рассредоточил на землях орков свою армию и не стал ничего уничтожать. Больше всего досталось Нилиманте, государству фей. Именно по нему первому нанес свой сокрушительный удар сошедший с ума дракон, буквально сравняв Нилиманту с землей, уничтожив леса Жизни. По факту феи отныне считались самой малочисленной расой, и потребовался не один год, чтобы разумным удалось восстановить священные леса Жизни. Нетронутым оказался Бротескард, так как он был одним из первых, над которым возвели защиту, под его крыло стекались все беженцы, в его пределах находилась магическая Академия Бротес, по которой безумный хотел ударить в самую последнюю очередь, но ему помешали. Бротескард первым пришел в себя после войны, многие начали селиться на его территории. — Хм, — кратко изрек молодой орк, держа в одной руке схему с чертежами. Пальцами же второй руки он почесывал острый подбородок, иногда кончиком языка задевая пирсинг-кольцо в нижней губе. Бледная кожа и пристальный взгляд исподлобья приятно сочетались, ибо цвет глаз у орка был почти прозрачный. Лишь при свете дня можно было уловить темные границы радужки. Рука парня скользнула от подбородка вверх, самые кончики пальцев дотронулись до основания небольших острых рогов, что росли на лбу и немного загибались вверх. — Видимо, я неправильно смотрю, — задумчиво проговорил разумный, всматриваясь в чертежи. Пальцы руки тем временем скользнули в белые, уложенные назад волосы, которые струились прямыми прядями до самых лопаток, открыв уши, похожие на эльфийские, только длиннее и с едва заметным пушком. На открытом от волос лице были хорошо видны витиеватые черные татуировки на лбу, висках и щеках. Орк вновь лизнул свой пирсинг — маленькое золотое колечко, подарок супруга. Был бы он рядом, непременно бы помог разобраться с чертежами, ведь это он их и делал. Орк выдохнул и, отложив бумагу со схемами на небольшой столик, откинулся на спинку стула и чуть качнулся на двух ножках, но соблюдая баланс, чтобы не упасть назад. Он извлек из кармана черных плотных штанов пачку сигарет, вынув одну зубами и закурив. Затянувшись, орк на мгновение задержал дыхание, прикрыв глаза. Наверное, он никогда не бросит этой пагубной привычки, но ведь и супруг ничего не имел против, так должен ли прекратить орк? Тонкие длинные пальцы скользнули по подлокотнику, парень запрокинул назад голову, выдохнув дым. А затем сделал еще одну затяжку, не раскрывая глаз, улавливая, как ветер нежными прикосновениями трогал его белые волосы. Внезапно над разумным нависла тень. Но парень не запаниковал, как сделал бы это любой другой. — Глянь на чертежи. Я не разобрался, — спокойно проговорил он, выдохнув дым. Третья затяжка. — Те ли ссхемы ты взял, Гротэхлаг? — раздался чуть шипящий низкий голос, и парень приоткрыл один глаз, увидев нависнувшего над ним нага. Не выдыхая дым, орк по имени Гротэхлаг поманил нага к себе пальцем, и когда тот наклонился, запустил пальцы в длинные, прямые и темно-синие волосы, чуть сжав их и припав к его губам. Острый язык мимолетно скользнул по двум острым клыкам, которые виднелись из-под верхней губы. Миг, и Гротэхлаг выдохнул терпкий, слегка горьковатый дым супругу в рот, услышав, как тот вдохнул его в себя. — Объясни, Осста? — орк мимолетно помассировал затылок нага пальцами, после чего отстранился и вновь притянул к себе сложенные в несколько раз листы схем. Наг выпрямился, полные губы тронула легкая улыбка, после чего он выдохнул дым через ноздри. — Ты взял сс ссобой не те чертежи. Те, которые ссосставил я, так и осстались лежать в комнате. Гротэхлаг повернулся к нагу, смерив его взглядом. Они были женаты больше пятидесяти лет, и за это время притирка характеров уже давно прошла. Да и разве были у этих двоих какие-либо изъяны, необходимые для исправления? Что Осста, что Гротэхлаг были единым спокойствием, и их совместные друзья ни разу не видели, чтобы они ссорились. В свете яркого солнца кожа нага была смуглой с серым оттенком. Гротэхлаг любил это сочетание цветов вместе с темно-синими длинными волосами, яркими желтыми глазами с черным вертикальным зрачком. От разумного веяло силой, а если учесть, что наг был выше орка на целую голову, то Осста и подавно представлял собой уверенного в своих силах самца. Скользнув взглядом по темному хвосту с роговыми наростами, Гротэхлаг чуть покачал головой и отложил листы на столик. — А это чьи? — Моего отца, — спокойно ответил разумный, положив на столешницу нужные бумаги, предварительно вынув их из кармана длинной рубашки. — Он пересстраивает дом в Шевии. — То-то я смотрю, на схемах дорисованные детали, тогда как наш дом только обрел фундамент, — Гротэхлаг вновь затянулся сигаретой, после чего затушил остатки о свое запястье. — Грот, — Осста, спокойный по своей природе, однако слишком быстро подполз к супругу и схватил его за руку. Но ожог уже присутствовал, как и множество других до этого. — Ссколько раз я говорил тебе не делать так, — наг покачал головой, вперившись в орка взглядом пристальных немигающих глаз желтого оттенка. Вместо ответа Грот вновь притянул его к себе и припал к его губам. Звякнули золотые браслеты на запястьях парня, когда он запустил пальцы в волосы супругу, наг крепко прижал его к себе, собравшись углубить поцелуй, но в рот вновь проник горький дым. Осста лишь сильнее стиснул пальцами бока парня, вдохнув дым и отстранившись, выдохнув: — Пагубная привычка. Ты и меня травишь ею. — Тебя отравишь, — орк хмыкнул, прищурившись. Он-то помнил, что наг предпочитал есть из рациона своего народа, к примеру, всяких ядовитых тварей. В Академии этого добра хватало, но когда Гротэхлаг был у Оссты дома в Штонсе, с опаской поглядывал на то, что ел его супруг. Однако, доверял ему. Когда закончилась Последняя Магическая Война, Осста вернулся на родину предков — в Штонс, хотя до этого жил со своим поселением в Бротескарде. И вот они с Гротом, спустя пятьдесят лет после заключения брака, решили перебраться обратно в Бротескард, где успели обосноваться их друзья. Облизав губы, Гротэхлаг хотел, было, отстраниться, но крепкие объятья супруга не позволили ему. Осста пристально смотрел на него немигающим взглядом, скользил им по витиеватым изгибам татуировки на бледном лице. — Стройка сама себя не начнет, — заметил Гротэхлаг, но даже и не подумал вырваться. — Сстройка подождет, — вторил ему Осста бархатным голосом. Пальцы скользнули по коже руки, огладив от плеча до локтя. Наг тут же ощутил перекаты мышц, ибо Грот напрягся, прикосновение было приятно ему, хоть он и не показывал этого. Пока не показывал. — Это жилой район. Не доводи соседей до безумия, — Гротэхлаг мельком огляделся, намекая своему супругу на их совместные способности. — Понял, — сказав это, Осста подхватил орка под ягодицы, прижав его к своему торсу. Грот и сам бы хорошо с этим справился, но нагу захотелось ощутить тепло мягких частей тела. Впрочем, следовало торопиться. Смотря парню прямо в глаза, Осста телепортировал их подальше от чужих глаз, туда, где в тенистом лесу журчал ручей. Услышав эти звуки, Гротэхлаг огляделся, принюхавшись. После чего хмыкнул, но Осста знал — супругу тут нравилось. — Тебя вссе усстраивает? — длинный язык скользнул по открытой шее парня, острые клыки лишь слегка царапнули кожу. — Более чем, — кратко ответил Гротэхлаг, сильнее стиснув ноги на талии у парня. Кожа нага была теплой, приятной, роговые наросты, особенно те, что были на стыке между телом разумного и хвостом рептилии, слегка кололись, но Грота это только заводило. Сам наг его заводил. Глядя ему в глаза, орк прикусил собственную губу, смотря на парня будто с вызовом. Оба сильные маги, они знали способности друг друга, поэтому поступили предусмотрительно, когда телепортировались в лес. Солнечный свет проникал сквозь толщу крон деревьев, но недостаточно, чтобы осветить все. Ступив на землю, Гротэхлаг отстранился от парня, мимолетно глянув на него, после чего сделав несколько шагов к ручью. Ледяная вода остудила ладони и щеки. Прикоснувшись холодными пальцами к лицу, орк выдохнул. Сейчас был жаркий сезон, месяцы цветения жизни и дни каникул. В столице это особенно хорошо ощущалось. Осста ухмыльнулся, когда в него прилетела рубашка супруга. Сам же Гротэхлаг остался в майке и штанах, смотря на него. Золотые браслеты, украшенные драгоценными камнями, красиво блестели в каплях ледяного ручья, Осста отметил, что его подарки очень шли орку, придавали ему соответствующий вид обрученного с нагом разумного. У Оссты были подобные украшения, только шире и тяжелее. Кончик хвоста нага нетерпеливо завибрировал и затрясся, когда Гротэхлаг стянул с себя майку, оставшись только в штанах. Он с вызовом посмотрел на парня, в который раз за все время замечая голодный до его тела взгляд. Осста каждый раз, как в первый, оглядывал супруга, скользил пристальным взглядом по рельефу мышц торса, по груди и витиеватым татуировкам вокруг пупка. Гротэхлаг ощущал на себе ласкавший его тело взгляд, поэтому тихо гортанно зарычал, пошло облизнувшись. Осста возник рядом молниеносно. Воспользовавшись телепортацией, он оказался прямо перед орком, вжав его в дерево, которое было позади. Нежная кожа тут же скользнула по шершавой коре, причинив дискомфорт, но Грот только шикнул. Его жутко заводили пьянящие прикосновения супруга: его ловкие пальцы, что сжимали бока и мышцы рук, его горячий язык, что скользил от одного проколотого соска к другому. Осста прижался к нему всем телом, возвысившись над разумным, склонившись и припав к манящим любимым губам, целуя, как в первый раз. Обычно неразговорчивый и уравновешенный Гротэхлаг только с Осстой показывал свое истинное лицо. Никто не знал его таким, каким он был в момент соития со своим супругом. Всегда ли так было? Когда-то они были просто друзьями, затем незаметно стали лучшими. Гротэхлаг хорошо помнил, когда они оба переступили ту тонкую черту. Тогда Грот также прижег себе руки сигаретой. Орк тихо застонал, потираясь о нага всем телом, скользя ладонями по его широкой спине. От разумного пахло землей и травами. Необычное сочетание так опьяняло сознание, что хотелось вылизать его всего, а потом съесть. Юркий подвижный хвост скользнул Гроту за спину, обвив самым кончиком тонкую шею, после чего Осста уложил парня в траву, нависнув сверху. Хвост сворачивался кольцами вокруг, ласкающими движениями Гротэхлаг скользил по приятным на ощупь чешуйкам, зная, как нагу это нравилось. И Осста дал это понять. Шумно выдохнув, он плотно прижался к парню всем телом и укусил его за плечо. Острые клыки вонзились в кожу, словно нож в мягкое масло. Грот от этого только призывно застонал, широко раскрыв глаза, в которых мелькнули искры. На кончиках пальцев ощущались покалывания, вот-вот должно было произойти что-то ошеломляющее. Скользнув по кровоточившим ранам горячим языком, Осста провел влажную кровавую дорожку от укуса до уха, прихватив губами мочку. Только ему были известны эрогенные зоны его супруга. Чуть прикусывая кожу, Осста добрался до вытянутых кончиков ушей, не забывая ласкать тело руками, чувствуя отклик внизу живота. По всему его телу скользнула волна удовольствия, собравшись внизу в тугой комок. Гротэхлаг, откинув голову набок, стянул с нага длинную рубашку. Пальцы утонули в мягких волосах, зарылись в них, а ноги скользнули по бедрам. И это только подстегивало на дальнейшие действия. Пристально посмотрев в глаза супругу, Осста быстро справился с ремнем на поясе плотных штанов, вжикнув застежкой. Гротэхлаг гортанно зарычал, выпустив в сероватого оттенка кожу когти. Осста вздрогнул, ухмыльнулся. Его поддернутые пеленой страсти глаза были чуть прищурены, казалось, что наг был не здесь. Однако, сильное тело было напряжено до предела, и все это напряжение скопилось в определенном месте. Когда сильная рука Оссты обхватила горячий и влажный от смазки член Гротэхлага, орк выгнулся, плотнее прижавшись к любимому телу, потеревшись обнаженной кожей о роговые чешуйки хвоста. Отголоски удовольствия прострелили позвоночник сладким наслаждением, захотелось еще. Гротэхлаг толкнулся в руку парня, призывая действовать, он терпеть не мог промедлений. Его руки скользили по телу нага, ласкали его, истекавший смазкой член пачкал прозрачными каплями чешую на хвосте и длинные пальцы супруга, и Оссту только сильнее подстегивало это. Разведя ноги орка в стороны, Осста плотно прижался к нему, тяжело дыша в искусанное, покрасневшее от этого ухо. Все его тело напряглось. Умелые ласки супруга вызвали цепную реакцию, Осста почувствовал в паху утяжеление и скользнул второй рукой по собственному телу. В паховой области он нащупал расщелину, на края которой уже давила багровая горячая головка возбужденного естества. Стиснув зубы, Осста высвободил член из плена собственной чешуи, облизнувшись. Гротэхлаг лежал под ним, распластанный на примятой траве, покрасневший и тяжело дышавший. Искусанные в поцелуях губы то и дело смачивались быстрым влажным языком, и Осста не выдержал, припал к его губам своими, наскоро растерев смазку по своему члену. Ему не нужно было долго готовить супруга, он и без того был прекрасно подготовлен для него. Когда крупная багровая головка прижалась к сжавшемуся проходу, Осста тихо рыкнул. Гротэхлаг же, чуть выгнувшись и обняв парня, ответил на его глубокий поцелуй, подавшись к нему бедрами. Гладкие горячие стенки поглотили в себя член нага, Гротэхлаг вмиг покрылся потом сразу после того, как ощутил, что по чувствительным стенкам скользнули мягкие шипы, которые находились сразу под головкой члена. Чувствительная зона на половом органе после каждой стимуляции от частых толчков посылала своему хозяину настолько нереальные ощущения, что Осста свернул хвост кольцами вокруг тела Гротэхлага, начав ускоряться. С каждым толчком раздавался приглушенный стон. Каждое резкое движение дарило небывалое наслаждение. От каждого прикосновения хотелось прижаться плотнее, раствориться друг в друге. Парни переплелись в диком страстном танце, выстанывая имена друг друга, кусая чувствительную кожу, царапая ее. Казалось, будто оба они были обнажены, как нервы, и малейшее воздействие на тонкую кожу вызывало целый спектр эмоций и ощущений. Осста сильнее прижал к себе Гротэхлага, стиснув зубы, зажмурившись и с силой ударив свободной ладонью по земле. Тотчас под вспотевшими телами прошла вибрация, качнулись и заскрипели деревья. Гротэхлаг выгнулся, широко раскрыл глаза и вцепился взглядом в проскальзывавшее между кронами деревьев небо. Его бесцветные глаза смотрели, не мигая. Потемневшие радужки полыхнули холодным блеском. Где-то высоко над лесом раздался гром. Тучи, заклубившиеся буквально из ничего, вновь столкнулись, разнеся по округе новые перекаты и вспышки молнии. С каждым мощным и глубоким толчком между двумя безумно любящими друг друга разумными погода портилась все сильнее, пока после громкого стона орка на землю не обрушился проливной дождь. Тяжелые крупные капли на мгновение остудили разгоряченные тела, Осста замедлился, облизнувшись. Но лишь одного внимательного взгляда на своего супруга было достаточно, чтобы наг властно прижал его к себе хвостом, возобновив толчки. Удерживая орка на весу при помощи сильного хвоста, он что есть силы сжал землю руками, беря супруга резко, жестко, с рыком, который смешивался с перекатами грома и мощной вибрацией под землей. Член Гротэхлага был зажат между телами и то и дело скользил по роговым чешуям, даря всему телу болезненное удовольствие. Небо и всю округу озарила яркая вспышка молнии, когда Осста, выгнувшись и содрогнувшись всем телом, вошел в парня по самые яйца, зарычав и высвободив свою магическую силу, что копилась все время внутри него, силясь выбраться. Подземные толчки тотчас привели почву в движение, и вокруг парней выросли целые массивные каменистые выступы, создав собой навес и перекрыв тем самым дождевые потоки на разгоряченные сексом тела. Гротэхлаг последовал его примеру, с силой вонзив острые зубы в плечо парня, укусив его и испачкав ему живот белесыми каплями. По телу прошли волны оргазма, будоража каждую клеточку, каждую частицу души. Выдохнув, Гротэхлаг расслабился в тесных объятьях супруга, прижавшись к его груди и вдохнув терпкий запах мужского тела. Осста запустил пальцы во влажные белые волосы парня, потеревшись щекой об один из его рогов. Уже спустя некоторое время, когда Гротэхлаг, расслабленно лежа на груди у Оссты, закурил и затянулся, наг тихо хмыкнул, переведя взгляд с каменного навеса на супруга: — Такими темпами дом мы еще не сскоро досстроим. — Тонкий намек, что я тебя совратил? — пристальный взгляд почти прозрачного цвета скользнул по смуглому лицу нага. Гротэхлаг, зажав губами дымящуюся сигарету, провел кончиком пальца по щеке нага, очерчивая контуры глаз, скул, подбородка. На сказанные Гротом слова Осста лишь хмыкнул, его взгляд переметнулся на тлеющую сигарету. — Вдохни в меня, — тихо проговорил он, обняв супруга за талию. Гротэхлаг вновь открылся ему. Открылся таким, каким он был на самом деле и только с ним. Но сейчас это вновь был серьезный и спокойный орк по имени Гротэхлаг, холодный и рассудительный. — Что? — разумный зажал сигарету между пальцами. — Ссвою любовь. Грот прищурился. Просмаковал каждое слово. Полные губы тронуло подобие улыбки. Обхватив сигарету губами, Гротэхлаг заполнил легкие дымом до самых краев, после чего притянул к себе Оссту и прижался к его губам, выдохнув дым. Осста втянул его в себя, глянул на супруга. А после припал к его губам и вернул весь дым обратно, чем вызвал удивление. От неожиданности Гротэхлаг закашлялся, несильно шлепнув Оссту по обнаженной груди. — Вернул? — внимательные глаза орка посмотрели на Оссту, но наг заметил, что в этих холодных глазах плескались искорки озорства. — Нашу любовь? Сс лихвой, — довольно произнес парень, и Гротэхлагу больше не нужно было слов, чтобы понять, насколько их чувства взаимны.