Три капли

Пророчество из-под елки

Первое Рождество после Победы… Сегодня никто не смеялся слишком громко, спокойная музыка, редкие пары кружили в традиционном вальсе. Бал для старшекурсников, опаленных войной, стал скорее вечером памяти павших в этой бойне. Северус внимательно следил за учениками из своего излюбленного угла, периодически переглядываясь с Минервой, сидевшей за преподавательским столиком. Взгляд его скользил по залу, подмечая все изменения, произошедшие с обитателями Хогвартса за последний год. Рыжее недоразумение Уизли весьма успешно старался не оттоптать в вальсе ноги мисс Браун. Что ж, пять баллов Гриффиндору за то, что рожденный ползать танцует. А вот юная Астория Гринграсс, уверенно руководящая когда-то надменным и холодным слизеринским принцем. Да, крестничек очень сильно изменился после войны: гонор, надменность, привычка по делу и без вставлять излюбленную фразу «Мой отец…» канули в Лету во время битвы за Хогвартс. Повзрослел Драко, поумнел. Поттер, личное наказание Северуса Снейпа, непринужденно вел в танце младшую Уизли. Оперился птенец дамблдоровский, стал спокойнее, увереннее, не висит больше над мальчишкой необходимость спасать магический мир от сумасшедшего монстра. Мисс Грейнджер… Северус невольно вздрогнул. Уж больно старательно ум, честь и совесть гриффиндорской троицы пыталась напроситься в ученицы к декану Слизерина после того инцидента на злосчастном уроке. Полпинты потшина* по рецепту Долохова разбудило в ней львицу, готовую с завидным упорством добиваться своей цели. А сейчас она одиноко сидела за столиком у окна и чему-то мечтательно улыбалась. Глядя на нее, Северус мысленно усмехнулся. Почему-то вдруг вспомнилась одна русская маггловская песня, которую год назад здесь распевал пьяный Долохов. Воспоминания ненадолго вернули Северуса в прошлое… Рождественский бал в Хогвартсе, оккупированном Пожирателями Смерти, напоминал поминки: слизеринцы мрачно сидели за своим столом, уже тогда в большинстве своем осознавая, во что их втянули родители. Студенты других факультетов жались к стенам, стараясь привлекать к себе поменьше внимания. Хогвартские профессора практически спинами прикрывали своих учеников. А за преподавательским столиком собрались Пожиратели, назначенные Лордом нести знания в массы. Снейп был объявлен директором школы после смерти Дамблдора. И вот он стоит в углу, скрываемый тенью огромной голубой ели, наряженной к празднику. Северус обещал Альбусу защищать детей и теперь делал все возможное, чтобы никто из студентов не пострадал от безумцев Темного Лорда. Антонин, пылавший страстями от неразделенной любви, изрядно напившись, горланил весьма недурную маггловскую песню на русском, а потом объяснял Алекто Кэрроу, о чем в ней поется… Вернувшись из воспоминаний, Северус поймал себя на мысли, что Гермионе Грейнджер очень подошла бы та песня. В памяти его всплыли слова на неизвестном языке, но с таким понятным смыслом… Вот она, милая, красивая, спасшая его в Визжащей хижине, волей случая подарившая Ужасу Подземелий весьма привлекательную внешность. Снейп ухмыльнулся и осторожно, чтобы никто не увидел, взмахнул палочкой. На ее столике появилась белоснежная роза. Гермиона несколько минут оглядывалась по сторонам, пытаясь вычислить дарителя, а потом просто поднесла нежный бутон к губам и поцеловала прекрасный цветок. Снейп, слегка прищурив глаза, попытался понять, что она чувствовала сейчас. В голове мастера зелий пролетела шальная мысль: «А ведь ее эксперимент с этим треклятым зельем удался: вот уже месяц я чувствую себя спокойным, умиротворенным и даже Поттер перестал меня раздражать… А может, это любовь?..» И он неожиданно подумал: действительно, взять бы Грейнджер в ученицы… Бой часов заставил всех отвлечься от своих дел. Студенты и преподаватели собрались у елки и хором стали считать удары. На пятом ударе профессор Трелони, перекрывая шум в зале, вдруг заговорила загробным голосом: Ни на земле, ни под землей, ни под водой, ни выше Нетронутого и неповрежденного не сыщешь. Бессмысленно в тоске о прошлом пребывать не стоит. И умерший предателем глаза живым откроет. Безрадостно томленье настоящим и мешает Увидеть новый день, который жизнь нам предрекает. Все невозможное сегодня — будущее явит, В котором ваши жизни провидение направит: Одних - на путь неведомых заманчивых свершений, Других - от разрушения к надежде возрождений, А третьих, самых смелых, - сквозь тревоги неудачи, Покой оставив тем, кто побоится жить иначе. Судьба заставит вас вернуться в прошлого мгновенья И будущее встретить, позабыв о всех сомненьях. Она закончила свою речь с двенадцатым ударом. В зале повисла тишина, которую, казалось, можно было потрогать руками. Снейп, удивленно изогнув бровь, прокомментировал выступление прорицательницы: — Сибилла, коллега, у вас появилась недобрая традиция выдавать пророчества в самое неподходящее время, — в голосе зельевара явно слышались нотки сарказма. — И кто в этот раз будет нас спасать? Похлопав глазами, прорицательница виновато оглянулась и стала оправдываться: — Профессор Снейп, но я… это же не… как же так? Что я говорила? Какое пророчество?! — Обыкновенное, профессор Трелони, — хмыкнул Северус. — Которое перевернет жизнь с ног на голову кому-нибудь еще. ________________ *потшин – так называют домашнюю водку в Ирландии

Чудеса начинаются

Пророчество, которое произнесла на рождественском балу профессором Трелони, стало сбываться довольно быстро. Джордж Уизли, перед Рождеством сдавший ЖАБА в Министерстве, сразу после каникул прибыл в Хогвартс на должность профессора прикладных чар. Этот факультатив министр магии решил возродить, дабы школьникам было интересней учиться. Достопочтенная Минерва МакГонагалл прослезилась, подписывая согласование назначения — ведь так приятно, когда твои ученики работают рядом. Филиус Флитвик тут же предложил парню ученичество. И только декан Слизерина мрачно взирал на всеобщее веселье. — А скажите-ка, мистер Уизли, как скоро школа превратится в филиал психиатрического отделения Мунго? — как бы ненароком поинтересовался профессор Снейп за завтраком. — Северус, мальчик мой, не стоит так пессимистично смотреть на окружающий мир! — рассмеялся профессор Флитвик. — Я, например, очень радовался, когда мисс Грейнджер стала твоей ученицей, а Джордж всегда был талантливым студентом, отважным экспериментатором и просто… — Гриффиндорцем! — прошипел Снейп, прерывая Филиуса. — Профессор Снейп, — почтительно склонив голову и сохраняя серьезность, обратился Джордж Уизли, — торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость. — О нет, — выдохнул профессор зельеварения и, обернувшись к Трелони, процедил сквозь зубы: — Ни на земле, ни под землей, ни под водой, ни выше нетронутого и неповрежденного не сыщешь? Напророчили, Сибилла, радуйтесь! Шутки нового профессора не заставили себя долго ждать. Уже через неделю по школе в свободном обращении ходили различные приколы от Уизли. Место погибшего Фреда в изобретении пакостей и приколов занял, как ни странно, Рон. Оказалось, что он весьма неплохо владел чарами, правда, использовал это только для изобретения шуток и розыгрышей. От умников Уизли страдали все без разбора: тихие и старательные хаффлпаффцы на земле, изворотливые слизеринцы под землей, отважные гриффиндорцы и умные равенкловцы, забравшиеся в высокие башни. Даже подводному народу и привидениям досталось от этих чародеев. Первыми оценили прикладное мастерство братьев Уизли равенкловцы и их декан. В одно солнечное зимнее утро все книги синего факультета стали распевать бранные частушки. Например, «Новейшая история Магии» нагло декламировала: Здесь учился Темный Лорд, Был красавец — стал урод, С Гарри как-то повстречался, И на свет тот враз съе…ся. А книги по астрономии и арифмантике постоянно подпевали друг другу, заставляя краснеть даже портреты: С башни Равенкло гляжу я на наше Озеро, Там кальмар дерет русалок, чтоб его морозило. А на камне гриндилоу под луной целуются, А потом туда-сюда: трахаясь, милуются. Сначала это веселило наследников Ровены Равенкло, но вскоре они забеспокоились: заниматься было невозможно! Следующими попались ученики Помоны Спраут. Придя в теплицы, ребята увидели, что папоротник зацвел огромными пестрыми цветами! Удивленные хаффлпаффцы позвали своего декана, чтобы поделиться с ней этим красочным зрелищем. И как же разочаровались студенты: когда профессор Спраут вошла, цветы тут же превратились в красивых птиц и, описав несколько кругов, испарились. Шутка над слизеринцами оказалась жестокой. Студенты змеиного факультета решили устроить вечеринку в одном из заброшенных классов подземелий. В разгар гулянки двери распахнулись, и в помещение влетел сам профессор Снейп. Оглядев строгим взглядом собравшихся, декан строго поинтересовался: — Ну и кому пришла в голову идея повеселиться так, чтобы мне стало известно? Слизеринцы замерли, боясь посмотреть на разгневанного декана. Ведь профессор Снейп всегда предупреждал: нарушаешь, так не попадайся! Не получив ответа, декан фирменным жестом запахнул мантию, приподнял брови и жестко заявил: — Десять баллов со Слизерина, — и, чуть помолчав, добавил: — За каждого здесь присутствующего. У входа он оглянулся и сказал: — Ах да, и отработки до конца года у Филча. Настроение было испорчено, вечеринка сорвана. Слизеринцы разошлись по своим спальням, а когда на следующий день заявились на отработку к Филчу, выяснилось, что никого профессор Снейп наказать не мог, так как вчера вечером отсутствовал в Хогвартсе. Высококачественная шутка — иллюзия от братьев Уизли — все же была оценена по достоинству: не сумели отличить — сами виноваты. Гриффиндорцы попались в лапы братцам-львам в первый день марта. Уизли рассудили, что коты и львы приблизительно одно и то же, особенно весной. За обедом в Большом зале возле каждого студента алого факультета появилась иллюзия того, о ком он мечтал в первый день весны. Оказалось, что Гарри видел в грезах любимую Джинни в черном облегающем комбинезоне из змеиной кожи с плеткой вместо палочки, а тихоня Невилл в своих фантазиях видел Ханну Эббот в весьма эротичных ленточках вместо белья. Когда в зале появилась Гермиона, все ахнули: рядом с ней шла иллюзия профессора Снейпа! Декан Слизерина подлетел к ученице, чтобы прекратить это безобразие, но зал снова ахнул: рядом друг с другом оказались две пары: Гермиона с профессором Снейпом и Северус с мисс Грейнджер! Прошипев сквозь зубы парочку непечатных выражений, декан Слизерина развеял уизлевские иллюзии, при этом заметив искры удивления и удовлетворения в глазах своей ученицы. Мысленно поминая всех от Мордреда до Лорда и Альбуса, Северус вернулся к преподавательскому столу. Даже Пивз по Хогвартсу передвигался осторожно: братья Уизли зачаровали арки возле Большого зала так, что несчастный полтергейст, попадая в них, начинал на всю школу рассказывать, что он натворил за прошедший день, и просить за это прощения. Преподаватели по-разному отнеслись к проделкам Уизли. Филиус не мог нарадоваться на изобретательность умников. Профессор Спраут, постоянно ожидавшая подвоха в теплицах, радовалась как дитя, если ничего не случалось. Минерва была в восторге от талантов братьев, гордясь, что они — истинные гриффиндорцы. Профессор Синистра и профессор Вектор просто радовались, что редко попадают в черный список Джорджа и Рона. А Сибилла Трелони воспринимала как должное постоянно летающие по ее кабинету шары для предсказаний. И только профессор Снейп был постоянно начеку, дабы на корню пресечь очередное безобразие. Жизнь в Хогвартсе подтверждала: предсказание профессора Трелони сбывается. И всем казалось, что это пророчество не так уж и страшно: ну пошалят детки, ну порезвятся! Не война же, на самом деле! В конце апреля МакГонагалл собрала педсовет, чтобы обсудить празднование Первой годовщины Победы. Это собрание профессоров Хогвартса стало самым необычным за последние десятилетия.