Просто будь рядом

/от лица Шуры/

Что есть силы, закрываю уши руками, чтобы не слышать все эти голоса, что шепчут, зовут меня по имени и неистово кричат, оглушая, выбивая и путая мысли, пугая, вводя в состояние предобморочного исступления. Мерзко кровь стынет в жилах; мне холодно и жутко, сердце сжимается в тисках панической атаки, пока в глазах пляшут разноцветные звезды. Я чувствую, как по щекам скатываются частые слезы: делая один за другим судорожные вдохи ртом, я ощущаю их соль, и мне кажется, что лицо мое залито кровью. Ритм сердечной дроби взмывает до высшей точки, замирая на мгновение в вышине, а затем падает в бездну, погружая все мое нутро во мрак, и я тону в боли, в отчаянии. Руки трясутся, когда я раскрываю глаза и смотрю на свои ладони – это иногда помогает – но истерика заходится в новом витке своего бешеного танца, и я вою, словно раненное животное. Ты, сидя слева, что есть силы, прижимаешь меня к сердцу, обнимая одной рукой за плечи, а второй держа голову так, чтобы она не ходила ходуном, а я, только потому что чувствую твое тепло, твое присутствие, чувствую, как мучаю тебя своими срывами, чувствую, как нелегко тебе переживать подобные моменты вместе со мной, догадываясь, с какой радостью ты бы сейчас ушел бы отсюда прочь и никогда не возвращался, рыдаю все отчаянней, спазм стягивает больную грудь, и я впиваюсь себе в запястья кончиками пальцев, стараясь расцарапать их, дать волю буйной крови, что то пылает пламенем, то промерзает до дна в молодых крепких венах, сплошь опороченных белыми шрамами нелегкой Судьбы. Ты замечаешь мой порыв, и мягко, но с силой перехватываешь мои руки так, чтобы я больше не мог навредить себе. По телу идет дикая дрожь с мурашками, а потом крики и рев в голове неожиданно сходят на нет, словно я выныриваю из-под толщи воды, трясти начинает все меньше, я распахиваю глаза и, схватив твои руки, пересекаюсь с тобой взглядами. Пытаясь отдышаться, я наблюдаю, как медленно, блеснув в холоде льдинок твоих фосфорицирующих зрачков, катится по острой скуле слеза, незаметная, предательская, сочувственная. Родная. Слабой рукой я вытираю ее, оставляя ладонь у тебя в волосах, пытаясь улыбнуться, шепчу хриплым голосом: - Вроде сейчас легче… Спасибо, что ты здесь, рядом со мною… Вместо слов, любые из которых сейчас были бы лишними, ты обнимаешь меня, а я, наконец, чувствую все то тепло, что исходит от тебя, всю ту заботу, все то желание помочь. Всю ту безграничную перманентную Любовь. Когда ты уходишь на кухню для того, чтобы принести воды, меня оглушает новая волна паники: а вдруг ты никогда не вернешься? Вдруг исчезнешь? Что если ты ушел навсегда? Я вскакиваю с чугунной головой, когда перед глазами все мелькает и мерещится серым шумом, добираюсь до дверного проема и падаю вперед, не устояв на ногах. Падаю тебе в объятия. Ты успеваешь перенести правильно центр тяжести, ставишь стакан на шкаф и, приговаривая: «Тише, тише…», обнимаешь меня долго и настолько искренне, что вновь по моему телу бегут мурашки, но на сей раз я чувствую безграничное счастье, безграничную благодарность. Я обнимаю тебя в ответ и тихо спрашиваю, наивно смотря тебе в глаза, чтобы увидеть, если ты вдруг мне соврешь: - Ты никогда не уйдешь от меня, даже зная, что я… сумасшедший? - Радость, пожалуйста, не говори так… Я здесь, чтобы помочь тебе пройти через это. Мы вместе ликвидируем твою депрессию, и однажды ты вздохнешь спокойно, потому что панические атаки прекратятся… - Лев, не надо строить воздушные замки. Просто скажи: ты будешь со мной, пока я дышу? - Буду.