У меня нет желаний

— Эй, чего ты сидишь в темноте? — Драгнил подошел сзади подозрительно тихо. Он устало откинул сумку в угол и медленно потянулся к выключателю. — Стоять, — резко остановил его Грей, — не нужно.        Фуллбастер сейчас нуждался только в темноте и тишине. Он решал важные вещи у себя в голове, думал о многом, о чем раньше бы даже мельком не подумал. Ледяной маг угрюмо сидел на полу перед большим окном, обняв ноги. Сейчас для Грея было очевидно — Нацу явно не останется другом, что бы он не делал. Скорее всего, как думал Грей, после оставшихся двух дней этот дурак просто не захочет больше иметь с ним никаких связей, и даже то вечное соревнование между ними могло мгновенно раствориться где-то в прошлом и быстро забыться.       Драгнил не задавал лишних вопросов. Ну что же, он может и без света посидеть, тем более, солнце еще не до конца зашло, оно бордовыми лучами пыталось дотянуться до уже почти погруженной во мрак ночи комнату. Нацу пошел на кухню, поел, прибрался, еще раз поел, понаблюдал за Греем и еще раз поел, однако, будто заледеневши от магии друга в таком положении, парень всё еще неподвижно сидел и смотрел на небо, которое за это время успело потемнеть лишь с одной стороны необъятного небесного купола. Тёмное небесное полотно уже пропускало, словно через маленькие случайно созданные кем-то дырочки в темной ткани пока что бледный, набирающий силу свет таких далёких и завораживающих сознание звезд.        Только сейчас вспомнив про сквозняк на полу, что так донимал Драгнила прошлой ночью, Нацу подошел к другу и резким, слегка неряшливым, как обычно, движением накинул на плечи задумавшегося товарища одеяло. — Эй, ледышка. От такого сифона по полу и ты простудишься. Грей немного повернул голову в сторону стоявшего за спиной Драгнила, который даже сейчас сверкал своей извечной улыбкой, манящей и завораживающей, словно те глупые звезды на небе: — Нацу, ты должен беспрекословно выполнять мои приказы, ведь так? Драгонслеер настороженно прищурился, как дикий зверек, не понимая, к чему такие вопросы: — Все верно, но, — следующие слова произнес он как можно громче, растягивая гласные, — всего на два дня-я. — Тогда… Я приказываю. Говори мне только правду, — впервые за пару часов Грей снова поменял тон, — До самого утра. — Я… — этот дурак никак не мог понять, что задумал его товарищ, никак не мог догадаться, что на душе у бедняги, — Если тебе это важно, то…       На этих словах Фуллбастер всё решил. Он немного замешкался, возобновляя гробовую тишину в комнате на пару секунд, однако через несколько мгновений после слов Драгнила медленно выдал: — Нацу… Кто я для тебя?       Драконий охотник старался не замечать странное положение дел и не менее странную атмосферу. Крайне сложный вопрос, над которым нужно немало думать, прежде отвечать. Но разве этот глупышка будет над чем-то думать? Как Нацу обычно и делает в подобных случаях, он переспросил: — Что? «Боже, этот придурок не может даже ответить на этот вопрос. Возможно, он даже его не понял… Тугодум»       Грей резко встал с пола, быстро повернулся к Драгнилу и начал шаг за шагом приближаться к нему. Как только Саламандр стал досягаем, Грей резко, рывком, будто хотел ударить, направил замершую ладонь на его грудь, отчего не успевающий среагировать охотник стал маленькими шажками отступать к стене. Но отмороженный продолжал держать напор и, когда Нацу наконец уперся в стену, Грей почти вплотную встал к нему, все также опираясь ладонью на грудь парня. Оказывается, даже рядом с Нацу можно чувствовать тепло. Нет, даже жар. Грея опаливало жаром, казалось, сейчас он сгорит изнутри. Из-за Нацу ли это? — Что я значу для тебя? — медленно, тихо и отрывисто Фуллбастер вновь прошептал ему на ухо, стараясь не выдать своего волнения. — Ты отличный друг, пусть и полный идиот, — уклончиво ответил Драгнил, скрывая небольшую дрожь в голосе. Было ужасно тесно. Нацу впервые почувствовал пронизывающий кости холод, охвативший тело с головы до пят. Грей ли был причиной? Или все же все дело в чем-то другом? — Друг, значит… — Грей опустил голову, лишь пара сантиметров отделяла его нос от этого ужасно горячего тела, сводящего его с ума, — Да какая разница, в конце концов? — как-то обреченно пробормотал он, уставившись пустым взглядом куда-то вниз, — а знаешь, кто ты для меня такой? Повисло молчание. — Ты для меня раб, — невесело усмехнулся Грей.       Рука, немного ослабив напор, словно змея, медленно поползла вверх, лаская нежную кожу ключиц и шеи, на которой красовался небольшой шрам. Шутки со временем до добра не доводят. И дурость тоже. Тонкие пальцы Фуллбастера почти любовно проходили по телу Драгнила, оставляя за собой слабый холодок. Голова кружилась то ли от жара, то ли от волнения. Тяжелая ладонь остановилась на затылке и начала взъерошивать темно-розового цвета волосы. Пальцы впились в пряди волос, пытаясь запутаться в них как можно сильнее, лишь бы быть ближе настолько, насколько сейчас позволяла ситуация. — Что ты, твою мать, тво… — речь Драгнила беспардонно прервали мокрым, затрагивающим каждую струну сердца поцелуем. Драгонслеер округлил глаза и было хотел отстраниться, но потом, по-видимому, вся маленькая головоломка наконец сложилась у него в голове, и парень прищурился, а потом и вовсе зажмурил глаза, догоняя, что сегодня возражать ему запрещено.        Второй рукой ледяной маг медленно обхватил неожиданно тонкую талию, хотя хрупкой назвать ее язык не повернется, проводя короткими, но крепкими ногтевыми пластинами, оставляющие стремительно краснеющие следы, некоторые из которых переходили в небольшие царапины, окрашивающие практически идеальную кожу.        Грей отстранился, выпустив из своего плена губы Нацу, и тот, пребывая в неслабом шоке, выдает: — Ты поэтому спрашивал про беспрекословность? — Нацу осознавал плачевность положения. Он ведь проспорил, а значит, сопротивляться права не имеет. — Угу. — Как насчет прекратить? Грей не отвечал. Нет, конечно нет. Скорее всего из-за этого поступка Грей до конца жизни не сможет посмотреть Драгнилу в глаза. Как этого может быть достаточно? Как может быть достаточно одного поцелуя? Ему хотелось целовать и целовать до посинения чужие губы, оставить на шее свои метки в виде ярких засосов, больше похожих на синяки, укусов и слабых, не оставляющих и следа, и сильных да так, чтобы прокусить кожу и чувствовать металлический привкус крови на языке. О, боги, как же Грей мечтал это сделать, чтобы все знали кому принадлежит этот придурок! — Грей… Я не… — Нацу слабо уперся горячими руками в грудь ледяного созидателя, надеясь на слабую надежду остановиться, пока щеки заливал румянец, так идущий ему. Нацу идет абсолютно любое выражение лица, потому что это Нацу. — Заткнись, — грубо оборвали его, злобно шипя на любые пререкания.       Ледяной маг зарылся носом в шею Саламандра, вдыхая приятный запах. От Нацу пахло костром и дымом, между этих запахов пробивался еле уловимый запах вишни. Это разнообразие сводило Грея с ума, подстёгивая желание. Он лизнул нежную кожу на ключице, чувствуя солоноватый вкус пота. Нравится. До безумия нравится.        Пальцы сползали с волос, переходили на ключицы, щекотали шею, возвращаясь к ней снова и снова.        Грей подтолкнул Нацу к дивану. Один из них сейчас не до конца понимал, ни того, что происходит, ни того, что Драгнил был категорически не согласен с развитием событий. Всё было будто в тумане с момента, как Грей прижал его к стенке.        Только Драгнил попятился назад, как Фуллбастер резко опрокинул его на мягкий диван, на который раньше ему даже садиться запрещал. Нацу упал на спинку диванчика, нехило ударившись об нее. — Знаешь, — опираясь на спинку рукой, сказал отмороженный, — я ведь всегда находил тебя привлекательным, придурок. — Извращенец, — сквозь гул в голове, который никак не хотел успокаиваться, ответил Драгнил, немного улыбаясь. Грей лишь слабо улыбнулся в ответ.       Он присел на колени и аккуратно снял шарф под предлогом того, что он будет мешать. Только сейчас, когда луна тускло освещала помещение, ледяной маг смог увидеть то, к чему недавно прикасался, во что жадно внюхивался пару минут назад. О Боги, что за беззащитная и тонкая длинная шея, зачем же ее прятать? Так и хотелось снова прильнуть, но теперь впиться в неё зубами, как заправдашний вампир, оставляя метки-укусы, которые кричали бы о том, кому принадлежит Нацу. Следом, уже без долгих задержек, на пол полетела черно-оранжевая жилетка в комплекте с шортами. Без стыда Грей залез под последнюю ткань на саламандре, отчего тот сильно смутился и, кажется, хотел вытащить руку из боксеров. Однако вспомнив про чертов уговор, Нацу решил попытаться договориться: — Эй, сне…сне… Грей, чёрт возьми! — кровь прильнула к голове, отчего странные ощущения в теле усилились — Хва… Хватит… К сожалению, это все, на что тот был способен. Грей, будто издеваясь над уже бывшим товарищем, произнёс: — Не Грей и не снеговик. Как я тебя учил ко мне обращаться? — Кажется, Фуллбастер уже вошёл в роль. Он, будто отбросив всю вменяемость, сорвался, будто пёс с цепи. Лицо было не узнать — глаза блестели, отражаясь в любом тусклом ночном блике, рот растянулся в довольной улыбке, а взгляд уже безвозвратно искажен похотью и желанием большего. Без сомнений, это пугало. — Грей! — Нацу не оставлял попыток остановиться. Он слабо вертелся, не давая заходить дальше. — Я же сказал. Огрызнувшись пару раз, Драгнил, обречённо посмотрев на растянутую резинку боксеров, в которых виднедась чужая рука, пришел к последнему выходу: — Го… Госп… Господин, хватит… Чёрт, его просто проигнорировали. И для чего он старался? Отмороженный в тот же момент медленно провёл рукой по уже стоящему члену, отодвигая крайнюю плоть, одновременно с этим доставляя драгонслееру ещё больше ощущений. Большим пальцем левой руки он провёл по красной головке, слегка надавливая на неё собирая капли белёсого вещества. Тихий стон сорвался с припухловатых губ, что старались не выдавать ощущений. Они так и манили поцеловать их, что Грей, собственно, и сделал. Проникнув в рот Нацу во время очередного стона, Фуллбастер сплетал языки в страстном танце, который вскоре перерос в борьбу за главенство. Он видел, как Драгнил покрылся пунцовыми пятнами, хоть тот и пытался скрыть смущение, видел, как глаза согильдийца заволокло точно такой же пеленой похоти. Это всё несомненно радовало Грея. Второй рукой он перехватил обе руки Драгнила и, заводя их за голову, молниеносно опрокинул его на диван. — Дурак, ты точно выжил из ума! — из последних сил протестовал Нацу, — ты хоть понимаешь, что это — изнасилование?!       Кажется, драконий охотник возвращается из мыслей и понимает ситуацию, пытаясь действительно что-то предпринять. Но, к счастью или сожалению, уже слишком поздно. — Так, если ты это понял, то почему не сопротивляешься должным образом? — промурлыкал ему на ухо Грей, нежно проведя по нему языком. Нацу, и без того румяный, настолько покраснел, что щеки буквально светились в темноте, хотя казалось, что это невозможно.        Отмороженный проложил дорожку из поцелуев от губ до самой груди и спустился к паху. Сорвав последнюю ткань с бедного парня, который и подумать ничего не успел, Грей провёл языком от основания до головки, а затем вобрал в рот член практически полностью и начал двигаться головой, издавая чмокающие звуки. Тишина начала заполняться сначала тихими, а потом и более громкими стонами, ведь сдерживаться уже было невозможно. Нацу часто дышал, однако, дразня его, Грей резко выпустил изо рта головку. — Ты не кончишь раньше меня, ведь сегодня ты — раб, — немного хрипловато и с насмешкой в голосе сказал Фуллбастер.       Нацу уже ничего не отвечал. Он лишь часто дышал и тихо постанывал. Грей попробовал отпустить кисти рук, и те остались покорно лежать на месте. Что же, кажется, кто-то смирился со своей участью жертвы.        Уже дрожащими от возбуждения руками Грей пододвинулся к Драгнилу. Достав с сумки, все содержимое которой он закупил наверняка, баночку, парень выдавил немного содержимого на пальцы. Немного раздраженно выдохнув, он начал растирать холодную и вязкую жидкость пальцами, чтобы хоть немного её разогреть. Когда она разогрелась, Грей грубо надавил двумя пальцами на плотно сжатое кольцо мышц. — Потерпи, будет больно, — тихо зашептал парень на ухо Нацу, опаляя его горячим дыханием, — и тебе желательно расслабиться, — усмехнулся он и резко вошел внутрь пальцами, срывая болезненный вскрик с губ Драгнила. Тот выгнулся, стараясь отодвинуться подальше от проникновения, и плотно зажмурился, из-за чего на краях глаз появились прозрачные капельки слёз. — Твою мать, отмороженный, — просипел он и положил себе на лицо рядом лежащую подушку, которая хорошо глушила стоны и вскрики, когда Грей активно растягивал его. Тот, слегка ухмыляясь, продолжил двигать двумя пальцами внутри парня, раздвигая их на манер ножниц.       Дальнейшее для бедного Драгнила запомнилось отрывками. Он помнил, как в голове усиливался писк, такой, словно в старом телевизоре закончилась передача, он помнил эти чувства, слезы, что невольно катились по щекам, а позже которые, все-таки жалеючи парня, аккуратно слизывал с лица Грей. Он помнил, что под конец уже и сам забыл про принципы, мораль, и прочий, как ему тогда казалось, бред, и уже сам помогал Фуллбастеру в этих грязных делах.       Помнится, Грей не стал особо церемониться, поэтому, по-видимому, уже сгорая от нетерпения, разом вошел, что было, пожалуй, самым больным ощущением за жизнь Драгнила.        Особенно четко этот глупышка запомнил запах. Запах холода, чистоты, который нельзя было перепутать с чем-то ещё. То ли дело, когда парень вжимался в диван или подушки, то начинал жадно вдыхать, пытаясь запомнить все до мелочей.       Помнится, оба уже не могли молчать. Они, срываясь на бешеный темп, старались не кричать на всю округу.       Драгнил запомнил, когда Грей приподнял его, отчего тот встал на четвереньки, а потом и вовсе прихватил его за талию, и, не вынимая члена, поднял в воздух туловище. Фуллбастер грубо повернул голову Нацу, крепко держа за волосы, к себе, а затем языком проник в чужой рот, превращая всё в единый поцелуй. Нацу не мог не стонать, оставалось лишь не срываться на крик.

***

Уже засыпая, Грей через сон сказал: — Ты уже многое сделал для меня сегодня, следующий день ты можешь встретить освобожденным… — в голосе слышались нотки сожаления. Последние слова он, невольно зажмурившись, выдавливал из себя, поскольку понимал, как много это значит. Нацу медленно перевернулся с боку на бок, нащупал Грея и неожиданно крепко обнял его. Они оба быстро заснули.

***

      Утро, уже почти полдень.       Только Фуллбастер успел продрать глаза, как у него всплыли события недавней ночи. Он вскочил и осмотрелся — рядом никого не было. Грей глубоко вздохнул и встал с постели. Пол был такой холодный и безжизненный, что его даже не хотелось касаться. И снова царила тишина.       Он оделся, умылся и посмотрел на себя в зеркало. Вот уж действительно — вчера он точно обезумел. Нацу точно не простит его. Если так и он затаит на него обиду, то Грей не выдержит и ему придется переезжать из этого города, да что из города — из страны придется сваливать. Фуллбастер не хотел об этом думать, поэтому пошел позавтракать, чтобы хоть как-то развеяться.       Кухня. Грею кажется, что здесь все ещё пахнет той едой, что готовил ему его бывший товарищ. На тумбах чисто и убрано, в холодильнике практически пусто, на столе… Стоп, что на столе?       К его удивлению, на столе его ждал завтрак, прикрытый полотенцем, с корявой надписью «Моему любимому Господину».