«твой»

у чонгука день расписан посекундно и горсти таблеток на каждой горизонтальной поверхности его крохотной съёмной однушки на окраине сеула. таблетки разных цветов и размеров, от одного только взгляда на них к горлу подступает желудочный сок - чонгук практически не ест ничего, кроме этих самых таблеток. чонгук болен. неестественно выделяющие скулы, ключицы, рёбра, тазовые кости; бледная, землистого оттенка кожа; будто матовые глаза и синяки под ними из-за бесконечных бессониц. вот он, чон чонгук. больной вплоть до мыслей. каждую среду ровно в 17:29 чонгук садился за расстроенное фортепиано, доставал старую партитуру, изорванную по краям, с размытыми из-за слёз и повышенной влажности нотами. после он сидел три минуты тридцать семь секунд, разглядывая нотные станы, завитки скрипичных и басовых ключей и надпись «твой» неровным почерком с отступом 9 миллиметров от верхнего края. затем чонгук со ставшим привычным отвратительным скрипом опускал пюпитр, держа пальцы на шершавом дереве с полопавшимся лаком ещё семь секунд. на то, чтобы установить нотные листы уходило четыре секунды. в 17:33 чонгук зажимал левую педаль и опускал указательный палец на соль бемоль первой октавы, звучащую как очень грязный фа диез. (чонгук знал что это одна и та же клавиша, но упорно прогонял эти слова в своей голове чужим раздражённым прокуренным хриплым голосом) в 17:35 чонгук закрывал инструмент, бережно складывал ноты на их место, обнаруживая, что размылись ещё объединенные лигой ре и ми бемоль второй октавы в третьем такте третьей строки. чонгуку нужно пить таблетки, так удивительно похожие на россыпи нот. и ноты, и таблетки приносят чонгуку невыносимую боль. но даже эта боль не так убийственна, как та, что причинил чонгуку юнги. мин юнги появился в его жизни внезапно, кажется, для них обоих. но своим появлением перевернул жизнь чонгука с ног на голову, поменял местами землю и небо, встряхнул рутину тогда ещё студента, выколачивая из неё пыль. влюбляя в себя так, чтобы с концами и ни одного воспоминания как было до. юнги не спал по ночам, просиживая в наушниках за синтезатором, чтобы не беспокоить и без того обозлённых на жизнь соседей чонгука. пил кофе, как воду, питался будто воздухом и курил сигареты с запахом зелёного чая. чонгук как-то читал, что мы не можем знать, какой из дней с любимым человеком будет последним, поэтому, когда он уходит, совершенно не можем вспомнить ничего. например, во что был одет этот человек, что говорил и с хорошим ли настроением проснулся. поэтому чонгук запоминал абсолютно всё. а тот самый день почему-то всё же выветрился из памяти, как запах кофе и сигарет с зелёным чаем из его крохотной съёмной однушки на окраине сеула. у чонгука десятки таблеток, ведь он болен. болен мин юнги. каждый четверг в 19:14 чонгук шёл поговорить с юнги, рассказать ему, что нового произошло, напомнить себе вызвать мастера, чтобы настроить фортепиано, ведь соль бемоль первой октавы слишком похожа на фа диез. кладбище находится в пяти минутах двадцати восьми секундах от его съёмной однушки на окраине сеула с горстями разноцветных таблеток, от которых желудочный сок подступает к горлу, на всех горизонтальных поверхностях.