Спокойствие, только спокойствие и универсальный клей

До Рождества оставалось три недели, а улучшений у «пациентов» не наблюдалось. Картина для медика совершенно ясная: повышенное сердцебиение, ускоренное дыхание и расширенные зрачки, изменение голоса, зацикленность друг на друге. При этом никаких подвижек. Удивительно, но факт: «пациенты» не колебались, если речь шла о смертельной опасности, но в личной жизни оказались на удивление робкими. Драко начинал подумывать о том, чтобы запереть Снейпа с Грейнджер в каком-нибудь помещении и потерять ключ. Или напоить Веритасариумом пополам с Зельем уверенности. Или сначала запереть, приклеить, а потом наколдовать над ними неисчезающую (и несгораемую) омелу. И вот, стоило ему отвлечься на ликвидацию последствий квиддичного матча Слизерин — Хафлпафф, всё полетело к драклам. Команды чуть не полным составом попали в Больничное крыло: нужно было вправить вывихи, залечить синяки, наварить костероста и присматривать за соблюдением режима, не давая закончить начатые в воздухе свары. Результаты матча из-за грубой игры с обеих сторон, кстати, не засчитали. В общем, три дня Драко безвылазно проторчал в лазарете. А когда наконец вышел, обнаружил, что Грейнджер собирает вещи, новый профессор ЗОТИ уже прибыл, а Снейп заперся в кабинете. Штурмовать директорские покои было равносильно самоубийству, поэтому Драко решил начать с Грейнджер. Присутствие на уроках и курортная командировка их сблизили, так что Драко мог рассчитывать, что его не сразу шарахнут Петрификусом. «По крайней мере, это то, что я могу получить», — горько ответила Гермиона на возмущенный вопрос, действительно ли работа в Отделе Тайн ей сейчас нужнее всего. Это уже можно было назвать прогрессом: хотя бы один из двух «пациентов» перестал отрицать очевидное. Происходящее Драко обозначил для себя как кризис, после которого обычно следует выздоровление или… Впрочем, никаких «или», если рядом профессиональный колдомедик! *** Зачем он вообще в это влез? Драко был влюблен, счастлив и желал счастья всем, а этим двум небезразличным ему людям оставалось сделать всего один крошечный шажок навстречу. Северус, как никто, заслуживал счастья, пусть даже с Грейнджер. Молодой мужчина по себе знал, насколько труден этот последний шаг. Он сам когда-то считал, что между ним и его любимой лежит огромная пропасть. В этой пропасти бушевали кошмарные воспоминания о том, что творилось в Малфой-мэноре во время войны, боль от метки Волдеморта и боль, причиненная другим людям в его присутствии, как ему казалось, по его вине, раз он не смог остановить Пожирателей. Драко сам назначил себе наказание — найти всех выживших узников поместья и посмотреть им в глаза. Но у дверей дома на краю Оттери-Сент-Кэчпоул случилось невероятное. Лавгуд должна была ненавидеть его, презирать, может быть бояться, но она его приняла. Не пожалела, не пыталась сделать вид, что его боль не имеет значения, а позвала в дом, как будто ждала, когда же он придет. Между ними был всего один танцующий шажок Луны, который она сделала легко и естественно. Во время учебы ее считали странной, даже прибабахнутой, но блондинка с сережками-редисками видела в людях самое важное, единственное, что стоило видеть (и еще мозгошмыгов). *** Рождественским утром Драко перенесся к дому Лавгудов. Внутри пахло почему-то не корицей и имбирем, а весенними цветами. Луна только вчера вернулась из экспедиции в Перу, поэтому все поверхности в ее комнате были заняты то ли сувенирами, то ли опасными проклятыми предметами, а возможно, в свертках были грязные носки. Тут не угадаешь, но без приглашения лучше не садиться. Сама Луна возилась на полу с чем-то чешуйчатым и восьмилапым. — Что это за красавчик? Он случайно не питается конечностями колдомедиков? — Нет, что ты, это гребенчатый каудатус, он совершенно безобиден для всех, кроме нарглов. Бедняжку держали взаперти в каком-то жутком храме с черепами на склоне Ампато. Но теперь её никто не обидит. — Осталось только по примеру Хагрида назвать эту зверюгу Мими или Дейзи — Дейзи — очень красивое имя, молодец, Драко, ей нравится. Луна перестала тискать каудатуса и взмахом палочки освободила от вещей оранжевый вырвиглазный диван. — У тебя мозгошмыги так и носятся, что тебя так расстроило? — Два взрослых ответственных идиота, милая, вздохнул Драко и принялся за рассказ. «Удивительно», — сказала Луна, поглаживая волосы Драко, устроившегося у нее на коленях. — «Это самые умные и смелые люди, которых я знаю, и при этом они настолько не верят, что могут быть кому-то интересны помимо своего ума и смелости. Гордость и страх — самая любимая пища мозгошмыгов». — Мне нужно что-то, чтобы свести их в одном помещении, желательно закрытом. Что может заставить их действовать вместе, несмотря на страхи и обиды? — Угроза Хогвартсу, конечно. Они оба его любят больше всего. — Верно, но какая угроза? Все-таки не хотелось бы тащить туда что-то по-настоящему опасное. — А знаешь, если бы не лапы, хвосты, гребешок и резиновая собачка в пасти, каудатус вполне сошел бы за древнее чудовище Слизерина! *** Так родился коварный заговор. Луна обещала взять шефство над Грейнджер, чтобы в нужный момент она появилась в нужном месте. Хагрид просто влюбился в Дейзи и охотно взялся присмотреть за ней до часа Х. Мадам Спраут, как выяснилось, давно мечтала свести «пациентов», коллеги по чаепитиям, Помфри и МакГоннагал, охотно присоединились. Флитвик загадочно сообщил, что Замку это пойдет на пользу. Профессора помогли расчистить один проход к Тайной комнате и поплотнее закрыть другой. Для достоверности требовалась ослепительная честность и такая же наивность. Им был нужен Гарри Поттер. Уговорить героя получилось на диво легко. Драко готовился к словесной баталии, где он бы за час - полтора с примерами убедил Поттера в полной совместимости «пациентов». Но оказалось, что Гарри готов на все ради счастья Гермионы, даже если она обретет его с бывшим деканом Слизерина. Лицо у него при этом было виноватое. Драко спинным мозгом чувствовал за этим какую-то темную историю, но не было времени выяснять, — операцию «Василиск» назначили на двадцать девятое декабря. Хагрид с Поттером должны были правдоподобно изобразить энтузиазм и идиотизм, что, по мнению Драко, должно было выйти у них очень натурально, профессора — поддержать развитие плана в правильном направлении, а Луна — просто быть Луной. На крайний случай у Драко было секретное оружие — тюбик универсального клея «непривзойденной хваткости и необычайной прочности», специально по такому случаю купленного в Косом переулке. Вот теперь он был готов ко всему. *** В кабинете директора Снейп изо всех сил пытался избавиться от добровольных помощников, но не на тех напал. Луна была неподражаема. Гермиона и Северус сначала избегали смотреть друг на друга, а всего через полчаса спорили и наперегонки рвались обезвредить неведомую опасность, забыв неловкость при прощании. Охотники на василиска приближались к своей цели. «А вот и дверка для питомца», — обрадовался находке Поттер. На вкус Драко прозвучало несколько туповато даже для героя-который-лбом-отбивает-авады, но что поделать. Грейнджер, конечно, полезла в проход первой, Снейп, конечно, помчался вдогонку. Вот тут парни быстро захлопнули створки дверей, и Драко щедро прошелся по всем стыкам волшебным универсальным клеем. — Клей? Серьезно? И что помешает им просто шарахнуть Бомбардой? — Ну Грейнджер уже взяла след, вряд ли ее в принципе интересует дверь позади, она сейчас несется вперед — А Снейпу это дает возможность остаться с ней наедине, так что он сделает вид, что дверь действительно закрыта. Луна задумчиво провела рукой по одной из змеек — Пожалуй, нам стоит выпить чаю. Заговорщики собрались вокруг чайного стола в кабинете директора. Драко держал Луну за руку и был совершенно счастлив. Новому миру нужна любовь и, может быть, иногда немного универсального клея.