О драконах и людях

Жил-был в некоторых краях, где ни погода, ни земля не давалась в руки человеку, один человек. Он боролся со стихией как мог, укрощал ее и подчинял себе почву, удобряя ее и поливая, вкладывая в одно место всю свою немалую душу. Природа бунтовала, рвала его одежду ветрами, проливала на лысеющую с каждым годом голову литры дождя, била в смоченную землю молнией и сушила беспощадным солнцем, выла бурей: «Уходи прочь!». Но мужчина не обижался. Он штопал и сушил одежду, снова поливал и удобрял почву, снисходительно поглядывал на гром и огненные росчерки в небе и гладил все грубеющей день ото дня ладонью землю. Шли годы; природа бунтовала, мужчина превратился в старика, но стремления не потерял. Каждый день давался ему все тяжелее и тяжелее, он все сильнее и сильнее клонился к земле, но вера в сердце была у него неистребима. Он работал не покладая рук, не замечая, как быстро идет время и тихой поступью к нему подкрадывается смерть. Старуха глядела на него, пристально изучала, качала головой и ждала, обнимая косу, когда настанет момент, чтобы забрать беднягу. Старик работал, природа бунтовала, но в один солнечный день настал час старухи явиться по душу человека, отжившего свое. Она услышала, как измотанное бесконечным трудом сердце замирает, занесла свою косу — и оказалась сбита с ног сильнейшим порывом ветра. Старуха покачнулась, уронила потяжелевшую голову косы и оперлась на нее, смотря во все глаза, как на небе перистое облако превращается в два маленьких грозовых и яркая — во сто крат ярче солнца — молния пронзает небо и бьет совсем рядом с ней. Смерть зажмурилась и, открыв глаза, вздохнула. Молния попала точнехонько в старика, и тот рухнул на землю, скрываясь в своих лохмотьях, да там и остался. Смерть вздохнула было с облегчением, закинула косу на плечо и замерла, прислушиваясь; ей не хотелось возвращаться в случае чего и заканчивать работу, сделав немалый крюк. Брови ее поползли вверх от удивления: старик дышал. Он медленно зашевелился, пошуршал одеждой и высунул из лохмотьев голову. Смерть, завидев его, рассмеялась и потрясла косой небу: — Не будет тебе от него покоя теперь, хоть зашиби его насмерть! Смерть, хоть и наблюдала за своим будущим мертвецом, все равно в итоге не обратила внимания на изменения в нем: ни на усы, протянувшиеся к груди, ни на то, как тело вытягивалось параллельно земле, ни уж тем более на то, что кожа его от солнца стала коричневой как глина и грубой, словно чешуя. Старик по-змеиному выполз из одежды, подставляя солнечным лучам гладкие бока кирпичного цвета, короткие лапы, массивную голову и длинный хвост, покрытые гладкой чешуей, и встряхнулся, топорща длинные усы и расправляя золотистый гребень, тянувшийся от кончика хвоста к самому лбу. Гребень тут же упал, еще непривычный дракону, а чешуя заблестела. Дракон поскреб когтистой лапой землю, фыркнул и зарылся в нее, оставляя снаружи только нос. Ветер бросил ему в морду пыли, но дракон закрыл ноздри, а после фыркнул и довольно заурчал. Смерть покачала головой, перепроверила свой список и, удостоверившись, что о драконах среди мертвецов речи не идет, отбыла, напевая себе под нос и слушая завывания ветра и рычание дракона. Чичико повел плечами, глубже проваливаясь в мягкое кресло, и внимательно посмотрел на младшего брата, лежащего в постели и упорно хлопающего ресницами, делая вид, будто не борется со сном всеми правдами и неправдами. Закинув стопы на край его постели, Чичико зевнул, прикрыв рот ладонью, и нахмурился. — Ну, — сурово начал он, глядя на Сергея, — и почему же ты все еще не спишь? Мы же договаривались: я рассказываю тебе сказку, а ты засыпаешь. — Это не сказка, — промямлил тот и блеснул своими желтыми глазами в слабом свете ночника. В комнате только и были что кровать, шкаф, коробка с игрушками, стул, стол и лампа, которая с легкой руки становилась ночником для десятилетнего брата, с недавних пор боящегося темноты. Кресло Чичико приволок из гостиной в другом конце дома и то лишь потому, что оно было на колесиках, а впихнуть его у кровати оказалось вовсе задачей не из простых, но затея сработала. Почти. — Я слышал, дедушка рассказывал, что раньше на месте нашего дома и леса была пус… пусто… песок, — настаивал Сергей. — Была песок, — хихикнул Чичико и почесал гладкий подбородок, еще не знавший бороды и щетины. Над верхней губой только-только начинали пробиваться редкие усы. Он предвкушал то время, когда станет взрослым мужчиной и отрастит бакенбарды и бородку как у дяди, но сейчас вынужден был нянчиться с малышней. Сергей надулся, его нижняя челюсть выдалась вперед, и он рыкнул. — Не смейся, старикашка! — Ты кого старым назвал, сопля?! — А кто обзывается, тот сам так называется! — Ну держись у меня! Чичико бросился вперед, и уже через секунду Сергей выл и пытался выскользнуть из крепкой хватки щекочущего его старшего брата. Сергей лег, всхлипывая и шмыгая носом, и укрылся одеялом, а Чичико проследил за тем, чтобы он не утащил под подушку фонарик. — Спи, — буркнул он и скрестил руки на груди, вновь усаживаясь в кресло. — Я посторожу, пока не уснешь. — Не хочу, — зевнул Сергей. — Мало ли, что ты там не хочешь, тебе давно пора спать. Уже не маленький, а все бурчишь и ноешь. Сергей не ответил. Он уставился полуоткрытыми глазами перед собой и замер, ровно дыша. Чичико наблюдал за ним минуту, две, глубокое дыхание сменилось тихим сопением, а глаза у брата все еще были открыты, и веки не опускались даже чтоб моргнуть. Немного посидев, Чичико помахал рукой перед лицом Сергея, поежился от застывшего взгляда и, протянув руку, аккуратно опустил ему веки. Сергей заворчал, перевернулся на бок и снова затих. Чичико медленно выскользнул из комнаты, оставив лампу включенной и притворив дверь, и ушел на кухню, чтобы перекусить и зарисовать свою будущую витиеватую татуировку на руку. Однако эскиз, который казался ему красивым в пятнадцать, показался уродливым в восемнадцать, а в двадцать пять за него стало безумно стыдно, когда Сергей откопал его в завалах макулатуры, хранившейся годами в шкафу, и объявил, что теперь знает, какую татуировку хочет. — Это не смешно, — полыхая лицом сказал Чичико, стоя на пороге комнаты, в которой на полу, обложившись тетрадями, альбомами и листами бумаги, сидел младший брат и сверкал клыками. — Я не смеюсь, — заверил его Сергей, все еще скалясь. — Хочу такую на плечи. От одного до другого через спину. Решено! — Ни за что! — рявкнул Чичико. — Это уродливый эскиз, и вообще, он мой, а не твой. — Было вашим, стало нашим. Не нуди, Чико. — Серьезно тебе говорю: эскиз уродливый. — Значит, сведу потом татуировку, чтоб людей не пугать. — Когда это — потом? — вздохнул Чичико. — Когда женюсь, — прищурился Сергей, блеснув золотом глаз. В свои двадцать он уже не напоминал того мальчишку, которого нянчил и укладывал спать Чичико; он вырос и сравнялся с братом, раздался в плечах, развил мускулатуру, но приметнее его широкой спины и бедер, конечно же, были клыки: острые и крупные, каких не было в детстве. Волосы стали совсем черными, а кожа была смуглой круглый год и не бледнела зимой. Девушки по нему вздыхали особенно тяжело, пока не видели клыки и не вздрагивали, теряя весь романтический настрой. По этой части Сергею не везло, как бы он ни изворачивался. — Ты это специально, будешь ждать, когда я помру от старости, лишь бы меня переспорить, — заявил Чичико. Сергей закатил глаза и поднялся на ноги. — Ты слишком много о себе думаешь. Из громадного шкафа вынырнула Кристина, блеснув в свете люстры ежиком черных волос, хрустнула шеей и толкнула узкой стопой ближайшую коробку, прежде чем уронить на нее другую. Сестра утерла пот с висков, почесала шею короткими ногтями, оставляя на смуглой, почти черной коже белые следы, которые тут же сравнялись по цвету с остальной плотью, и вытянулась во весь свой уже немалый рост: в свои семнадцать она догоняла братьев, хоть и была не в пример тоньше и гибче при всей своей угловатости подростка с длинными руками и ногами. — Я вас умоляю, — низким голосом проговорила она, сев на выуженную из шкафа коробку и закинув правую щиколотку на левое бедро, отчего и так короткие шорты из обрезанных джинсов задрались еще выше. — Чико, не заключай таких сделок, а то он замуж выйдет, и что ты тогда делать будешь, м? — Вот назло тебе выйду, — оскалился Сергей. Кристина оскалилась в ответ, выставляя напоказ острые клыки в верхней челюсти и сверкая серебряными глазами. Чичико, глядя на них, фыркнул и порадовался, что ему с зубами повезло больше и все были ровными и нормальными, в то время как радужка глаз при любом освещении выглядела черной, как и волосы. — Вы оба меня в гроб загоните ожиданием племянников, — сказал Чичико. — Ну, — глянула на него Кристина, выуживая из-за ворота край подола светло-голубой футболки Сергея, и расправила ткань на своей небольшой груди, открывая крупную надпись «Мужик №1», — что бы тут добавить... Чичико безнадежно простонал, а Сергей с Кристиной стукнулись кулаками и вернулись к разглядыванию хлама. Альбом с эскизом лег в сторонке, и Чичико решил, что это пройденный этап и Сергей забудет о нем. Спустя два года его надежды обратились в прах, разбившись о свежие повязки на плечах брата, а еще через год и сам Сергей испарился, уехав на поиски жены. Время шло, несостоявшиеся невесты Сергея переправлялись через руки Чичико либо в другую страну, либо в соседний город, либо на работу к Кристине, но ни одна не задерживалась рядом с тем, кто их находил, и младший брат безнадежно тосковал, хоть и старался не жаловаться в телефонных разговорах. — Вообще, ты возьми и сточи клыки, — посоветовал Чичико во время очередного звонка, завершая грандиозную речь и глядя на бутерброд: у него был обеденный перерыв и лютый голод. Сергей на том конце провода молчал, и тишина длилась и длилась, а затем рычащий мягкий голос сделался жестче и холоднее: — Я перезвоню. И брат отключился. Чичико недоуменно посмотрел на телефон, пожал плечами и взялся за бутерброд, уже зная, что клыки брат уменьшать не станет. Эта тема была всего лишь шуткой на века, но когда после нее Сергей не перезвонил в тот же день, Чичико в недоумении пожевал губы и покачал головой. Отсутствие девушек, которые не подошли на роль невесты, насторожило его сильнее прежнего, а скованность Сергея в общении не вязалась с его характером совсем никак. Спустя год недомолвок до Чичико, наконец, дошли слухи. На дворе цвел конец августа, еще жаркий поздний вечер, а в доме стояла прохлада, особенно в кабинете, который раньше был хранилищем макулатуры. Среди шкафов уместились стол и кресло, и небольшой диван, и бар, спрятанный в глобусе — подарке Кристины на Новый год, но сделанный больше себе, чем брату, занимавшему кабинет большую часть времени, нежели она. Однако сегодня она постучала в дверь и, войдя в комнату и закрыв дверь, стянула длинное нежно-голубое платье через голову, оставаясь в нижнем белье и скромной серебрянной цепочке на шее, бросила вещь на диван и босиком прошлепала к бару. Чичико краем глаза наблюдал за тем, как она наливает виски себе и ему, подходит к столу и ставит на деревянную лакированную крышку один стакан, другой оставляя в чуть подрагивающей руке. Молчание затягивалось. Кристина пожевала губы, сохранившие след алой помады, и Чичико самую малость удивился: сестра никогда не красила губы в такой цвет, а затем опешил, увидев, как лихо она проглотила половину своей порции алкоголя, поморщилась и присела на краешек стола, держа спину прямо, напряженно и неестественно. — Я полюбила одну девушку, — выпалила она, впившись взглядом в брата, и задрала подбородок, как будто готовилась биться не на жизнь, а на смерть, чтоб доказать свои слова. Чичико не знал, что тут и сказать. Он сделал большой глоток виски и кивнул, поджав губы. — Ладно, — сказал он и кивнул еще раз. Кристина внимательно посмотрела на него, выдохнула и опустошила свой стакан. — А Сергей — мужчину. Чичико, чтобы прийти в себя, сделал несколько глубоких вдохов и допил виски в два глотка, оперся на стол локтями и прикрыл глаза. — Я знаю, что у вас, мужчин, с этим сложно, — начала Кристина и отставила свой стакан, опираясь на вытянутую руку и понижая голос, точно боясь, что ее услышат, — поэтому говорю все сразу. Захочешь отказаться от него — я встану на его сторону. — Она пожала плечами на изумленный вид брата. — Мы одна семья, так что делай со своей гомофобией что хочешь, но ящерку не тронь. Он меня на плечах катал, когда я совсем ребенком была, сказки читал, с математикой помогал, а тебе с Лилей, помнишь? Где бы вы сейчас были, если бы не он? — Знаю я, — буркнул Чичико и вздохнул, откинулся на спинку кресла, пристально посмотрел на сестру и потер лицо руками. — Мне нужно немного времени, чтобы... переварить это. Кристина кивнула, встала, налила себе еще немного виски и, перекинув через плечо платье, медленно покинула кабинет и остановилась, не закрыв дверь. — Спокойной ночи, Чико, — сказала она и улыбнулась краешком рта. — Люблю тебя. Чичико растерянно хмыкнул. — И я тебя. Спокойной ночи. Кристина притворила дверь, оставляя его одного, и Чичико тяжело вздохнул, окончательно бросив любые мысли о дополнительной работе этим вечером. Он потер лицо руками, поворошил волосы, выпил, прошелся по комнате, выпил еще, ушел на кухню за полуночным перекусом и с твердым намерением съездить к брату и узнать, так ли все, как говорила Кристина, лег в постель и обнял не дождавшуюся его Лилю, прижался к ее спине грудью и зарылся носом в мягкие светлые волосы на затылке, пахнущие гранатом. Утром намерение никуда не делось, и Чичико для начала объявил о своем намерении Кристине, у которой намечался выходной и которая дремала на кухне, зависнув над тарелкой с кукурузными хлопьями. Она встряхнулась, пристально взглянула на брата и пожала плечами. — Не убей там никого, ага, — ровно промямлила она, вновь уставившись в тарелку, но Чичико на всякий случай кивнул — вдруг это был вопрос? Спустя два дня он сидел в машине перед воротами, огибающими особняк брата, и объяснял охраннику по домофону, кем приходится хозяину дома. Вопрос разрешился только после звонка Сергею, и не прошло даже пяти минут, как Чичико, подивившись размерам дома и поняв, что он меньше их семейного, вошел в особняк, нырнув из темноты вечера в ярко освещенный холл с тремя мужчинами в костюмах. Двое крепких молодцев были одеты в черные костюмы, а тот, что посередине, значительно уступал им в весе и выделялся пиджаком и брюками песочного цвета. Его нельзя было назвать красивым, но на губах его играла вежливая улыбка, а правая рука придерживала полу пиджака: Чичико здесь явно не были рады и готовились к нападению. Он улыбнулся и плавно протянул руку мужчине посередине. — Здравствуйте, — сказал Чичико, приблизившись на еще пару шагов, чтобы можно было обменяться рукопожатием. — Вы, должно быть, правая рука моего брата? — Зовите меня Арлекин, — попросил мужчина и крепко сжал его ладонь, чуть наклонившись вперед. — Приношу извинения за задержку на въезде — мы не ждали гостей в столь поздний час. Вам помочь с багажом? — Если вас не затруднит. — Чичико чуть сощурился, оценив скрытый посыл и мягкость, которой тот был прикрыт. Он выудил из кармана брюк ключи от машины. — Мой чемодан в багажнике. Арлекин протянул ему правую ладонь, забрал ключи и передал их охраннику по левую руку от себя. — Веня, будь так любезен, отнеси багаж нашего гостя в гостевую комнату наверху. — Арлекин проследил за охранником, покинувшем дом, и заглянул Чичико в глаза. — Я попрошу вас оставить оружие здесь, прежде чем пройти в дом. Такие у нас правила. Чичико хмыкнул и снял с лодыжки ножны с миниатюрным клинком. — Остальное в машине, — сказал он, передавая оружие Арлекину. — Это дом члена моей семьи, уверен, что с охраной здесь лучше, чем может быть даже в мечтах. — Что ж, — чуть расслабленней произнес тот и, отдав нож охраннику, жестом пригласил на второй этаж, — раз мы понимаем друг друга, то я начинаю понимать, почему о вас здесь раньше не говорилось: босс опасался конкуренции. Поднимаясь по каменным ступеням, Чичико бегло осматривал обстановку и самого Арлекина, шагающего немного впереди. Возможно ли, что именно о нем и говорила Кристина? С одной стороны, он не казался привлекательным, но с другой, эта его легкость и юмор сеяли зерна сомнения и поливали их отборнейшим удобрением. Чичико приглядывался к Арлекину и мысленно отмечал и мягкость походки, и легкое покачивание бедрами, и даже пушистые, черные как вороново крыло ресницы, выглядевшие так, будто красовались тонким слоем туши. Чичико пригляделся. Показалось. Арлекин провел его по коридору мимо череды дверей и остановился перед одной, толкнул ее и прямо взглянул на Чичико. — Располагайтесь. Вы, должно быть, устали с дороги, отдыхайте. Когда вернется босс, он зайдет к вам или пригласит к себе. — Спасибо, — улыбнулся Чичико. Он вошел в комнату и, притворив дверь, задумался, где ему стоит искать того мужчину, что завоевал сердце брата. По всему выходило, что в последние полгода он не часто покидал дом, а это давало повод думать о том, нет ли возлюбленного Сергея среди людей, которые на него работали. Если рассуждать в таком ключе, то Арлекин подходил на это звание: правая рука, а значит, всегда рядом и посвящен в дела, встречает гостей, разбирается с проблемами и остальными работниками, а также у него хорошо подвешен язык. Против такого избранника ничего внутри не колыхалось. У Чичико все равно внутри было это ощущение неправильности, недоумение и сомнение, правда ли это, или Кристина обманула его, глупо пошутив. Но если все-таки это не было шуткой, то Арлекин подходил. Чичико присел на двуспальную кровать и огляделся, покачал головой, заметив дверь в гардеробную вместо шкафа и стол со стулом у большого окна, задернутого тонкой прозрачной занавеской. Он откинулся спиной на постель и выдохнул, расслабляясь на жестком матраце. Вскоре в дверь постучали, широко распахнули, и в комнату ввалился Сергей, красный и чуть запыхавшийся, в темно-синем костюме и белой рубашке, с широкой улыбкой от уха до уха. У Чичико стиснуло грудь от тоски по нему, и объятия их, казалось, способны были раздавить обоих. — Стоило мне вырваться из дома, как тут ты приперся, — просипел Сергей. — Сюрприз! — прохрипел Чичико. Они пободались, меряясь силой, и со смехом расцепились. Сергей изменился за те годы, что пропадал в чужом, незнакомом ему месте: не постарел, но возмужал, стал крупнее, тяжелее и сильнее. Смуглая правая рука оказалась перебинтована от запястья до локтя. — Что случилось? — спросил Чичико, кивнув на предплечье. — Подрался с машиной? — Двое кретинов попытались ограбить, — поморщился Сергей и покрутил запястьем. — Подростки, что с них взять? — Ты проиграл двум мальчишкам? — Заткнись, а? Сам, наверное, уже забыл, как драться. — Не скажи, — хмыкнул Чичико. Раздался стук в дверь, и следом донесся приглушенный голос Арлекина: — Босс, труппа вернулась. Рубин ждет вас в кабинете. — Сейчас приду! — бросил Сергей и вдруг закрылся, кашлянул, отводя взгляд. — Не познакомишь со своим подчиненным? — спросил Чичико. — Арлекин, вроде бы, ничего, а что за Рубин? — Можно сказать, моя левая рука, — нервно улыбнулся Сергей и едва заметно встряхнулся, стукнул брата кулаком в плечо. — Оставь моральные устои и свою неприязнь к мату, если собираешься увидеться с ним сейчас. Чичико закатил глаза и шагнул к двери. — Как-нибудь пару непечатных слов я перенесу, не бойся. Сергей фыркнул, и они быстро покинули комнату, прошли по коридору мимо лестницы и вскоре оказались в ярко освещенном кабинете светлых тонов, мебелированном по минимуму: большой стол с настольной лампой, тонкой стопкой бумаг и ноутбуком, пара шкафов до потолка, циновка, жалюзи на окнах, рядом с которыми на паркете располагался кожаный диван, где темным, выделяющимся пятном, закинув руки на спинку и вытянув скрещенные в лодыжках длинные ноги, сидел пепельный блондин с закрытыми глазами. Его костюм отличался от тех, что носили виденные Чичико охранники, немного поблескивая графитовым цветом, а рубашка, вопреки какому-то негласному правилу, не слепила белизной, но притягивала взгляд темным багрянцем, цветом пролитой крови. Пристального внимательного взгляда хватило, чтобы увидеть влажный блеск на правом боку и едва заметный в складке ткани разрез. Морщины на лице мужчины нагоняли ему возраста: не меньше сорока лет от рождения. Он молчал, сидел с закрытыми глазами и был ранен, но от него веяло угрозой и яростью на километры. — Я слышал, ты, козья морда, покинул особняк без охраны, — надсадно прохрипел он, не размыкая век, и погладил кожу дивана кончиками пальцев. У Чичико дрожь пробежала по телу. — Стоило мне отлучиться в командировку, как ты рванул со всех лап шариться по темным переулкам. — Рубин приоткрыл глаза и так посмотрел на Сергея, вышедшего вперед и оставившего брата у двери, что Чичико едва не вздрогнул. — Еще и ранение получил. — Рубин скривил тонкие обветренные губы. — Ты жить расхотел или вкрай охуел, монстрюга клыкастая? Чичико окатило неприязнью к этому человеку с головы до ног. Может быть, он и был хорош в работе, но по сути... Арлекин выглядел куда приятнее. Сергей же поалел скулами и чуть заметно улыбнулся. Рубин посмурнел и глянул на него исподлобья. — Это не комплимент, черт тебя выеби! — бросил он. — Что я говорил насчет охраны, а? Что, кретин ты безмозглый, я говорил тебе о безопасности? Ебу дал, стоило мне отвернуться? Две недели все складывалось нормально, и вдруг жопа настала, думаю: вернусь домой, отчитаюсь и отдохну, искупаюсь нормально, пожру, никуда не торопясь и не озираясь... а тут на пороге Арлекин, и что же я, мать твою в роги, слышу от него? Что его босс, глава клана, великий и ужасный дракон всех и вся ебнулся башкой и ринулся неизвестно куда без сопровождения. — Рубин прерывисто вдохнул, расслабился на диване и цыкнул. — Ну подожди, встану я на ноги через неделю... — И что тогда? — подначил Сергей, скрещивая руки на груди и заметно расслабляясь. Рубин медленно растянул губы в улыбке, явно не предвещающей ничего хорошего, и похлопал раскрытой ладонью по спинке дивана. — Я смотрю, ты позабыл наш славный разговор в сокровищнице в прошлом году, — просипел он. Чичико вдруг ощутил себя лишним. Он бросил взгляд на брата и опешил, увидев, как краска заливает лицо и шею Сергея. — Могу повторить, только тема будет отличаться. Слышишь меня? Рук не пожалею, но вобью в твою тупую башку простое правило, которое ты так легко забываешь. Выходишь в люди — берешь с собой охрану. — Это всего лишь царапина! — возмутился Сергей, показывая руку. — Меня застали врасплох. — А с охраной не смогут, — отбрил Рубин и осел на диване. Он побелел и вздохнул, стиснув зубы. — Что... — начал Сергей и осекся, гневно раздувая ноздри и поджимая губы. — Какого хрена ты отчитываешь меня, когда сам отхватил? Тебе нужен врач, а ты сидишь здесь... — Был я у врача, — оборвал Рубин. — Через неделю вернусь к работе. Но я-то получил не потому что вышел беззащитным, так что заткнись и не переводи стрелки. — Он скосил взгляд в сторону и замер, внимательно посмотрел на Чичико. — Доброго вечера. Не желаешь представиться, раз уж заглянул к нам на огонек и остался позабавиться? — О, это мой старший брат, — встряхнулся Сергей и подобрался, замыкаясь, — Чичико. Чичико, это Рубин — моя левая рука. — Приятно познакомиться, — кивнул Чичико, мысленно прикидывая, почему раньше не слышал о нем. Особенно удивляло то, что эти двое явно работали вместе больше полугода. — Должно быть, вы такой работник, которого нельзя терять, раз Сергей не рассказывал о вас. Брови Рубина поползли вверх. — Сергей? — спросил он и стрельнул взглядом в Сергея. — Ты совсем не похож на Сергея. — А на кого похож? — насупился тот. — Ну не знаю, — пожал плечом Рубин. — На Ахмеда. Чичико, глядя на расстерянное лицо брата, рассмеялся до слез и выдавил: — Нашего дядю зовут Ахмед. — И на него похож вот он! — возмутился Сергей, указав рукой на Чичико. — Как интересно, — безразлично протянул Рубин и вытащил из внутреннего кармана пиджака рацию, сказал в нее: — Первый второму: возьми-ка Кирилла и идите в кабинет. Поживее. — Второй первому: принял, — отозвался мужской голос из рации. — Может, расскажешь, как все прошло? — настойчиво спросил Сергей. — Успешно, — сказал Рубин, убирая рацию на место. — Один из труппы получил хорошее огнестрельное, трое нахватались шишек и ссадин, остальные в норме. — А ты? — спросил Сергей. — А что я? — вздохнул Рубин. — Не успел за подростком с ножом. Усталость дала о себе знать. — Он поморщился. — Теперь наотдыхаюсь, будь уверен. Чичико переводил взгляд с брата на Рубина и обратно, внимательно наблюдая за их общением и взглядами. — Но пока я не встану на ноги, ты не покинешь особняк без охраны, — произнес Рубин. Сергей закатил глаза. Раздался стук в дверь. — Войдите! — сипло крикнул Рубин. В комнату зашел Арлекин, а следом за ним — рослый мужчина в черном костюме, у него был повязан темно-коричневый с мелкими белыми точками галстук, перекликаясь с радужками выпуклых глаз, награждающих окружающий мир холодным взглядом из-под нависших век; квадратное лицо казалось бледным в ярком свете, почти сливаясь по цвету с кипельно-белой рубашкой. — Рубин, — кивнул мужчина. — Рад тебя видеть, — сказал Рубин, наклонив голову в бок, глядя на него. — Арло, останься, хочу, чтоб ты был в курсе. Сокращение имени резануло слух, но Арлекин улыбнулся уголками губ и кивнул. Рубин прочистил горло, и голос его приобрел глубину: — В силу обстоятельств следующую неделю я проведу в стороне от работы, а на это время ты, Кир, займешь мое место. И лучше бы тебе вспомнить свои навыки, потому что один раз ты уже упустил своего босса. — Прошу прощения, — склонил голову Кирилл. — Это будет на твоей совести, — сказал Рубин. — Так что теперь, если он попытается сбежать в одиночку или с гостем, бей его по ногам или шокером в туловище. В первый раз у тебя будет выбор, а во второй нет, бей током. И если вдруг кто-то, — красноречивый взгляд на посмурневшего и побагровевшего от злости Сергея, — попытается тебя покалечить, я встану и запру его в подвале до конца недели. Это понятно? В кабинете повисла тишина. Арлекин, Кирилл и Рубин смотрели на Сергея, скрестившего руки на груди и сжавшего ладони в кулаки. Чичико обвел всех взглядом и покачал головой. Сергей вздохнул и поджал губы. — Понятно, — процедил он. — Понял, — сказал Кирилл. Арлекин отрывисто кивнул. — Отлично, — произнес Рубин. — Все свободны. Кирилл вышел из кабинета, а Арлекин остановился на пороге и обернулся, держась за ручку двери и глядя на Рубина. — Люба разогрела ужин, — сказал он. — Я скоро спущусь, — кивнул Рубин. — Спасибо. Арлекин улыбнулся ему, бросил взгляд на Сергея и закрыл дверь. Чичико снова посмотрел на Рубина, а тот плавно встал и расправил плечи, указал на Сергея пальцем. — Я серьезно. Попытаешься покалечить Кирилла — я запру тебя в подвале с ноутбуком и телефоном. Будешь там работать и только. — Рубин направился к двери и остановился перед Чичико, протянул ему широкую ладонь. — Было приятно познакомиться. — Взаимно, — сказал Чичико и ответил крепким рукопожатием. Ладонь Рубина ощущалась сухой, мозолистой и сильной, сжавшей его кисть так, что стало почти больно, а зеленые глаза прищурились. Мужчина, оказавшийся на полголовы ниже Чичико, вызывал в нем стойкую неприязнь, поэтому, когда он покинул кабинет, дышать стало легче. — Где ты нашел такого грубияна? — спросил Чичико. — Как ты с ним уживаешься? — Не поверишь, сам пришел, — рассмеялся Сергей и шагнул к двери. — Теперь вот выгнать не могу. — Сначала прикормил, а потом удивляешься, почему он не уходит. Балуешь ты его. — Тебе показалось. Идем, проведу тебе экскурсию. Они вышли в коридор, и Сергей действительно угодил на экскурсию по дому, которая окончилась кухней на первом этаже. Полная дама, которую Сергей представил как Люба, предложила поужинать и, получив согласие, засуетилась, оставив в сторонке Веру, обмахивающуюся журналом и перешептываюшуюся с помощницей в углу. Молодая девушка забрала у Веры журнал и принялась обмахивать наставницу уверенно и сильно, отчего та разомлела и благодарно улыбнулась. Она вдруг встрепенулась и обратила все свое внимание на Сергея, занявшего место за небольшим столом, где обычно ела прислуга. — Хозяин, — окликнула Вера и улыбнулась, поймав на себе взгляд Сергея, — извините, что отвлекаю, но я хотела спросить: с Рубином все будет в порядке? Рана ведь не серьезная, а только выглядит страшно? Сергей подобрался и нахмурился. — Страшно выглядит? — Я сама не видела, — уточнила Вера, — но дырка в рубашке немалая, потому и спрашиваю. Сергей скрипнул зубами, посмотрел на Чичико и поднялся из-за стола. — Прости, мне нужно узнать... — Иди давай, — мотнул головой Чичико. — Сам я тут не пропаду. Сергей рванул из кухни, и его тяжелые шаги разносились по дому еще долго. Вскоре девушки зашептались вновь, и Чичико улыбнулся — вот так удача! Нет ничего лучше сплетниц, когда хочешь разузнать обстановку. — Ох и шума сейчас будет, — покачала головой Люба. — Вот зачем ты заговорила об этом? Мало нам было ссор! — И не говори, — шепнула девушка. — Бедный Арлекин еще больше волноваться будет, достанется ему посильнее, чем этому... — Ты чего это? — зыркнула на нее Вера. — Говори, да не заговаривайся! Если тебе так жаль Арлекина, то приголубь его, но смотри не плачь потом по разбитому сердцу — не видать тебе его как своих ушей! — Много вы, Вера, знаете, — отозвалась девушка. — Может, у меня есть шанс? — Мечтать не вредно, — вставила свои пять копеек Люба. — Арлекин все равно лучше Рубина, — упиралась девушка. — Не понимаю, почему этого не замечает... — Цыц! — оборвала ее Вера и забрала журнал. — Закрыли тему. Что там твоя сестра? Замуж когда выходит? Девушка вздохнула, и разговор перетек в другое русло. Чичико, глядя в свою кружку чая, задумался. Вырисовывался треугольник. Возможно, Сергей встречался с Арлекином, а потом появился разлучник Рубин и все испортил. Или портит прямо сейчас. Чичико припомнил их разговор и отбросил теорию: слишком грубо они обращались друг с другом, чтобы быть любовниками. Да и старый Рубин, для Сергея-то. Мужик мужиком, но никак он не смахивал на... гея. Совсем нет. С другой стороны, что если он сам гетеро, а Сергей тайно в него влюблен, и именно это имела в виду Кристина? Тогда причем здесь Арлекин? Непонятно. Вскоре вернулся Сергей, и они перешли в обеденную, Чичико поужинал и выпил кофе, но его все же разморило, так что разговора по душам не получилось. В выделенной ему спальне нашлась скрытая дверь в ванную комнату, и, воспользовавшись ею, Чичико, с трудом держа глаза открытыми, завалился спать. Он тут же отключился и резко проснулся ранним утром — солнце еще не поднялось над горизонтом — от жажды. Сон не шел, и Чичико, надев халат и тапки, в полутьме особняка спустился на первый этаж, прошел мимо внимательно посмотревшего на него бодрствующего охранника, чей коллега рядом разгадывал кроссворд, нацепив на нос очки, и зашел на кухню, налил себе стакан воды и сел в закуток, где вечером шептались женщины. Он прислонился спиной к холодной стене и медленно попивал воду, засыпая. Поэтому, когда включился свет над плитой, Чичико вздрогнул и едва не подавился: он совсем не заметил постороннего. Рядом с плитой на столешнице располагался небольшой электрический чайник, и в данный момент ночной гость заливал в него воду из-под крана. Рост и светлые волосы, стоящие торчком, выдавали в нем Рубина. Тот стоял к Чичико спиной, втянув голову в плечи и что-то бормоча едва слышно. Рубин бесшумно прошел вдоль рабочей поверхности до навесных шкафчиков и распахнул дверцу под столешницей, с тихим стоном наклонился, вытащил коробок с чем-то, пошуршал и убрал его на место, выпрямился и, вытянувшись, достал сверху кружку и вернулся к чайнику и крану. Набрав воды в кружку, он жадно ее выпил, довольно вздохнул, сполоснул посуду и вытер снаружи краем халата. Закипел и выключился чайник, Рубин с шорохом опустил что-то в кружку и налил кипятка. Немного постояв, он вылил воду в раковину и вернул чайник на место, прихватил кружку и вернулся к шкафчикам, достал снизу сахарницу и чайную ложку, подсластил варево в сосуде и, помешивая его ложкой, направился к выходу. Сделав несколько шагов, Рубин остановился и тяжело вздохнул. — Да вашу бога мать, — выдал он и вернулся к плите, выключил свет и, продолжив ворчать себе под нос что-то о том, что отдыхать ему можно будет только на том свете, и то лишь в случае, если туда не попадут некоторые особо одаренные, покинул кухню. Чичико выдохнул и, выждав пару минут, поднялся на ноги. Он прошел к плите, включил свет и подошел к тем шкафчикам, в которых копался Рубин. При ближайшем изучении на полке нашелся успокаивающий травяной сбор в пакетиках — такой заваривал Сергей. Сахара он в настой клал ровно одну чайную ложку. Чичико нахмурился, затем встряхнулся и потряс головой. Было бы абсурдом думать, что этот грубиян среди ночи — к тому же, после ранения — будет готовить Сергею отвар. Скорее всего, тот просто подсадил Рубина на свою отраву, а сам бандит не может уснуть из-за переутомления или кошмаров. Позже, лежа в постели и глядя в потолок, Чичико уже не был так уверен в своей теории. До самого раннего утра он так и не сомкнул глаз. Когда же он встал и решил спуститься вниз, чтоб узнать насчет завтрака, то его мозг окончательно сошел с ума. Однако, идя по коридору, Чичико увидел Арлекина с подносом, на которой стояла чашка кофе — он как раз стучал в дверь. Он стучал не в первый раз, стук и раньше было слышно, но теперь дверь открылась, и Арлекин шагнул внутрь, улыбаясь. — Доброе утро, — сказал он. — Не угадал, — прорычал в комнате Сергей. Дверь закрылась, а Чичико остановился, постоял некоторое время и, не дождавшись ни Арлекина, ни каких-либо звуков, решил, что не очень ему и хотелось сейчас говорить с кем-то или слушать то, что не предназначено для его ушей. Чичико вернулся в свою комнату, и спустя десяток минут на пороге его появился Арлекин и спросил, не желает ли он позавтракать. Чичико ответил согласием, незаметно пытаясь разглядеть во внешнем виде мужчины хоть какой-то намек на то, что он занимался в спальне босса не совсем приличными вещами. Следов не находилось. В поведении Арлекина ни в то утро, ни после не выдавало ничего такого, за что стоило бы зацепиться, а у Чичико не было много времени на то, чтобы выжидать и наблюдать за каждым чихом правой руки брата. Поэтому после завтрака было решено вытащить Сергея на прогулку по городу и попытаться выведать у него побольше информации. В план вмешалась смена часовых поясов и недосып: после еды Чичико стало неудержимо клонить в сон. Сергей же, по словам пойманного в кабинете Арлекина, сегодня был занят и никак не мог бросить работу. Чичико на это и огорчился, и обрадовался, решив воспользоваться шансом и выспаться. Уже покидая комнату, он остановился и спросил Арлекина: — А разве это не кабинет дракона? — Нет, — улыбнулся Арлекин. — Босс отдал его мне из-за того, что здесь много света. — Вроде бы, раньше у него проблем со светом не было. — И сейчас нет. Просто мне солнечный свет нравится больше. Чичико кивнул и покинул кабинет, отмечая поступок брата. У него точно что-то было с помощником! Уверенность в этом крепла и крепла, а серьезных опровержений не наблюдалось. На следующий день Чичико вытащил Сергея на беглую экскурсию города и всеми силами намекал, что вокруг столько красивых девушек, а он бросил затею с женитьбой. — Чико, — обреченно вздохнул Сергей после трех десятков попыток узнать, что же случилось, сидя на лавке в парке и поедая мороженое — я просто... подустал мотаться за с виду приличными юбками. — За год не отдохнул? — спросил Чичико и прищурился. — Брось. Может, ты просто нашел кого-то и теперь прячешь, чтоб не напугать? — Кого? Вас? — рассмеялся Сергей, а уши его порозовели, хотя на улице еще было тепло. — Может, и нас, — хмыкнул Чичико, внимательно наблюдая за братом. Тот покачал головой и откусил большой кусок пломбира. Тем же вечером Чичико позвонил Кристине и попытался выяснить имя пассии брата, но та уперлась и никак не хотела говорить. В конце концов она выругалась, с тяжелым вздохом сказала все, что о них обоих думает и дала подсказку: — Он брюнет, как я слышала. Голос такой приятный. Выручает очень сильно. А вообще пойди и сам спроси, тяжело, что ли? Кретины, блин... Скомканно попрощавшись, Кристина отключилась, а Чичико отложил телефон и задумался. Арлекин подходил по всем пунктам, что делало его кандидатом номер один. Следующие три дня убедили его в этом, однако вечер разбил все в прах. Чичико искал Арлекина, чтобы поговорить с ним и, может быть, узнать что-то еще, чтобы прижать брата к стенке, но ни в кабинете, ни в спальне мужчины не было. Пораскинув мозгами, Чичико решил отправиться к Сергею и спустя некоторое время замер возле двери его спальни. Его остановил странный, совсем тихий звук, и Чичико напряг слух. Через пару секунд звук повторился и смутил его — это был низкий стон. Картина складывалась довольно-таки очевидная, и Чичико, наполнившись уверенностью, что вот теперь он нашел доказательства, направился на первый этаж, на кухню, чтобы выпить чаю. Каково же было его удивление, когда он увидел в обеденной Арлекина, смотревшего на планшете в наушниках какое-то видео и попивавшего кофе. Это сломало Чичико мозг и всю картину, сложившуюся в голове. Если там, наверху, не Арлекин, то кто? Вариант, который упорно отрицал Чичико, снова всплыл у него перед глазами, но он стряхнул наваждение и вдруг понял, что не знает, где спальня Рубина. Черт! Желание выпить чая пропало, как и сонливость, и следующим утром Чичико сверкал красными от недосыпа глазами. Прошло почти пять дней с тех пор, как он приехал, и ему следовало уехать завтра, а он пришел туда, откуда начинал; вроде поймал брата, но в то же время нет. Кристина на его допросы и аргументы вздыхала, а в итоге хмыкнула и припечатала: — Ты как агрессивный шиппер: видишь только один пейринг и не приемлишь другой, который, возможно, подходит больше. — Что за пейринг? — не понял Чичико, чем заслужил страдальческий стон. — Гугл тебе на что, бро? Гугл и в самом деле помог. Но ситуацию все равно не прояснил. Чичико припомнил всех мужчин, увиденных в особняке, но ни к чему хорошему не пришел: шатены разбавлялись двумя блондинами и одним рыжим. Брюнет, помимо Сергея, был всего один, и тот не являлся любовником брата. Хуже стало в тот момент, когда волосы Арлекина оказались светлее у корней, выдав в нем крашеного шатена. Чичико пришел в отчаяние. Он был в двух днях от того, чтобы покинуть особняк, а зацепок не было. Утром шестого дня Чичико сидел в обеденной и завтракал, когда на кухне возникло оживление. Женщины защебетали, засмеялись, и в их хор вплелся никий мужской голос, показавшийся довольно приятным. — Льстец! — засмеялась Вера. — Вы нас совершенно невыносимо балуете! Чичико навострил уши. — Вы этого заслуживаете, Верочка, — донесся негромкий мелодичный баритон. — Вам по работе положены и отпуск, и путевки в санатории и на отдых — быть нянечкой в этом детском саду довольно утомительно. — Что уж тогда о вас говорить, спаситель наш? — Голос Веры сделался тихим и игривым: — Кто-то должен вам доплачивать за работу воспитателем да ноги целовать ночами напролет... — Вера Павловна! — с мягким укором произнес мужчина. — А что Вера Павловна? — спросила Люба. — Не она одна так считает, между прочим! Вот, кофе его и варенье вишневое. Неси скорее, а то бедняга Арлекин даже волосы перекрасил, чтоб не попасть под горячую руку с утра. И ты свою химию смывай давай, ты без нее такой хороший мальчик. — Смею вас заверить, я никогда не был хорошим мальчиком, — отбрил мужчина. Шум постепенно смолкал, но то уже был гомон женщин, и вскоре Люба вздохнула: — Брюнетом ему лучше. Чичико опешил. — Жаль, мы теперь не скоро увидим его натуральный цвет волос, — пожаловалась Вера. — Он, конечно, сейчас закрасит блондинистость эту, но пока новые волосы отрастут... Бедолага. — Главное, что он на ноги встал, а остальное не так важно. Будет здоров, и красота прибавится. Давайте-ка девоньки, за работу! Нечего нам прохлаждаться, когда раненый носит завтрак нашему начальству! — Готова спорить, — подала голос помощница Веры, — он делает это потому, что начальник зовет его своим мужем. — Ох, Надька, что б ты понимала! — упрекнула Вера. Разговор перетек в другое русло, а Чичико задумался. По всему выходило, что он не учитывал тех, кто был в группе с Рубином, которая вернулась в день его прибытия в особняк. Чичико бегло перетряс весь персонал, но лучше не стало: блондинов так и осталось двое, и одним из них являлся Рубин. Он же был ранен и пропал на неделю. Однако его голос, когда его слышал Чичико, звучал отвратительно. К вечеру обстановка в доме изменилась. Ничего серьезного Чичико не замечал, но настрой людей сделался иным, и все как будто выдохнули; Сергей попался на глаза к вечеру, порозовевший и как будто наконец отдохнувший, едва сдерживающий улыбку. То ли на работе у него что-то случилось, то ли в темной среде все наладилось — черт его разберет. Чичико решил, что вот такого, размякшего и поплывшего, его и можно припереть к стенке, раз выяснить все самостоятельно не получалось. Имея при себе только разговоры прислуги, слова Кристины и бутылку ликера, Чичико заглянул в спальню брата и, не найдя его там, направился в сокровищницу. У самого порога он перекрестился, потянул на себя дверь и застыл, опешив. В поле его зрения попала часть комнаты, подлокотник дивана и копна черных, как вороново крыло, волос лежащего человека. Чичико потянул дверь, шире раскрывая ее, и привалился к ней, хлопая ресницами, оказавшись не в силах переварить увиденное. Загадочным брюнетом с приятным голосом, который перекрасил волосы в белый и скрывался от Чичико до последнего, оказался Рубин. Он спал на спине, устроив руки на животе — недалеко от пистолета — и закинув ноги на колени Сергея, сидевшего рядом и уставившегося в ноутбук; смуглая широкая ладонь поглаживала голень Рубина. Сергей отвлекся, другой рукой потер глаза и вдруг вскинулся, и посмотрел на Чичико. Он побледнел и вскинул подбородок, стискивая зубы. Чичико открыл бутылку и отсалютовал брату. — Ты сейчас вылитая Кристина. — Он бросил взгляд на Рубина. — Только ей больше девушки нравятся. Сергей моргнул, и брови его приподнялись. — Давно? — Ты ее спроси, — пожал плечами Чичико и сделал глоток, поморщился и шагнул в комнату. — Мне она сказала неделю назад. Сергей вздохнул и откинулся на спинку дивана, захлопнул ноутбук. — И что ты ей сказал? Чичико медленно притворил дверь, стоя к брату спиной, и обернулся. — Что все нормально. Нет, для меня это не... — Чичико запнулся и прижал пальцы к виску. — Слушай, у меня это в голове не укладывается. Это не то, что встречается повсеместно, и я не могу понять, может... Может быть, в этом есть и моя вина. — Чико, — тяжело припечатал Сергей, — что за чушь? — Что идет в голову, то и говорю. Вдруг я что-то сделал не так? Я же ваш страший брат, я вас нянчил больше, чем родители, может... — Не может! — прорычал Сергей и поджал губы. — Мы такими родились, ты ничего не сделал, чтоб все пришло... к такому. Это нормально. — Тогда почему ты мне ничего не сказал? Я уже понял, что вы давно вместе, так почему молчал? Сергей помолчал, сжимая голень Рубина, и качнул головой. — Из-за этого. Ты — моя семья, но, как ты и сказал, не все вокруг би. Я не хотел... терять свою семью. Даже если часть ее железобетонная зануда. — Эй! — возмутился Чичико и осекся, встретился взглядом с братом и хохотнул. Сергей улыбнулся. — Очень смешно, ящерица, пять баллов! — Он покачал головой и сделал еще глоток из бутылки. — Вообще-то я собирался споить тебя, а не себя, но, видимо, так будет даже лучше для всех. Боже, ну и заставили вы меня побегать... — Тебе полезно бока растрясти. — О-о-о, ну конечно, стоило набрать пару килограммов и сразу стал жирдяем. — Просто забочусь о твоем здоровье, — невинно похлопал ресницами Сергей. — Чтоб подольше трепать мне нервы, — кивнул Чичико и обвел взглядом комнату. — В свободное от собирания камней времени. Бриллианты вон, изумруды, топазы, агаты... рубины и жемчуга где-нибудь спрятаны. — Только жемчуг. — А рубины что не покупаешь? — Продал те, что были, — сказал Сергей, опуская взгляд. Чичико моргнул и посмотрел на мужчину рядом с ним, бросил взгляд на лицо и обжегся о пристальный взгляд зеленых глаз. — Рубин, стало быть, только один в этом доме, — сказал Чичико. — Еще меня называют Рыцарем, — произнес Рубин, и голос его прозвучал совершенно по-другому, нежели в их прошлую встречу. — Но за пределами этого ужаса архитектора. — Да что ты понимаешь в архитектуре, — прорычал Сергей. — Побольше твоего, Высочество, — невозмутимо отозвался Рубин. — Бассейна ты не получишь. — Получу, — уперся Сергей. — Хуй соси, губой тряси. Чичико наблюдал за их гляделками с немалым удивлением и смущением, готовясь к кровавой бойне прямо здесь, на золоченном диване. — Серьезно, как вы уживаетесь? — спросил он. Рубин заложил руки за голову и прищурился. — Как можем, так и уживаемся. Хотя было бы легче, не будь кое-кто таким наивным ребенком. — Я тебе откручу голову, — пообещал Сергей, напрягшись. — Реветь потом над могилой будешь. — Да не дождешься. — Я с твоей скоростью выполнения угроз вообще ничего не дождусь. — Не беси меня, золотко, — угрожающе прорычал Сергей. — Кто еще кого драконит... Наступила звенящая тишина. Сергей с Рубином смотрели друга на друга не моргая, и Чичико едва дышал, глядя на них. А потом Рубин пошевелил пальцами ноги и качнул стопой. — Ты гладь, гладь, — шепнул он. — Чего остановился? Чичико показалось, что Сергей действительно оторвет ему голову, но нет, его ладонь сжалась на чужой щиколотке и погладила большим пальцем косточку с внутренней стороны. Обстановка изменилась, но теперь напряжение, витавшее в воздухе угрозой предстоящего убийства, стойко отдавало не то подступающей дракой, не то сексом, и если на первое Чичико посмотрел бы с удовольствием, то ко второму был совершенно точно не готов. Он прочистил горло, привлекая внимание. — Давайте вы не будете делать... что-то прямо у меня на глазах, ладно? — выдавил Чичико. Рубин пристально на него посмотрел и вздохнул. — У меня в планах нет разрушения твоей психики чем-то вроде... не знаю, перепиха на этом диване, стоящем целое, мать его, состояние? Не, это слишком скучно для меня, и грубо для тебя. Обещаю, я буду нежен — с твоей психикой. — Спасибо, — бросил Чичико. — Обращайся. — Можем поговорить в другом месте, — вмешался в разговор Сергей, смотря на брата, и бросил взгляд на Рубина. Тот закатил глаза. — Валите уже говорить на свои темы, — сказал Рубин. — На самом деле я бы хотел остаться, — протараторил Чичико и показал бутылку. — У меня с собой успокоительное, так что давайте поговорим все вместе. Я страсть как хочу узнать, как вы двое, романтики века, познакомились. Рубин сверкнул озорным взглядом и рассмеялся. Сергей вспыхнул и залился краской до самой груди, отворачиваясь от мужчины. — Тебе понадобится чуть больше выпивки, — напряженно выговорил Сергей. Уже через две минуты Чичико сидел на полу у дивана и был согласен с братом. Ему требовалось подготовиться лучше.