Этот голос.
— Как всегда. Ни о ком не думал. Фигура в черном костюме села рядом и накрылась вместе со мной зонтом. Хоть небо больше не сыпалось ливнем на меня, было трудно понять: мое лицо влажное из-за слез или чего-то другого. — Ты ведь его ученик? Ацуши-кун, верно? Я кивнул и убрал улыбку с лица.Навсегда.
Все же это часть его. Принадлежит только ему. Нельзя. Бархатная ладонь легла на плечо. Запах алкоголя сильный, но совсем не плохой. Я не умел пить. С ним каждый глоток спиртного являлся глотком жгучей смолы, от которой кружилась голова, и сводило все мышцы. Но теперь, с тобой, это было особой эстетикой.Мне нравится.
Теплая машина и легкий запах табака. Я согласился, чтобы меня довезли до квартиры. До его квартиры. Но на полпути передумал и уснул. Я слишком устал. Сердце устало. С утра не хотелось вспоминать.Я забыл его.
Накахара-сан рассказывал мне, что Дазай был его соулмейтом. Яркие розы цвели у обоих на запястьях. Но со времени первой попытки самоубийства его роза чернела. Я ее не видел. Может, она исчезла из-за меня? Зато роза Чуи цвела и становилась ярче. Прожигала. Теперь там еле заметный шрам. Все снова потемнело. — Ацуши, ты в порядке? — Да. Так же врал я. Но врать я не умел.И это к лучшему.
Сладкие губы и мягкие подушки. С каждым новым днем старые раны затягивались.Почему он не выбрал тебя?
Даже ты не помог ему?
Очевидно, что пытался. И так же очевидно, что молчал. Ему судьбой предначертана смерть. Одинокая и болезненная. Мы слишком похожи. Но вы абсолютно разные. Каждую субботу ходили на кладбище. Молчали, сдерживая слезы. Но я больше не смотрел назад. Не разгребал прошлые мысли. Снова научился улыбаться. Своей мягкой, живой улыбкой. — Там уже все готово? — Ага. Я достал из духовки запеченную утку. Яблоки и медовый соус. Так вкусно. Мое первое и самое счастливое Рождество. С тобой.