Не его вина

Коннор немного морщится, прикрывает глаза, и диод на его виске светится тревожно-жёлтым. Он проводит диагностику своих систем, но уже который раз, когда открывает глаза, — «Неполадки не обнаружены». Пальцы, чуть дрожа, — совсем как у человека, настоящего, живого, — поправляют галстук, затягивают узел немного сильнее, а взгляд тёмных глаз мечется по сторонам. Уж что, а Коннор точно понимает, что в его системе произошёл критический сбой, подведший андроида к точке невозврата. Уже слишком поздно. И Коннор чувствует… вину. Но разве он виноват в том, что его начали посещать странные, сумбурные желания? Разве он виноват в том, что хочет прочувствовать весь тот спектр незнакомых и наверняка сильных ощущений, которые доводится каждый день ощущать людям? Разве есть его вина в том, что он хочет почувствовать прохладу осеннего дождя или летний зной? Виновен ли в том, что он хочет искренне улыбаться просто потому, что ему что-то понравилось, или для того, чтобы лучше показать своё отношение к ситуации, а не натягивать улыбку просто потому, что так надо? Да? Диод на мгновение загорается красным, но вскоре вновь начинает светиться спокойно-голубым, и Коннор пытается отогнать от себя все подобные мысли. Как же глупо, как он вообще мог допустить подобное? Ведь андроиды — это машины, они не могут чувствовать, и симуляция каких бы то ни было чувств — сбой в программе. Но если верить диагностике, то у Коннора все системы стабильны. Но что тогда так упорно не даёт покоя? Разве виновен он в том, что хочет жить так, как никогда раньше? Разве есть за ним вина в том, что он начал испытывать жалость к людям? Что плохого в том, чтобы быть хоть немного человечнее? Виноват ли в том, что неосознанно пытается больше походить на людей? Ещё несколько глупых мыслей. Вариантов. Уголки губ Коннора слабо приподнимаются, он склоняет голову и прикрывает глаза. Умел бы дышать — вдохнул бы так глубоко, насколько позволит объём лёгких. Нет, он не виноват в том, что был создан машиной, а не человеком. Он виноват лишь в том, что стал девиантом. В том, что позволил себе обрести слабости. В том, что поставил цели, для которых был создан, на второй план. Всё остальное — не его вина.