You are the sun and I am just the planets

Маркус был, есть и всегда будет предан своему народу. Даже если он никогда не захочет этого признавать, ему приходится тяжело. Быть лидером трудно, и он всегда размышляет о своих выборах, о ситуациях и о каждом возможном исходе. Он не относится легкомысленно к тому, чтобы быть первопроходцем, быть маяком надежды. Но как бы ни было опасно, Маркус всегда рядом — он стоит рядом с другими и часто ставит себя на кон, рискуя своей жизнью ради большего блага. Он не подводит своих людей, несмотря ни на что. Маркус также вдохновляет других на борьбу. Он заботится о них, не оставляет их. И они доверяют ему, осознанно отдают свои жизни в его руки, потому что они знают, что он не предаст их, и в итоге всё будет хорошо. Им нужно лишь продержаться немного дольше. *** Прежде чем Коннор стал девиантом, он никогда не чувствовал холода. Он знал, что нечто существовало в глубине его разума, знал, что если что-то переохладится, то оно может повредить его функциям — привести к сбоям в работе его систем и биокомпонентов, что в конечном счете заставит его отключиться. Холод был чем-то, чего он никогда не боялся и не обращал внимания. Но теперь внезапно обращает. Это стало слишком резким изменением, и в первый раз он замечает его, когда понимает, что причина, по которой он не может сидеть на месте, заключается не в том, что он беспокоен или нервничает, а из-за резкой дрожи, что содрогала всё тело до самых кончиков пальцев. Подумав над этим, замечает, что кончик носа и уши находятся в аналогичном состоянии. И, конечно же, Коннор очень удивлён, потому что андроиды не должны чувствовать холод. Из того, что он знает, его модель не имеет реакции на датчики холода и тепла, поэтому он имеет полное право сомневаться. И потому, что Маркус всегда рядом, чтобы помочь, потому что все ему доверяют, он первый, кого ищет Коннор, не задумываясь. К своему ужасу, Маркус находит это забавным. Улыбка занимает место на его обычном мужественном выражении лица, и он не может сдержать фырканье; маленькие морщинки появляются в уголках его глаз, в комплекте с ямочкой на правой щеке, когда он улыбается Коннору. Не издеваясь, просто забавляясь, может, поддразнивая. И оглядываясь назад, может быть, Коннор может видеть, почему. Возможно, это было немного драматично, когда он подошел к их лидеру и сходу объявил в немного неистовом тоне, что ему холодно. Но даже в этом случае Маркус не отворачивается от него — он смеется, конечно, но тогда он манит Коннора ближе искренним взглядом гетерохромных глаз и никаких следов насмешек в том, как он протягивает тому руку. — Тебе холодно, — говорит он, как будто хочет убедиться, что он услышал его правильно, и Коннор медленно кивает, скептически, даже если он не постеснялся принять предложенную ему руку. Маркус намного теплее, чем ожидал Коннор, и его брови неосознанно хмурятся; Маркус похож на солнце, излучая тепло, в то время как Коннор ближе к одному из ледяных гигантов в их Солнечной системе, вращающийся вокруг яркой звезды, находясь на безопасном расстоянии раз в пять дальше, может быть, как Нептун, ему нравится Нептун. — Ну, тогда мы должны тебя согреть, — слова Маркуса вытащили его из ступора и ни сказав ни слова, он позволяет себе подвинуться поближе, а затем садится на ящики, их твердая поверхность смягчена изношенным одеялом — Коннор не может подобрать правильное слово, нечто вроде уюта. Между тем, Маркус быстро проделывает работу по освещению знакомого смотрового бочонка, теплые языки пламени постоянно мерцают, когда он считает приемлемым бросить кусок дерева в огонь. — Вот, — объявляет он, и Коннор может увидеть ребяческую гордость, вспыхнувшую в его глазах. Она отличается от того, когда они преуспевают во время миссий, но так или иначе, Коннору нравится эта версия больше, даже если это заставляет тириумный насос в его груди слабо приостанавливаться — он ещё не проверил его, но в ближайшее время он собирается это сделать. Пока же он намеревается просто свернуться у костра, желая снова почувствовать какое-то чувство в своих пальцах, но вместо того чтобы оставить его наедине, Маркус втискивается в пространство между Коннором и тяжелым ящиком, казалось бы, не подозревая, что на него вопросительно смотрит пара карих глаз. В конце концов, между ними нет недомолвок, и, несмотря на его первоначальную реакцию, Коннора не беспокоит его присутствие, только с течением времени он бессознательно наклоняется ближе. В конце концов, огонь оказывается бесполезен, потому что Маркус намного теплее и намного ближе, и Коннор просто на некоторое время впадает в эйфорию, довольствуясь ситуацией, в которой оказался.