На границе с реальностью

Прежде, чем Сэм впервые услышал голос Габриэля в своей голове, прошли сутки. И Сэм в самом деле был счастлив, потому что до того момента он был практически уверен, что у них не получилось. С каждым часом его по кусочкам съедал неконтролируемый ужас: а что, если Габриэль так и не сумеет оклематься в теле Сэма? Ко всему прочему добавлялся страх перед всей ситуацией в целом: как рассказать обо всем Дину? Стоит ли вообще ему о чем-то говорить? Могут ли они вернуть прежний сосуд Габриэля? Сэм искренне надеялся, что на все эти вопросы ответит сам архангел, вот только время шло, а ответов не было. — Сэм, ты в порядке? — Дин появился настолько неожиданно, что Сэм едва ли не выронил чашку с кофе, которую и так не очень уверенно держал в руках. — Что? Да, конечно… Просто устал. Вся эта ситуация, Дин. Ты понимаешь. Дин понимал. Боже, конечно же он понимал, потому что он пережил буквально то же самое. Потому что он чувствовал переживания и страхи Сэма как свои собственные. Потому что на лице Дина отражались те же эмоции. Сэм не ждал ответа от Дина. Дин не собирался отвечать. Он лишь положил руку Сэму на плечо и слегка сжал — типичный жест поддержки, им обоим не привыкать. — Не засиживайся, Сэмми. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответил Сэм, прежде, чем дверь за Дином захлопнулась. В сон невероятно клонило, и Сэм бы и рад засидеться подольше, но заставлять организм лишний раз умирать от недосыпа — не хотелось. Сэм слишком устал: как морально, так и физически. — Габриэль, надеюсь, у нас все-таки все получилось, — сонно прошептал Сэм, и ему отчаянно захотелось, чтобы все так и было. Никаких долгих раздумий перед сном — стоило голове Сэма коснуться подушки, как он тут же провалился в сон. Вообще-то, Сэм редко запоминал свои сны. Возможно, оно и к лучшему, потому что зачастую ему снились кошмары. Хорошие и добрые сны Сэм мог бы пересчитать на пальцах одной руки. Вот только тот сон, который Сэму снился сейчас нельзя было отнести ни к одной категории: он не был плохим или хорошим, он просто был… Обычным. Во сне Сэм находился в собственной комнате, и все, что отличало ее от настоящей — яркий свет где-то в районе двери. Сэму невероятно хотелось зажмуриться, но по непонятным причинам он лишь не моргая наблюдал за свечением, пока оно не стало расплывчатым, превратившись в конечном итоге в нечто, напоминающее старый сосуд Габриэля. Где-то в районе груди больно защемило, и Сэм едва ли не схватился за сердце. Он устало протер глаза, но, открыв обратно, понял, что ничего не изменилось — перед ним по-прежнему стоял Габриэль: до невозможности настоящий и слегка грустный. Сэм бы еще очень долго сидел неподвижно, открывая-закрывая рот, если бы Габриэль первый не нарушил затянувшееся молчание: — Сэм, я… Спасибо тебе. Габриэль в два шага преодолел расстояние от двери к кровати Сэма и сел рядом, на другой стороне. Сэм все еще ошарашенно смотрел на него, не отводя взгляд. — Значит, ты, э… В порядке? — рассеяно промямлил он и впервые за все то время позволил себе тяжело выдохнуть. — Не совсем. Мои силы все еще восстанавливаются, это займет какое-то время. Надеюсь, — Габриэль запнулся на какое-то мгновение и зарылся руками в волосы, — что все получится. — Не говори так, — Сэм вздрогнул от собственного голоса, потому что он показался ему неуместно резким. — Спасибо за старания, Сэм. За то, что сказал «да», и все такое. Но я реалист, ты сам знаешь. Мою благодать и так едва ли можно было назвать архангельской, а теперь вообще остались ничтожные крохи. Я не уверен, что смогу восстановиться. — Прости, — зачем-то извинился Сэм и неуклюже пожал плечами. На душе стало до чертиков хреново. — Тебе-то за что извиняться? Сэм предпочел оставить этот вопрос без ответа. Ведь действительно, за что он извинялся? Сэму вдруг стало ужасно неуютно в собственном сне: ему казалось, будто он там совершенно лишний. Что, если Габриэль прав, и теперь остается лишь гадать: сможет он восстановиться или нет? Что, если Сэм снова потеряет кого-то, кто принадлежал к их команде? Мысли полностью заполнили голову Сэма, и единственное, чего он желал — поскорее проснуться. — Да не переживай ты так, — весело вдруг сказал Габриэль, и, хоть они оба понимали, что все это веселье лишь неумелая игра, Сэму вдруг самому захотелось улыбнуться. — Ты понятия не имеешь, когда нужно веселиться, — Сэм придал своему голосу максимально укоризненные нотки, но получилось плохо. — А ты понятия не имеешь, когда нужно просить прощения. — Ты ужасный архангел, — все же улыбнулся Сэм и посмотрел Габриэлю прямо в глаза. — А ты ужасный сосуд, — Габриэль лишь ухмыльнулся, глядя на то, как Сэм вскинул брови. Он задумчиво посмотрел на Сэма и стал перечислять его недостатки, загибая при этом пальцы. — Ты слишком высокий и у тебя совершенно отсутствует вкус в выборе рубашек. Ужасный! Просто ужасный набор! Габриэль стал театрально разводить руками, и Сэму вдруг впервые за долгое время стало хорошо: он даже почти забыл об окружающих проблемах, которые находились там, снаружи. Габриэль, будто поймав настроение Сэма, перестал смеяться и внимательно на него посмотрел. — В дурацкую ситуацию мы с тобой попали. Сэм пожал плечами, но Габриэль даже не посмотрел. — Я думал, что поступаю правильно. Думал, что пойти на Михаила — это самое верное решение, которое я мог принять. Я хотел потянуть время. — Габриэль снова зарылся руками в волосы, и Сэму безумно захотелось его как-то утешить, вот только он не знал: как? — Никакого геройства, Сэмми. Я не умею быть героем, и именно в тот момент я тоже им не был. Если бы вы ушли раньше, чем Михаил смог до меня добраться, все бы сложилось иначе. — Все сложилось, так, как сложилось, — заметил Сэм и едва ли не скривился от собственной философии. — Вы могли погибнуть. Ты мог бы погибнуть, Сэм. Сэм не мог больше бездействовать. Не хотел. Он аккуратно придвинулся чуть ближе к Габриэлю и совсем легонько положил ему руку на плечо. Видя, что тот не сопротивляется, Сэм уже увереннее обнял его. — Мы с Дином обязательно разгребем все это дерьмо. Ты же знаешь. — Не сомневаюсь. Сколько они так сидели? Сэм потерял счет времени, но он был уверен: довольно долго. Они молчали, потому что после пережитого никто не знал, с чего лучше начать. Внезапно в голове у Сэма заиграла какая-то мелодия, и он стал прислушиваться, пытаясь определить источник звука. — Пора вставать, — Габриэль без лишних слов отодвинулся от него и встал с кровати. — Что? — Будильник, Сэм. Комната стала расплываться, и Сэм вдруг понял, что просыпается. — Не пропадай больше, ладно? — спросил он напоследок и, получив утвердительный ответ, окончательно проснулся. Проснувшись, Сэм еще долго пытался понять: сон это был или нет. Ему не хотелось думать, что все произошедшее — лишь плод его воображения. Отчаянно хотелось верить, что Габриэль жив, что с ним все хорошо. — Сэмми, подъем! Сэм едва успел накинуть футболку, как в комнату ворвался Дин. Кажется, с настроением у него все было в порядке, отчего у Сэма тут же потеплело на душе. Вместе с тем, Сэм надеялся, что хоть немного веселье Дина было не наиграно. — Дин, стучаться не учили? — возмутился он, прежде, чем Дин успел что-либо сказать. На возмущения Сэма он лишь развел руками. — Ой, да брось! Все тебя уже заждались. Бобби приготовил блинчики — пальчики оближешь. Прикинь, да? Этот Бобби умеет готовить, вот умора. Дин выбежал из комнаты, не дожидаясь реакции Сэма. Через двадцать минут Сэм уже был внизу. Он какое-то время стоял в дверях, любуясь по-настоящему завораживающей картиной: за столом сидели почти все, кто был дорог Сэму. И главное — там сидела мама. Словно услышав мысли Сэма, она обернулась и посмотрела прямо на него: — Сэм? Чего стоишь? Давай за стол.

***

За день им удалось переделать столько работы, что Сэм буквально валился с ног: они нашли пристанище почти для всех людей. Бобби было решено оставить в бункере. Чарли и Ровена буквально сразу после завтрака отправились на какое-то найденное ими дело. Кетч исчез, не сказав никому ни слова. Возможно, Сэм его даже понимал, потому что после всего того, что тот натворил, оставаться со всеми — довольно некомфортно. Да и винить теперь Кетча было гораздо сложнее: слишком во многом он им помог. — Сэм? От размышлений отвлек Джек, и Сэм тут же почувствовал укол вины: за день он не нашел времени, чтобы поговорить с ним. — Привет. — Сэм, я хотел спросить. Отец… Люцифер. Он ведь точно умер? — Джек будто задумался, стоило ли вообще задавать этот вопрос. Сэму тут же стало не по себе: он понимал, что либо он сейчас соврет Джеку, либо навсегда потеряет его доверие. С последним проблем не было — Сэм уже давно привык, что рано или поздно все в нем разочаровываются. Но Джек — это другое. Джек — семья. Потерять его доверие было бы ужасно больно, и Сэм попросту не знал, что ему говорить. — Сэм? Прости, я, наверное, не вовремя. — Нет, Джек, все нормально. Да, он мертв. Сэм успокаивал себя тем, что фактически он не врет: в любом случае, Люцифера убил Михаил — в этом почти не было сомнений. То, что в этом косвенно замешан Сэм — уже другой вопрос. — Дин боится, что я сожалею о его смерти, потому что не успел его узнать поближе, — Сэм хотел было возразить, но Джек его резко перебил. — Подожди, Сэм. Мне нужно, чтобы ты знал, что это не так. Я не уверен, но, кажется… Кажется, я вроде даже рад. Ну, знаешь, что он больше никому не навредит. Сэм не знал, что ответить, потому что, черт возьми, он не ожидал таких слов от Джека. Всего, чего угодно, только не этого. — Хорошо. Я понял тебя. Джек уже собирался выходить из комнаты, как Сэм его окликнул: — Спасибо, что доверился. Спокойной ночи. Спать Сэму совершенно не хотелось. Он долго вертелся на кровати и обдумывал прошедший день. Постепенно подкрадывалось плохое предчувствие. Сэм только недавно был уверен, что Люцифер мертв, но теперь его одолевали сомнения. Что, если это не так? Что, если Люцифер выжил и теперь любой ценой станет добиваться возвращения? По телу пробежал холод, и Сэм до боли сжал кулаки. Незаметно для себя Сэм уснул и оказался в уже привычной комнате, наполненой светом. —Ты все правильно сделал, — без приветствий начал Габриэль и сел на стул, который стоял рядом с кроватью. — Джеку не обязательно знать всю правду о Люцифере. И, если тебе интересно, я не виню тебя в том, что ты так поступил с моим братом. Сэм невольно вздрогнул. Один из тех вопросов, который он так боялся озвучить. И один из тех ответов, который Сэм никак не ожидал услышать. — Не совсем то, что мне бы хотелось обсудить, — резко кинул Сэм и лег на спину, прикрывая глаза. — Ты хочешь заснуть в своем сне? — усмехнулся Габриэль и закатил глаза. — Вот и проверим. — Брось, Сэм. Давай перейдем к самой интересной части — твои вопросы. Спрашивай. Сэм медлил. В его голове крутилось множество вопросов, но он не знал, с чего лучше начать. — Дин. Почему я не могу рассказать Дину? — Я… — Касу? Гейб, мне нужно знать! Габриэль заметно вздрогнул, и это не ушло от внимания Сэма, который тут же влепил себе мысленную пощечину, потому что он не должен был срываться. Габриэль совершенно точно не заслужил того, чтобы на нем сгоняли зло. Но этот вопрос — едва ли не самое основное, что гложило Сэма. Сэм отчаянно хотел поделиться с Дином, потому что привык всегда поступать именно так. Он хотел рассказать о Габриэле Джеку, чтобы список тех, в чьих смертях он себя винил, уменьшился хоть на один пункт. В конце концов, он должен был рассказать Касу, потому что он разбирался во всех ангельских штуках. Тогда бы Сэм точно знал, чего ему ожидать. Он бы немного больше узнал о том, как именно стоит Габриэлю набраться сил. И, возможно, он бы понял, как можно было помочь. Сэму хочется рассказать это Габриэлю, объясниться перед ним, но Габриэль начинает первым: — Я думал, ты понимаешь. В простой фразе столько боли, что Сэму первые несколько секунд было сложно осознать: слова были сказаны Габриэлем. В его глазах отчетливо виднелось отчаяние, и Сэм задумался: видел ли он Габриэля до этого хоть раз таким. Вывод был неутешительным. Сэму показалось, будто его ударили под дых. Он почему-то испугался, что Габриэль в нем разочаруется. — Мы не можем обнадеживать всех моим присутствием. Дин будет надеяться на козырь в рукаве, но что, если вся эта затея прогорит? Что, если в самый последний момент я не смогу прийти на помощь? — Никто не об этом даже не подумал бы. — Не перебивай. Что, если Люцифер все же жив? Я знаю, ты об этом сам уже думал. Он может вернуться, и он захочет войны. И полбеды, если он вернется без Михаила. Если он случайно узнает, что я жив, что ты сказал мне «да», он захочет меня убить, пока я слаб. Сэм, ты понимаешь? Сэм понимал смутно. Отчасти от того, что боялся поверить в сказанное; отчасти — потому что мысль Габриэля все еще ускользала от него. — Он убьет меня, и ты умрешь вместе со мной, Сэм. Тебе ли не знать всю эту хрень с ангелами и их сосудами. Габриэль вздохнул и замолчал. Трудно понять, ждал он какого-либо ответа от Сэма или нет, но в любом случае Сэм ничего не мог на это ответить. Он был уверен, что любые сказанные им слова будут лишними. Даже извинения. Особенно извинения. — Я понимаю, — в конечном итоге сказал он шепотом. Он даже не был уверен, что Габриэль его услышал. Прежде, чем проснуться, он услышал такой же тихий ответ: — Я знаю. Все в порядке, Сэмми.

***

Следующие несколько дней Габриэль перестал появляться во снах. Сэм в самом деле переживал и не находил себе места: он уже неоднократно проклинал себя за ту резкость и непонимание. Возможно, Габриэль просто обиделся. И Сэм отчаянно хотел верить в этот вариант, потому что, черт возьми, это вполне в характере Габриэля. Он всегда уходил, когда его что-то не устраивало. Так что ему мешало поступить точно так же, только уже в голове Сэма? Ведь там можно спрятаться в самых потаенных уголках сознания. Так, чтобы Сэм не чувствовал ни малейшего намека на чье-либо присутствие. Сэм старался утешать себя этой теорией, но сердце почему-то отчаянно билось, а разум отказывался воспринимать подобное решение. И тогда Сэму стало по-настоящему страшно. — Сэмми, выглядишь хреново, — оповещал его каждый день Дин, на что Сэм лишь неопределенно пожимал плечами. — Если захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти, — грустно говорила мама, и Сэм серьезно ей был благодарен. — Сынок, я не особо хорошо тебя знаю, но вид у тебя паршивый. Ты бы поспал, что ли, — советовал Бобби, и Сэм искренне его благодарил. А затем он возвращался в свою комнату, ложился на кровать и закрывал глаза, пытаясь заснуть. Он не знал, что будет делать, когда Габриэль наконец объявится. Он, должно быть, попросит у него прощения. Или же выскажет все, что думает. Сэм правда не знал. Именно поэтому, когда в одну из ночей Сэм наконец-то обнаружил Габриэля, стоящего у двери, он сделал то, что первое пришло в голову: подорвался с кровати и, спотыкаясь, направился к нему. Он обнимал его так отчаянно, так сильно, будто ждал этой встречи всю свою жизнь. — Прости меня, слышишь? — шептал он куда-то в макушку Габриэлю. — Прости, я не должен был. Это из-за меня, да? Ты пропал… Прости. Габриэль отстранился от Сэма и посмотрел на него. — Благодать… Она восстанавливалась, и это было ужасно болезненно. Я хотел появиться, но у меня не получалось. — А теперь? — Сэму вдруг захотелось завыть волком от страха. — Теперь все хорошо, малыш. Я рядом и больше не уйду.