Личный праздник на чужом дне рождения

Раздражающий гул голосов в департаменте полиции Детройта буквально раздувал здание, превращал его во встревоженный пчелиный улей: огромная туча горланящих гражданских, возмущенных и нет возникновением легальной девиации, была обеспокоена неустоявшимися правами «дружелюбных соседей» (большинство хотело вернуть свои деньги за честно купленного, кричащего о несправедливом рабстве девианта). Никто не подозревал о возможном мирном протесте, устроенным взволнованными свободой воли живыми душами, обитающими в пластиковых телах, обычных предметах мебели, поэтому и не задумывались о законах и правах андроидов. В конституции теперь существовало множество изъянов, относящихся к новой расе, носителей которой в здании было не меньше чем ее создателей. Пробираться сквозь толпу народа в регистрационном фойе на следующее утро после революции машин — не лучшее занятие. Кейтлин Лоусон, как любой нормальный человек, с удовольствием провела бы этот день дома, но, как выразилось не менее измученное ситуацией начальство, каникулы придется отложить на неопределенный срок из-за каши, что заварил CyberLife. Черт бы побрал это правительство, которое все шишки сбросило на спокойно жившую полицию, хотя и парламенту досталось неслабо. Однако сейчас Кейтлин беспокоили не проблемы людей и девиантов, а дикое желание позавтракать хотя бы одним стаканчиком горячего кофе. Голова была забита ватой; ноги ее еле слушались, шаркая по грязному полу департамента изношенными черными кроссовками; руки повисли плетью вдоль худого тела, сгорбленного под тяжестью снежинок, упавших на легкую ветровку (первое, что попалось под руку утром), и висевшего на одном плече полураскрытого рюкзака, из которого, слава Богу, ничего ценного падать не собиралось. Добравшись до относительно безлюдного островка, маленькой столовой, с любимым, родным кофейным аппаратом, Кейтлин нетерпеливо вылила кем-то заваренный кофе в пластиковый стаканчик, стоящий неподалеку, чудом не облив и без того заляпанную футболку. Полуостывший напиток — отнюдь не предел мечтаний, но Кейт плюнула на качество живительной жидкости, в которой нуждалась сейчас больше всего на свете, тяжело опустившись на желтый барный стул за круглой стойкой. Ей было, как всегда, без разницы. Учеба? Куда примут. Работа? Где возьмут. Дом? Лишь бы крыша была, а там посмотрим. Кстати, это «там посмотрим» затянулось на продолжительное время, ведь чаще Кейт ночевала не у себя, а состояние бедной квартиры ее практически не волновало. Новости девушка не слушала: голова пухла от огромного кладбища, построенного нервными клетками тогда, когда она узнала о ночном походе седого алкоголика в башню CyberLife. Раньше Кейтлин думала, что абсурд — это получить приглашение в кафе от Гэвина Рида, но теперь в голове просто не укладывалось, что дедок, вроде Андерсона, мог участвовать в акте рождения нового народа, будучи до этого заложником у злого клона его пластикового напарника. Похоже на сумасшедший сюжет какой-то видеоигры не иначе. Однако если история лейтенанта и андроида похожа на экшн игру, то отношения Кейтлин и того же андроида — на дешевый бульварный роман, в котором несчастная главная героиня страдает от неразделенной любви к холодной машине, не видящей ничего, кроме поставленной задачи и ее дальнейшего идеального выполнения. Все заинтересованно-влюбленные взгляды и томные вздыханья девушки замечал только Хэнк, открыто смеющийся над недалекой, тем не менее ничего не рассказывающий идеальному Коннору, которому, казалось, дела нет до чувств младшего офицера. Мурашки бежали по Кейт длиннющий марафон, из рук падали многочисленные бумаги, разлетаясь по всему офису, она неловко отводила голубые глаза и смущалась, стоило только увидеть андроида-детектива у стола Хэнка. Его лицо всегда расслабленно, в руках блестел неизменный четвертак, темно-каштановые волосы идеально уложены (Кейт готова поспорить, они невероятно мягки и шелковисты). Коннор часто поправлял отглаженный галстук, чем сводил Кейтлин с ума во время их редких разговоров, обычно касающихся Хэнка или девиантов, к которым девушка относилась скорее нейтрально, чем настороженно. Сравнительно больше она боялась возомнившего себя альфа-самцом Гэвина, старающегося смертельно ранить Хэнка отношениями с Кейт, видя их родственниками (не только Рид так думал) и считая, что близкое общение его дочки с кровным врагом устроит настоящую семейную драму. Однако от жалких подкатов детектива и его пошлых анекдотов, на которых Андерсон плевал с высокой колокольни, Кейтлин неосознанно спас Коннор, как рыцарь на белом коне, защитивший девушку первым своим появлением в департаменте, переняв все насмешки Гэвина на себя, доблестно подставив пластиковую грудь под прилетевший кулак вышеупомянутого уникума. А произошел-то подвиг на этом самом месте… Кофе быстро закончился, жаль, что рабочий день не собирался брать с него пример. Следующие четырнадцать резиновых часов Кейтлин провела в наиинтереснейшей беготне по департаменту с бумажной волокитой в придачу, которая не раз пыталась выпорхнуть из рук. Помощь коллегам выглядела соблазнительнее утомительных разговоров и споров с душными личностями, меньше которых к вечеру не стало (похоже, они собирались ночевать на скамейках внутри и снаружи). Кейтлин, наверное, была рада отвлечься от переживаний за друга, так и не появившегося на рабочем месте, поэтому надоела за день почти всем полицейским своим вялым лицом, наплевательским отношением и пофигистичным настроем, которые были щедро заправлены неуместной наигранной энергичностью в голосе, скрипящим недовольством и ленью пенопластом по стеклу. Правда, никто не спешил отказываться, добавляя все новые задания услужливому младшему офицеру в список «Забыться и молча работать». Этот перечень принеси-подай-отнеси продолжался бы до следующего утра, если бы внезапные рыцари черной смерти не испугали бы заработавшуюся Кейтлин. Поднять трубку она не успела, и бесполезно рассчитывать на повторный звонок от Хэнка, ведь то, что он позвонил — уже чудо! Средств на допотопном смартфоне Кейт хватало на пару текстовых сообщений, поэтому СМС’ка с коротким «скоро буду жду объяснений» уже летела абоненту на том конце провода. Подойдя к своему захламленному столу, удивленная Кейтлин обнаружила лишние стопки документов с прикрепленными к ним разноцветными стикерами-указаниями. Весело. Будь девушка наивной дурой, она сейчас же отправилась бы и дальше исправно играть роль секретарши до полуночи, а то и до более позднего часа, закрыв глаза на наглость коллег. Быстро, однако, к хорошему привыкают! Устало хмыкнув, Кейт на видном месте начеркала послание наглецам, которые, непременно, после явятся к ней с претензиями, чтобы увидеть нарисованный нецензурный жест (а рисовать Кейтлин любила) поверх своих приказов. Получилось криво, но с душой. Кейтлин в спешке надела ветровку, закинув рюкзак на плечо в надежде, что в нем завалялась мелочь, которой хватит на такси. Бежать в легкой курточке по холодным улицам Детроита, когда Кейт готова в гроб лечь, лишь бы отдохнуть да выспаться, — отвратительная затея, поэтому радости нет предела, при виде пары долларов и стоящей на углу свободной желто-серой машины. Упав в такси, девушка назвала адрес своего второго дома и запихала мятые купюры в автомат, который еще и не с первого раза их проглотил. Раздражение циркулировало по измотанному телу, распластавшемуся на мягких сидениях. Такси укачивало, как колыбель, но неплохую конкуренцию ему составляло не дающее и права на сон волнение перед разговором с Хэнком. В течение дня Кейтлин изо всех сил старалась не накручивать себя хмурыми мыслями о его возможных ранениях, несмотря на то что старый ворчун специально уточнил их отсутствие. Знала она его «все нормально», после которого по врачам ходишь неделями. Кейтлин, конечно, все преувеличивала, сидя без возможности повлиять на ситуацию, ведь «сопливых не спрашивали», но кто не волнуется за людей, которые, как близнецы, похожи друг на друга от предпочтений в еде и музыке до умственных возможностей. Ее иголки, на которых девушка удобно разлеглась, полностью оправданы, поэтому Кейт имела полное право накричать на бессовестного лейтенанта, ничего не сказавшего о своем напарнике. Вспоминая о Конноре, сердце начинало бешено колотиться, а мозг вдогонку придумывать ужасные сцены революции, в которых андроид на радость девиантам выступал как способ отыграться за напрасные смерти их братьев. Кейтлин дышать спокойно не могла, задыхалась, представляя измазанное в тириуме, израненное лицо, скорченное от ужасной боли, и последующую пустоту, накликанную неисправимо поврежденными биокомпонентами. Разгоревшееся кострище паники потушило вежливое такси, вовремя остановившееся напротив дома Хэнка, вежливо попрощавшееся с пассажиром, уехав восвояси. Как только кроссовки коснулись заснеженной, пожухлой травы, Кейтлин рванула к входной двери, дергая ее на себя. Хлипкая деревяшка не слетела с петель, но жалобно проскрипела, пропустив девушку внутрь, где Кейтлин размашистыми шагами забежала на светлую кухню. За овальным столом, заваленным коробками от пиццы и пустыми банками газировки, сидел жующий Хэнк. Андерсон изволил ужинать, когда Кейтлин за весь день перекусила только орешками из автомата в полицейском департаменте. К волнению прибавился голод, заставляющий начать разговор на повышенных тонах против собственной воли. — Старая ты жопа, Хэнк! Я вся извелась, пока ты дома штаны просиживал, — Кейт, не скрывая своих усталости и негодования, подошла к мужчине, громко высказывая все свое недовольство, накопившееся за последние дни. — Долбанулась, что ли. С каких пор записалась в секту неуравновешенных истеричек? — беззлобно ответил Хэнк, убирая надкушенный треугольник пиццы в сторону, встал из-за стола. Аппетит пропал. — С тех пор, как ты начал пропадать с Коннором на смертельно-опасных заданиях. Какая, к черту, башня CyberLife? Ты в своем уме?! — Кейтлин бросила рюкзак на диван. В какой-то момент траектория полета изменилась и вещь упала на пол, громыхая лежащими внутри ключами. — Какой нормальный человек поедет туда во время революции? Закипающий Хэнк хотел ответить, продолжить этот спор, брызгая слюной налево и направо, как бешеные псы. Похожие ситуации — редкость за все общение Лоусон и Андерсона, и, как правило, прав был никто, проигрывали обе стороны, после запивая обиды алкоголем. Такие скандальные сцены случались и на глазах у коллег, однако они не спешили вмешиваться, ведь меж молотом и наковальней находиться, мягко говоря, неприятно. Эти два барана всегда будут стоять на своем, пока не закончится порох в пороховницах. Прямо сейчас у Хэнка появилась возможность увеличить собственный запас огнестрельного порошка в два раза. Этот туз в рукаве он терять не собирался. — Ты мне скажи, какой нормальный человек по уши влюбится в пластиковый манекен? — Хэнк расслабился, зная, что из этой драмы выйдет победителем, но суровый взгляд и напряженную позу оставил для пущей убедительности. Кейт держать язык за зубами не умела, а если надавить, то выдаст себя всему миру с потрохами. — Не твое дело, Хэнк! Мы не об этом разговариваем, — пыхтела Кейтлин, сжимая кулаки. Старый черт выводил ее из себя тем, что не мог спокойно выслушать ее крики, хотя встреча двух холериков изначально не могла пойти по плану «покричать и успокоиться». — Да ты только о нем и думаешь. Коннор — это, Коннор — то. Пластиковый принц для нашей дурнушки, — мужчина открыто насмехался над валящимся из ушей девушки дымом. Стоило заранее вызвать пожарных. — Что ты несешь? Я не дурнушка, а он никакой не принц! Он мне просто симпатичен, помог пару раз отшить Гэвина. — Прям уж просто «симпатичен»? — любая лиса позавидует этому лукавому взгляду лейтенанта. Так он еще не веселился. — Рида и я посылал, это не причина твоей влюбленности. Ты лучше расскажи про портреты, которые прячешь у себя в блокноте. — Да что ты от меня хочешь? — уйти в защиту и уехать домой, чтобы потом вернуться и уже спокойно поговорить о случившемся, кажется Кейтлин наилучшим раскладом дел, поэтому она просто примет условия игры и закончит ее раньше Хэнка, безусловно. — Признания. — Не знаю, зачем тебе это, если и так все знаешь, но спорить со старперами себе дороже. Кейтлин, переминаясь с ноги на ногу, сложив руки на груди, отвела взгляд в сторону, на окно, за которым уже стемнело, огни в домах соседей не горели. В стекле отражалась и кухня, где происходила вся эта сценка из безвкусной комедии с двумя клоунами. Тупой и еще тупее, честное слово. — Я влюблена в Коннора. Доволен? Хэнк? Ты чего ржешь? — взволнованно спросила Кейт, ведь смешки этого старого маразматика похожи на предсмертные хрипы. Негодование накатило волной, когда Андерсон вытер слезы и ушел к входной двери. — Сами разбирайтесь теперь, — крикнул напоследок седовласка и, хлопнув дверью, хромая на левую ногу, удалился с гордо поднятой головой на холодную улицу, утащив Сумо с собой за поводок. Озадаченная Кейтлин вышла в коридор, где, к своему удивлению, обнаружила смотрящего вслед ушедшему лейтенанту андроида. Его внешний вид никак не соответствовал обычному, который привыкла видеть Кейт изо дня в день в департаменте. Выглядывающие из-под темной шапки волосы Коннора растрепаны, одежда мешковатая и явно была ему не по размеру. Юноша выглядел не менее удивленным, чем Кейтлин, готовая провалиться сквозь землю от стыда. Этот дедок вновь обскакал ее, подставил и оставил без каких-либо путей к отступлению или защиты. Что ей теперь делать с этим куском пластика, она не знала, поэтому решила убежать, но было уже поздно. Карие глаза приковали ее к месту, не давали и воздуха вдохнуть, притягивая к себе, завораживая. В них плавало непонимание и ожидание хотя бы каких-то ответов. Кейт готова поспорить, что диод под этой отстойной хипстерской шапкой искрил желтым. — Добрый вечер, офицер Лоусон. Я прошу прощения за то, что подслушал ваш с Хэнком разговор, — казалось, что андроид чувствовал смущение, но кому, как ни Кейт, знать, что это всего лишь программа, создающая подобие человеческих эмоций. Подбирать слова в таком непростом однобоком разговоре крайне сложно. Кейтлин сейчас ничем не отличалась от школьницы, пойманной за бросанием любовных анонимных записок в шкафчик самого популярного парня в школе. Немое хлопанье глазами сопровождалось открыванием и закрыванием рта рыбы, выброшенной на берег. — Я думаю, мне стоит уйти, — сказал за нее смущенный признанием Коннор. Уходить ему на самом деле некуда. Находится по правую руку Маркуса парень не хотел, ночевать в парке небезопасно, поэтому придется догонять Хэнка, пока тот не ушел далеко. — Нет. Не надо, — выпалила Кейт, не подумав о том, что говорить дальше. Ей хотелось, чтобы Коннор сам все понял и принял ее чувства, но это машина, которая не умела читать мысли, как бы громко они не бились в голове. — Мисс Лоусон, можно задать вам вопрос? — продолжил этот нелепый разговор парень, неотрывно наблюдая за чужими эмоциями, лежащими как на ладони для детектива. Несмотря на волнение, жуткий страх и затесавшуюся между ними радость за здоровье андроида, девушка уверенно кивнула. — То, что вы сказали Хэнку, — правда? — Да. — Я рад. Кейтлин не успела осознать смысл повисших в воздухе слов, как Коннор медленно снял головной убор, под которым не оказалось светового диода. Глаза защипало от соленой влаги, ноги подкосились, и шокированная Кейт упала бы на пол, если бы парень вовремя не подхватил ее. Коннору не составляло труда помочь добраться Кейтлин до дивана, чтобы она смогла все спокойно осознать без опасности заработать себе сотрясение мозга от счастья. Не веря собственным глазам, Кейт неуверенно коснулась подушечками холодных пальцев места, где должна была быть метка пластикого манекена — раба системы, но девушка только лишний раз убедилась, что перед ней сидела не пустышка с программным кодом внутри, а живая душа, разглядеть которую теперь могли не только Лоусон и Андресон, но и любой встречный. Против воли на гладкую щеку девианта скатилась миниатюрная ладонь, которую, прикрыв глаза с подрагивающими ресницами, Коннор накрыл своей гораздо большей, чем у Кейтлин, забывшей, как дышать. Все ее несмелые мечты исполнились за один вечер, и Кейт казалось, что в этот волшебный миг она счастливей тысячи освободившихся от гнета людей живых машин вместе взятых. — Коннор, я счастлива, — шептала девушка в сказку, которая не имела права заканчиваться. — Кейтлин. Мы счастливы, — шептал он в ответ.