Птичья кровь.

В кафе тихо, даже непривычно. В последнее время здесь становится многолюднее: гости сэра Макса приходят чаще и вносят в некогда размеренную жизнь немного сумбура и праздника. Песочные часы давно убраны в полку: для соприкосновения двух невозможных существ совсем не нужно вечности. Время подвластно им само, оно – эластичный материал, податливый и нежный, словно ласковая кошка. Кошка. Франк усмехается, вспоминая Тришу. Что бы она сказала, зайдя лунной ночью на кухню? Она бы увидела непостижимую картину: сэр Макс, тяжело дышащий, с потемневшими глазами, чуть ли не рычит от накатывающих волн удовольствия и стыда. А Франку нравится, он склоняется над распростертым телом, еле заметно целует разгоряченную кожу и резко отстраняется, с упоением слушая тихий возмущенный выдох. - Куда ты? – голос Вершителя до умопомрачения хриплый, непостижимо тихий и возбужденный. - Попробуй это, - вместо ответа Франк достает флакон, приоткрывает его, поднося к носу, вдыхая аромат крови. – Тебе понравится. Франк прижимает Макса к столу собственным телом, дотрагивается пальцами до его губ, и, как только рот послушно приоткрывается, капает туда несколько капель, одна из которых попадает на нижнюю губу, скатывается по подбородку, оставляя еле заметную алую дорожку. Макс глотает и улыбается, его взгляд при свете луны кажется сумасшедшим, да и весь он, словно сотканный из лунного света, кажется чем-то иным. Франку смешно от этих мыслей: он сам что-то иное, сам не знает, что. - Вкусно, но не настолько… - он не договаривает, притягивая к себе Франка. Эта ночь длилась вечность, ровно столько, сколько ей было положено длиться.