hard case.

Как же Юта ненавидит свою работу. Вечно снующие вокруг психи, всё время грязно, всё время чем-то воняет. Парень до сих пор не понимает, почему судьба закинула его в психиатрию. А, точно. Какие танцы, Накамото? Давай, марш по стопам отца. И зарплата отличная, и интересно. А твои собственные желания никому нахер не сдались. Вообще, отделение у Юты не особо критическое. В основном сюда кладут суицидников, чудиков с биполяркой или чем-то подобным. Есть и сложные кадры, конечно. Как Дун Сычен, к примеру. Этот китаец вытрепал нервы всем еще в первый день своего появления в психушке. Если во время депресивной фазы люди с БАР* обычно не особо подвижны, то у Сычена депрессивная и маниакальная сливаются в одну. В первый час нахождения у себя в палате он подрался с соседом, сорвал табличку на двери и укусил Юту за руку, отказываясь отдавать свой сотовый. Каждый день Сычен вытворял такое, что был бы Юта боссом китайца в каком-нибудь офисе — уволил бы уже раз 200. Накамото находил забавным то, что японец лечит китайца в Южной Корее. А лечит он его, к слову, уже около года. При таком поведении Винвина (так он просил себя называть) можно было подумать, что у того шизофрения с неконтролируемыми припадками агрессии. Но, к большому удивлению Юты и всего отделения, после многочисленных тестов и анализов ничего такого обнаружено не было. Странным Юта находил и то, что за весь год к китайцу ни разу не приехали его родители. Главный врач звонил им, но получил в ответ лишь «это не наши проблемы, он сам выбрал себе такую жизнь». Друзей, видимо, у Сычена тоже не наблюдалось. *** — Я не хочу, или я непонятно выразился? — Ты сейчас пойдешь туда, и это не обсуждается. Японец уже полчаса сидел в палате Винвина и уговаривал того сходить к психотерапевту, который приезжал в клинику не так уж и часто. — Вы просто порисуете, поговорите о жизни, сделаете какие-то тесты. Вин, не отнекивайся. Идем, — Юта встал со стула рядом с кушеткой Сычена и махнул головой в сторону двери. — Вы же знаете, что я не пойду. Я был у него на позапрошлой неделе. Он меня раздражает. Вам мало того, что в прошлую нашу встречу я вонзил ему в кисть вилку, которую забрал со столовой? И вообще, какого хрена в психушке делают вилки?! У вас тут более двадцати суицидников в отделении, любой какой-то Сынхен или Джехван на раз два придумает способ себе глотку перерезать, — китаец сидел на кровати, сложив руки на груди и даже не думал вставать. — Ну, во-первых, вилки алюминиевые. Во вторых, все пациенты в этом отделении не такие сложные, как в соседнем, например. Тебя бы туда отправить не мешало. Ты идешь или нет? Юте показалось очень странным то, что Винвин резко поднялся с кровати, и, с сопровождающим это действие «ну идем», загадочно улыбнулся. Весь путь до кабинета Юты Винвин был подозрительно тихим. Он даже не отпустил никакой колкой шуточки в адрес уборщика, которому при любом удобном случае обязательно доставалось. Накамото открыл дверь и жестом пригласил Сычена внутрь. Тот послушно зашел, но не спешил отходить от выхода. Юта зашел за ним, закрыв дверь и сел на свое кресло. — Ты можешь посидеть пока что, психотерапевт будет через минут 15. — А я не хочу сидеть. Следующие действия пациента Юта не понял вообще. Тот закрыл дверь на замок и встал сзади японца, начав массировать тому плечи. — Ч-что ты делаешь? — любой нормальный человек, а тем более врач в психушке, сейчас бы резко прервал эту ахинею и положил пациента в закрытую палату, но Юта и сам «с приветом», видимо. — А как ты думаешь, что я сейчас делаю? — Так резко перешли на ты? — Юта прикрыл глаза, оценивая то, что техника массажа у Сычена и правда была неплоха. — Почему же резко? — Винвин наклонился к уху японца. — Мы ведь знакомы уже целый год. Скажи, тебе ни разу за год не хотелось сделать вот так? Сычен плавно провел языком по шее Юты от мочки уха до воротника медицинского халата. Накамото дернулся и отодвинул стул назад, вскочив со своего рабочего места. — Ты что, блять, творишь? Совсем уже крыша поехала? И тут Юта рассмеялся. Винвин стоял буквально в метре напротив и не знал, что делать. Обычно он всегда знает, что и когда делать. Но сейчас не знал. Потому что смеющийся Накамото прекрасен, чёрт возьми. — Бля, серьезно. Крыша поехала. В психушке. Крыша. Лечу людей, а сам больной. Ответа от Сычена не последовало. Примерно минуту они стояли как два идиота и просто пялились друг на друга. Сычен не выдержал первым. Неизвестно, почему никто не услышал, а даже если услышал, то не стал стучаться в кабинет, но то, с какой силой Винвин впечатал Накамото в книжный шкаф (впившись при этом на ходу в его губы), и то, с каким грохотом оттуда посыпались книги, было слышно как минимум в соседнем здании. Винвин был немного ошарашен тем, что Юта не сопротивляется, поэтому прервал поцелуй. — Почему ты просто не дашь мне по ебалу? — Я, конечно, люблю БДСМ, но давай не сегодня, — Юта буквально отшвырнул Сычена в сторону стола, и тот по инерции на него упал. Накамото, на ходу срывая с себя халат, подошел к столу и скинул оттуда абсолютно всё, что находилось на нем. Винвин тем временем снял с себя футболку. — Почему ты такой сексуальный? — Юта буквально сорвал с себя рубашку и принялся за ремень на своих брюках. — У тебя какие-то больные фантазии. — Но больной-то тут не я. Японец наконец справился с ремнем и прижал Сычена к столу, заставив того лечь. — Согни ноги и приподнимись. — Не маленький, сам знаю, — Винвин приподнялся в лежачем положении и взялся за резинку своих спортивок. — Ну уж нет, врачебное «раздевайтесь» здесь сегодня не работает. Юта резко убрал руки Сычена и сам стянул штаны с парня. Под ними ничего не было, как и следовало ожидать. Китаец всегда ходил без нижнего белья, и Юте не раз приходилось сглатывать слюну в моменты, когда Сычен наклонялся что-то поднять или был перевозбужден во время агрессии. Но сейчас этого не было. Винвин сразу же отреагировал на вопросительный взгляд Юты. — Скажи мне какую-то херню. — Что? Ты вообще понимаешь, что здесь сейчас происходит? — Наори на меня, блять! Оскорби, я не знаю! — Я ненавижу тебя, Сычен. — Настойчивее! — Я ненавижу тебя! Винвин впился в губы Накамото страстным и резким поцелуем, заставляя того моментально открыть рот, пропуская туда язык младшего. Тем временем Юта как в бреду пытался дрожащими руками снять с себя штаны вместе с нижним бельем. Сычен это заметил и сам справился с этой задачей. Всё происходило слишком внезапно и быстро. Не успел Винвин оторваться от губ Юты, как тут же почувствовал в себе чужие пальцы. — Я не хочу так, — Винвин серьезно посмотрел на партнера. — А как хочешь? — А вот так хочу, — Сычен убрал руку японца и перевернул того под себя, оказавшись сверху. Парень сразу же насадился на член Юты, при этом на его лице не дрогнул ни один мускул. — Ты точно больной на голову. Самый… Больной… Из всех… Кого я видел, — Юта не смог в нормальном темпе произнести предложение, потому что был восхищен картиной перед собой. Дун Сычен. На его члене. В его кабинете. Сычен, который портит ему жизнь. Сычен, которого он ненавидит, но любит. Сычен, который… — Сычен, укуси меня. — Что, блять? — Сычен прекратил свои действия и уставился на Юту. — Да за что угодно, просто укуси. Сычен прогнулся в спине и, продолжив двигаться, укусил Накамото за ключицу, от чего тот томно простонал. Японец решил поменять позицию и уложил Сычена в первоначальное положение. Накамото трахал своего пациента до звездочек в глазах. Трахал так, что чуть не сломался стол. Трахал так, что Сычен исцарапал ему всю спину до крови и заполнил кабинет своими криками, из-за чего Юте вечно приходилось затыкать китайцу рот поцелуями. Они кончили почти одновременно, после чего Накамото обессиленно свалился на Сычена. — Как я понимаю, никакого психотерапевта не было и быть не должно? — Как я понимаю, ты вчера не случайно перед моим кабинетом полчаса ел банан? — Ненавижу тебя уже почти год. — Я сильнее.