Солдатами не рождаются.

Осень. Ранняя. Ночь была очень тёмной. Генрих с Яковом сидели в окопах. Генрих точил саблю, Яков прочищал ствол. Двое парней играли в карты. - А сотня к папочке! - сказал один. - У-у-у сука! - он кинул 100 монет в мешочке. Генрих говорили с Яковом о своём. Они были близкими друзьями. - Как думаешь, мы победим? - он посмотрел на саблю и на пьяньчуг. - Полное отсутствие дисциплины, из-за таких и погибают хорошие парни... - Да... А вот насчет победы не уверен: мне лейтенант сказал, что у них четыре танковых дивизии и дюжина чародеев. - А у нас - пятый полк и самолеты прилетят! Да и чародеи у нас есть, а про танки я вообще молчу. - Понимаешь братец, у обученное войско, а чародеи - бывалые вояки, а ну нас только пьяницы и неумелое командование, - он убрал ствол и выпил воды. - Не хочу умирать. Ради семьи, матери обещал: вернусь, - Генрих на секунду ушел в себя, достал карманные часы и посмотрел на фотографию своей дамы. - Да и Риту мне жалко... - Я конечно не пессимист, но мы с тобой в авангарде, лично я не боюсь умирать: все мы уйдем в бездну - что горевать? - Что?! Чего блядь?! - заорал на всю округу Генрих. - Мне генерал сказал, что он нас в третью линию обороны отправит. Яков с удивлением посмотрел на него. - Ты серьёзно? - он достал портсигар, взял сигарету и закурил. - Ага, серьёзно. - он снова посмотрел на тех пьянчуг. - Вот из-за них завтра не поедет один танк, например. Они еще немного поговорили и Яков пошел спать, Генрих - на дежурство.

Утро

Пушечное мясо шло в авангарде или было в первой линии обороны. В небе летели самолеты, танки поехали на встречу имперцам. Слышались крики, пронзающие даже самых смелых. Генрих положил снаряд в миномет, как и другие. - О-о-о-гонь!!! - закричал артиллерист. Залпы тысячи орудий и протяжный вой погибших вошел на всю жизнь в разум Якова. Он ушел в себя, ничего не видя и не понимая - почему? Зачем мы убиваем? Ради чего... В этот момент он понял - война не так романтична, как кажется. Он не слышал зов командира: "Бежим!!!" На его глазах погибло множество солдат. Генрих, упал и закричал: ему оторвало ногу. Рядом с Яковом взорвался снаряд, его отбросило на несколько метров и контузило. Бегущие в штыковой атаке имперцы были словно мертвецы: шинели были в крови, лица некоторых пострадали в газовой атаке селеррцев и были в пузырях и с содранной коже, они выплевывали легкие и кровь, но шли на погибель. Генрих стрелял из пистолета и кричал от боли в имперцев, истекая кровью. Его относили, попутно отстреливаясь и не понимая: как они так быстро проиграли? Все знакомые подумали - Яков мертв. Батареи и врагов, и союзников стреляли в друг друга. Самолеты сражались в небесах и падали, словно падшие ангелы. Подкрепления не было - командование плюнуло в лицо селеррцам. Якова заметил один вражеский солдат и пожалел его: он взял его и оттащил в бункер, и пошел обратно в бой. Все были подавлены. Прикладом и штыком - наугад. В небе и на флангах ситуация была не на столько критичной: селеррцы славились своей конницей и авиацией.

***

Старшина крикнул, ведя в бой конницу: "Отомстим имперцам за Линберг!" Все закричали "Ура!" и понеслись с пиками наперевес в стреляющих имперцев. Крестоносцы, которые воевали против имперцев и закричали свой клич: "Nobiscum Deus!" и на лошадях в брешь атаковали оставшихся на поле имперцев. Чародеи по приказу атаковали конницу, но монахи с помощью молитв соорудили прозрачный щит, который защитил их от магии. Он напоминал золотой купол, который и по сей день защищает Землю Старейшин. На правом фланге легкие танки топтали имперцев в лепешку. Некоторые сумасшедшие одевали пояса из гранат и бросались под танковые колонны, подрывая пару танков. Имперцы начали отступать - а куда? Только в бездну! Многие начали тратить последние пули, а потратив побежали в штыковую - чтобы прихватить пару селеррцев...

***

Ночь. Все стихло. Где-то горели танки, в разрушенных от самолетов сторожевых башнях доживали свой век бойцы. Даже животных не было слышно. Некоторые выжившие селерры шли тихо, тише мертвых. В кромешной темноте средь горящей техники и трупов. Они не обращали на это внимание и шли молча, боясь чего-то. - Этот день запомнят, когда мы показали имперским шавкам, как сражаются истинные селеррцы! - говорил князь Сигизмунд, сидя на инвалидной коляске и в простреленной шинели. - Мы показали, что сами легионы империи не могут противостоять нам! Некоторые плакали от счастья и горя одновременно, кто-то молча горевал о погибших близких. Никто не оставался равнодушным. Этот день, 14 сентебря 1913 года НМ, запомнился как конец Великой войны между Селерром, Единорогом и Андром против Империи Легиона. Чуть позже, с помощью магии Генрих восстановил ногу и прожил долгую жизнь в радости с женой и детьми до глубокой старости. Яков повесился спустя год.