За что же тебя хвалят?

Поттер равнодушно наблюдал за сексом Джинни с Томасом, ожидая, когда его наконец заметят, хоть и понимал, что под мантией это невозможно, и жаркое дыхание Малфоя печет где-то в области затылка. — Ты должен мне бутылку, Поттер, — вот ведь меркантильная падла. — Угу… Но сейчас мы идем с тобой бухать, потому что у меня горе, — по голосу и не скажешь, облегчение и какая-то радость. Гарри буквально жил в больнице, ибо беречь свою шкуру для слабаков, гораздо проще бросаться на амбразуру, чтобы потом искалеченным, но зато с чувством выполненного долга и более или менее спокойным сидеть на кушетке в Мунго. А Драко там работал, и Поттер наблюдался у него. На пятый или шестой раз они перестали оскорблять друг друга и попрекать прошлым, через полгода начали подшучивать, через пару лет незаметно даже для себя сдружились так, что Гарри с ноги открывал дверь в кабинет со словами: «Дорогая, я вернулся», а иногда заваливался к Драко в менор, истекая кровью или просто выпить по бокалу, делясь новостями. За это время Малфой стал для него ближе, чем Рон с Гермионой, потому что они были заняты лишь собой, да и Грейнджер вновь носила, третьего уже, первая была двойня. Драко на это плевался, рассуждая, как из умной ведьмы-карьеристки получилась вторая Молли Уизли, разве что дом явно приличнее, соответствующий героям войны, Гарри фыркал и на пьяную голову начинал защищать счастье материнства. — А чего тогда сам без отпрысков? — как-то спросил Малфой. Поттер промолчал, но задумался и понял, что не хочет от слова «совсем», что он им даст кроме фамилии? — А сам чё? — Не хочется, чтобы пальцем тыкали: «сын пожирателя»… — помрачнел, качая в руках бокал с виски. — Не прав ты… Сейчас тебя знают, как одного из лучших, подающих надежды колдомедиков. — Пожиратель, Поттер, клеймо, которое ничем не свести, никогда. Вот и сегодня они сидели в доме на Гриммо — до мэнора не хотелось идти, а аппартировать даже в лёгком подпитии — рисковая затея. — Малфой, а, Малфой, вот я сейчас сижу тут с тобой, налакался, как свинья, и вдруг понял, что больше тебя я никому и не был нужен, сначала ненавидел, потом… Тоже ненавидел, а сейчас скорешились… — пьяно сощурил глаза, опустошил бокал, по-детски держа двумя руками. — Оу, понесло тебя, больше не пьешь, — рассмеялся, облизывая губы перед тем, как отпить. — Ма-алфой, слушай, а давай я тебя, того, переспим, короче? — приподнялся, смотрит в поблескивающие в свете камина желтоватым глаза. — Ебу дал, шрамоголовый? — оценил шутку, заливаясь искренним смехом вместе с Гарри. — А что? Та половина магического Лондона, которая не хочет меня, хочет тебя, прикинь, как хорошо, никаких проблем и лишнего флирта, — развлекается, как может, пока Малфой не кинул в него подушкой. — А на старости лет… — Так, стой, я не собираюсь до дамболдоровских седин и маразма доживать, он, конечно, великий маг и все такое, — Драко повел плечами, состроив непонятную гримасу. — Но гадом оказался последним, — фыркнул Гарри, с горечью смотря на пустую бутылку. Два самых завидных жениха шли, обнимаясь — поддерживая друг друга, пьяные в дрова, поющие какие-то странные песни и пугающие поздних путников. — Блять! — Поттер запнулся о собственную ногу, падая, роняя под себя Малфоя. Смотрит хитро, абсолютно трезво, словно бы случайно крепче сжимая крепкую талию в объятиях. — Как неудобно получилось… — тихо, чуть хрипло. Раздвинул коленом ноги. — Специально…? Не пьянеешь ты, не ври даже, — опускает глаза, смотря на потемневшие от алкоголя губы. — Ты прав, всегда хотел узнать… — Гарри приподнял его подбородок, погладив щетину большим пальцем. — За что тебя так хвалят? — целует, сразу же касаясь его языка, чуть кусая его, упиваясь ощущениями и тем, что Малфой вполне добровольно отвечает и так же добровольно вжимается своим стояком ему, Гарри, в бедро. — Хочешь, покажу за что меня хвалят?