Ревность

Усталым взглядом он всматривался в свое лицо: изможденное, слишком бледное, на нем круги под глазами казались синяками. — Иди. Нахуй. Криво улыбнувшись, Кенни отвернулся от зеркала и устало сполз на пол, прислонившись к шкафчику и закрывая глаза и шепотом повторил: — Иди. Нахуй. Я жив. Он не следил за временем, просто глубоко дышал и вслушивался, как стучит его собственное сердце. Слишком быстро — оно никак не хотело успокаиваться, вызывая нервный смешок. На этот раз все было по другому. Было чертовски больно и чертовски долго. А после… Сцепив зубы, Кенни нахмурился. Что-то явно было после, что-то очень важное, но он никак не мог вспомнить что именно. И это пугало. Сделав пару глубоких вдохов, Мак поднялся на ноги и медленно вышел из ванной комнаты, не видя как отражение в зеркале становится темнее и расплывчатым. Добраться до своей комнаты и устало упасть на кровать. Пошарить под матрасом и вытащить заначку — пакетик травки и пару мятых желтых листочков. Непослушными пальцами Кенни скрутил косяк, не жалея остатки наркотиков и скрепляя свое творение смоченными слюной пальцами. Зажигалка нашлась в складках одеяла. Сделав первую затяжку, он довольно улыбнулся и закрыл глаза. Туман начал заволакивать мысли и расслаблять тело, позволяя парню отбросить напряжение и в очередной раз забыться, сбежав ненадолго от своих проблем. Где-то на первом этаже послышался крик и звон разбитой посуды, но Кенни не обратил на это никакого внимания. Приоткрыв глаза, он смотрел в потолок, теряясь в трещинах и облупленной штукатурке. Момент своего отруба он слабовольно пропустил.

***

Утро встретило его противным звоном будильника и головной болью. Собирался парень на автомате, не обращая внимание на окружающее: тело само умывалось и одевалось, спускалось по лестнице и перехватывая со стола какой-то сомнительный бутерброд. Уже выйдя из дома, он стал жевать бутерброд, стараясь не задумываться о годности продуктов. Медленным шагом направляясь в сторону школы, Мак в очередной раз задумался о себе, опустив голову и смотря себе под ноги. Он уже был в выпускном классе, а будущее все никак не становилось отчетливее, теряясь в серых буднях. Перспектива гнить так же, как и его родители, совсем не радовала, но рядом не было никаких альтернатив. Деньги легко приходили в его руки, но так же легко и уходили, не оставаясь надолго. А без денег не было и будущего. — Привет, Кенни! Подняв взгляд от земли, Мак увидел Кайла, который подходил с улыбкой. Пробормотав ответное приветствие, Кенни спрятал руки в карманах и посмотрел другу в глаза. Румянец на щеках Кайла выдавал его с головой, но улыбка стала еще шире. Перебирая пальцами рыжие кудряшки, он монотонно вбивался в податливое тело. Просьбы вперемешку со стонами игнорировались, вызывая желание быть грубым. Вместо этого он лишь сменил позу, крепко сжимая в своих руках чужое тело, оставляя синяки. Поцелуи были короткими, рваными, безумно горячими. Кожа буквально плавилась от прикосновений и дрожала от напряжения. Отогнав воспоминания, Кенни усмехнулся и подмигнул: — Привет, бро. Многое я пропустил? Словесный понос Кайла тек мимо ушей, никак не напрягая. Наоборот, под восторженными восклицаниями думалось быстрее. Считал ли он хоть что-то из совершаемого ошибкой? Никогда. Алкоголь, наркотики, секс, игры, адреналин и новые для себя ощущения — он давно решил брать от жизни как можно больше, ведь никогда не узнаешь, когда смерть вновь решит его настичь. Кенни давно забил на причину своих поистине тупых и бесконечных смертей, а после и воскрешений. Все, что можно сделать в жизни, он обязан сделать. Не то, чтобы всего этого Маккормик очень хотел. Просто это было уже привычкой его жизни. Оценивающе посмотрев на Кайла, Кенни уже прикидывал в голове возможность устроить хорошенькую групповушку. Ахренительно хорошенькую групповушку. Девушки, парни, даже блять животные — совершенно неважно. Главное замутить самую лучшую вечеринку в истории этого тухлого города. В очередной раз. Единственный, с кем он еще не ебался из ближайшего окружения, был жиртрест. Не то, чтобы он был против этого, просто случая еще не предоставлялось. Он дох до того, как успевал хотя бы предложить Эрику перепихнуться. Несмотря на некую стабильность в их общении, Кенни не обманывался. Просто так на секс он жиртреса не разведет. И поэтому — Кенни улыбнулся в ответ на пустую фразу, — еврей сможет сыграть роль козырной карты. Не очень красиво со стороны их дружбы, если их отношения вообще можно назвать дружбой. Они просто хорошо проводят время вместе. Иногда даже слишком хорошо. Вскрик Кайла отвлек его от мыслей, и поворачивая голову, Кенни со смиренным равнодушием смотрел, как прямо на него несется грузовик, резко свернув с проезжей части. — Блять. Ему не дали время даже выматериться, не говоря уже о том, чтобы о чем-то подумать. Боль во всем теле от резкого удара моментально была поглощена темнотой, даруя спасительное беспамятство.

***

Он был прекрасен. Его кожа, его волосы, его глаза, его улыбка, его смущение, его радость, его поступки, его мысли, его душа — все это вызывало непонятный трепет. Хотелось хранить эту драгоценность, оберегать от всего жестокого мира. Странные чувства вечного существа к маленькому ребенку изо дня в день становились все сильнее, переходя все границы. Смерть очень расстроился, когда его маленький ангел спрятался от мира за ужасным комбинезоном. Отчего-то он решил, что его вид заставляет людей умирать. Ах, если бы он только знал, что дело лишь в том, что все те люди хотели ему навредить. Но со временем Смерть смирился с комбинезоном — люди стали меньше обращать внимания на странного ребенка. Но даже тогда оставались смертники, пусть их и стало меньше. В первый раз Смерть сорвался, когда его ангел был в третьем классе. Милый, но отвратительно испорченный воспитанием, ангел, решил завести подружку. Смерть смотрел, как они дружелюбно общаются, наблюдал, как его драгоценность снимает с себя капюшон и ласково улыбается смертной, а после приближается для поцелуя. Кенни он убил случайно. Не сдержал эмоции и элементарно задел. Держа в руках крохотный, но очень яркий огонек души, Смерть испытывал странные чувства, которые он сам не мог описать. Он любовался этой душой, такой теплой и прекрасной, ощущая удовольствие от того, что она находилась в его руках. Но вечно так продолжаться не могло. Кенни воскрес, а душа той случайной девочки была распылена на мельчайшие частицы среди звезд. Это случай стал их общей ошибкой. С того дня ангел умирал все чаще и чаще, а его душа становилась все темнее и темнее из раза в раз. С того дня Смерть оставил всю работу на своих помощников, всё глубже и глубже погружаясь в эту теряющую свою яркость душу. С того дня образовалась странная и отвратительная связь между бессмертным вечным существом и простым человеческим ребенком. В очередной раз держа в руках эту душу, Смерть дрожал всем своим существом, с извращенной нежностью разглядывая небольшой шарик грязной души, едва касаясь ее пальцами. Хотелось оставить ее навсегда и любоваться, любоваться, любоваться… Владеть. Смерть позволял себе небольшие слабости и каждый раз все дольше держал свою драгоценность в своих руках. Иногда он уже не дожидался повода и просто забирал его к себе. Ведь только так они могли насладиться близостью. Например, как сейчас.