Awake

      Если те скромные, характерные и не очень-то определенные мечты о семье, некогда изредка все же посещавшие голову Сокджина, можно было назвать его идеалом, то мечта эта определенно была достигнута.       Он души не чаял в Тэхене, тот отвечал полной и искренней взаимностью, а Намджун, как только их отношения сдвинулись в сторону некой определенности, без сомнений вызывал в душе тот самый воспеваемый веками лирикой трепет и нерастраченную нежность, горящую в груди уютным жаром уверенно теплящейся свечи. Дрожащей внутри, стоило услышать уже привычный щелчок входной двери поздно вечером. Услышать усталый, но ласковый хриплый шепот приветствия. Утонуть в крепких и бесшумных объятиях украдкой, чтобы не разбудить Тэхена. И чувствовать, как этот незримый внутренний огонь наполняет внутри все без остатка, бежит по каждой венке, разбухая огненным шаром в сердце с каждым учащающимся ударом сердца, стоило им двоим позволить себе приникнуть друг к другу чуть дольше и откровеннее, чем обычно.       Сегодня к утренним проводам примешалось смутное чувство беспокойства. Намджун уверял, что помнит о выступлении сына и приедет в школу вовремя. Сокджин в его намерениях не сомневался, но работа Намджуна была не из тех, что позволяла легко предугадать все возможные варианты. Как бы то ни было, Тэхену пора было собираться тоже, и Сокджин велел себе не паниковать раньше времени.       — Папа правда приедет? — мальчик несколько раз успел переспросить Сокджина об этом только за одно это утро.       — Обязательно, — неизменно заверял Сокджин. — Ты сам-то готов, малыш?       — Да! Я все хорошо помню!       Они действительно немного попрактиковались дома на синтезаторе, и можно было не беспокоиться за знание Тэхеном своей партии. Но на такую большую публику ребенок выступал в первый раз. И именно поэтому было настолько важно, чтобы Намджун сдержал свое слово — Сокджин не представлял, как Тэхен справится с предстоящим стрессом, если не увидит рядом в такой важный момент самого близкого для него человека.       Из-за музыкального фестиваля уроки были сокращенные, так что Сокджин планировал дождаться мероприятия прямо в школе, когда отправит Тэхена на занятия. В обед звонок возвестил об окончании последнего урока, и остававшийся до концерта час участники должны были посвятить подготовке. Сокджин не был уверен, стоит ли сейчас лишний раз волновать и без того наверняка нервничающего Тэхена, поэтому свободное время решил потратить на перекус в школьной столовой. Телефон зазвонил, как раз когда Сокджин уже со все большим нетерпением поглядывал на часы.       — Намджун, наконец-то! Двадцать минут осталось, ты скоро будешь? — торопливо проговорил Сокджин, едва приняв вызов.       — Сокджин, — голос в динамике звучал устало и виновато, — я еще только выехал… Мне очень жаль.       — Но… Тебе же до школы же больше часа ехать!       — Я знаю… У нас возникли проблемы с печатным оборудованием. Я бы хотел вырваться раньше, но…       — Без тебя вопрос, конечно, не решился бы… — понимающе вздохнул Сокджин, тщательно подавляя разочарование. — Но мы тебя в любом случае будем ждать, хорошо?       — Прости, я правда не хотел… Тэхен же выступает почти в конце? Возможно, я успею приехать.       — Я надеюсь. Поезжай скорее и будь осторожен, — Сокджин отключился с разом потяжелевшим сердцем.       — Джин-и! — от проходящей мимо по коридору ватаги первоклассников отделился Тэхен и кинулся к учителю. Чуткий мальчик по лицу мужчины и его вымученной улыбке сразу уловил, что что-то не так.       — Папа не приедет, да? — упавшим голосом спросил он.       — Он… Он задерживается. Однако к твоему выходу обещал приехать, так что не расстраивайся раньше времени. Папа должен тобой гордиться, не подведи его, ладно?       Сокджин старался убедить и себя, и Тэхена, но это было непросто, тот уже заметно сник, не особенно веря в то, что папа действительно успеет вовремя. Сокджин совсем не хотелось оставлять Тэхена в таком состоянии, но что сейчас он мог сделать? Если Намджун действительно не успеет, хотя бы ему надо будет поддержать мальчика.       Все впечатление от праздника испортилось нервным ожиданием. Вместо того, чтобы восхищаться талантом юных дарований, Сокджин отсчитывал про себя проходящие номера и поглядывал на телефон. Намджун больше не перезванивал, а времени до выступления Тэхена оставалось все меньше. Спустя сорок минут концерт начал подходить к концу. Тэхен должен был сыграть сольно предпоследним, перед финальным хоровым выступлением всех участников.       И вот на темной сцене прожектор осветил одиноко стоящее пианино. Тэхен показался из-за кулис под тихое заинтересованное перешептывание зрителей. И двинулся к инструменту, параллельно силясь оглядеть эту плотную волнующуюся живую массу перед ним. Уже оказавшись перед подготовленным стульчиком Тэхен разглядел стоящего у стены Сокджина. Стоящего в одиночестве. Папа все-таки не успел. Тэхен замер перед пианино, пытаясь унять дрожь в подбородке и разом ослабевших ногах. Ранее терпимый гул зала теперь грозил захлестнуть и подавить.       Заминка становилась все более заметной. Из-за занавеса уже что-то яростно зашипел их новый учитель музыки. Сокджин прижал руки к груди, буквально физически ощущая страх и потерянность ребенка, который вот-вот готов был убежать со сцены прочь.       Скрипа входной двери, конечно, в переполненном концертном зале расслышать было нельзя, но в последний момент Тэхен заметил, как по задним рядам прошелся светлый и сразу исчезнувший отблеск из освещенного коридора. С такого расстояния лица бесшумно скользнувшего внутрь и сразу затерявшегося в полумраке зала папы разглядеть Тэхен не мог, но его замершая у выхода фигура и на миг приподнявшаяся в ободряющем жесте рука разом вернули чуть было не ушедшую с концами уверенность. Тэхен широко улыбнулся и уселся за стул, а только что казавшиеся онемевшими маленькие пальчики наконец смело легли на монохромные клавиши…       Всю обратную дорогу в машине Кимов царило радостное оживление. Сокджин с Тэхеном специально для Намджуна начали распевать песни, прозвучавшие на в итоге прошедшем на ура концерте, а он сам, следя за управлением, наслаждался их счастливыми и чистыми голосами. Дома Сокджин пообещал устроить настоящий праздничный ужин в честь сольного дебюта Тэхена, но оказалось, что Намджуну еще нужно вернуться в редакцию. Тэхен был слишком рад тому, что папа успел на его выступление, и поэтому уже не огорчился от того, что отмечать этот скромный, но такой важный успех придется с одним Сокджином.       Убедившись, что простившийся с отцом до вечера Тэхен на кухне пока занят изучением приготовленных для ужина ингредиентов, Сокджин выскользнул в прихожую следом за почти успевшим уйти Намджуном. Намджун обернулся на пороге, вопросительно подняв брови при виде взволнованно замершего перед ним мужчину. Не особо задумываясь, что им руководит, Сокджин порывисто подался к нему, прижимаясь к с готовностью приоткрывшимся губам в крепком и глубоком поцелуе. Но, насилу оторвавшись, Сокджин остановил возможные вопросы, прижав палец к покрасневшим губам.       — Не задерживайся сегодня.       Впервые у Намджуна возникло желание по собственной воле забить на работу. Но зная, что сам же об этом потом пожалеет, он заставил себя переключиться на рутинные дела. Что оказалось весьма непросто, зная, что его ожидает дома любимый человек. Да, Намджуну хотелось считать Сокджина таковым. Непросто было снова опробовать это понятие на вкус и принять после первого и последнего неудачного опыта отношений. Которые в итоге подарили любимого сына, а затем и того, кто заставил забыть о полученной в самое сердце ране.       …Родная квартира по возвращении как всегда встретила темнотой и тишиной — знакомыми, успокаивающими и обволакивающими подобно горячему густому шоколаду. И горькому, как кофе на губах Джина, который тот пил, видимо, незадолго до прихода Намджуна. На этот раз он опередил, чувствуя сквозь очередной поцелуй улыбку Сокджина, без обиняков отдающего ему инициативу. Лишь возле двери в комнату хозяина квартиры они немного притормозили. Сокджин мягко отстранился от его губ и, поймав внимательный и выжидающий взгляд, не глядя нашарил услужливо щелкнувший шпингалет и потянул Намджуна за собой.       Лишь оказавшись внутри и закрывшись, чтобы быть уверенными, что спящего Тэхена не потревожат посторонние звуки, оба смогли почувствовать себя свободнее.       Нарочито медленно Сокджин потянулся к рубашке Намджуна, буквально изводя того обманчиво невозмутимым и безмятежным видом. Пальцы беззастенчиво игрались с пуговицами и галстуком, целую вечность избавляя от них носителя. В отместку Сокджин оказался прижат к кровати сразу же, как только прекратил издеваться над одеждой Намджуна. С усмешкой и без того не особо сопротивляющийся Сокджин уже без особых дальнейших церемоний стянул рубашку с округлых крепких плеч. И призывно впечатал ладони в теплую твердую грудь.       Когда оба предстали друг перед другом, окончательно обнажив и тела, и желания, а пальцы, изучающие, нетерпеливые, вошли на удивление свободно, Сокджин неловко прикрыл глаза.       — … Не задерживаться, значит? — многозначительно прошептал Намджун, склоняясь к его лицу Смущенный и податливый в охватившем их возбуждении, Сокджин был слишком восхитителен, чтобы, играясь, даже в шутку подтрунивать над такой инициативой.       — … Я действительно очень ждал, — Сокджин только сдавленно и сладостно простонал, прогибаясь под накрывшей его тяжестью чужого тела.