All I Have to Do Is Dream

24 апреля 2018 года.

      — Мистер Ифф, я в затруднении.       — Мы не на публике, так что будь добр, называй меня нормально.       Его грузная фигура тёмной горой возвышалась у окна, окутанная дымом наполовину истлевшей сигары, которую он в данный момент рассматривал, как нечто, представляющее исключительный интерес, изредка стряхивая пепел в массивную пепельницу, покоящуюся тут же, подле него. По комнате разливался аромат ладана. Я обернулся — и правда, зеленоватый медный дракон, горделиво изгибающийся в центре тёмного стола, испускал из ноздрей струйки дыма. Они закручивались в замысловатом танце и растворялись где-то под потолком.       — Сегодня вы выбрали ладан…       — Именно. Давай дальше. Числа.       — Шесть, девятнадцать, тридцать, тридцать один.       — Девятнадцать.       Я опустил глаза, хотя он и по-прежнему не смотрел на меня, стоя ко мне спиной.       — Я так и знал.       — Я всё слышу. Дальше. Без букв и цветов, исключительно по делу.       — Лев. Венера, усмиряющая огонь Вулкана. Деметра, влекомая львами. Ра-Гор-Хуит. Нарасингха-Дэв. Обглоданный дикими зверями труп. Способность укрощать диких зверей. Дочь огненного меча. Сила. Вожделение…       — Довольно. Теперь объясни.       Я замялся на секунду, рассматривая узелки на ковре у себя под ногами.       — Ты знаешь. Говори же.       — Принцип дуализма. Любое знание, любое умение можно обернуть как во благо, так и во вред. Обладание силой есть испытание воли. Испытание пройдёт тот, кто не поддастся искушению и не превратится в чудовище. Тот, кто считает, что всё уже в его руках, и перестаёт развиваться, потерпит поражение на этой стезе. Тот, кто слишком самонадеян, также потерпит крах. До конца дойдёт лишь тот, кто усмирит огненный меч… которым архангел Михаил отсекает всё бесплодное и недостойное?       — Продолжай.       — Таким образом, необходимо отделить — в себе самом — то, что ценно, от того, что пусто, и совершенствовать первое, без сожалений избавившись от второго.       — Довольно. Теперь расскажи мне о своём затруднении.       — Мастер, я влюблён.       — Я знаю. И что с того? Ты влюблён почти всю свою жизнь, но раньше тебе это не мешало. Что изменилось?       — Это молодой мужчина, один мой знакомый. Коллега.       — Пока ничего нового ты не сказал. Кроме коллеги. Прочти мне волю.       — Делай, что изволишь, и да будет то законом.       — Ученик, что же изволишь ты?       — Быть сильным магом.       — Зачем тебе быть сильным магом?       — Чтобы завершить Великое Делание.       — Да будет так.       — Любовь есть закон, любовь в соответствии с волей.       В комнате повисла тишина. Учитель как ни в чём не бывало продолжал рассматривать огрызок сигары, а я всё так же стоял посреди комнаты, вытянувшись, как школьник.       — Расскажи мне о нём.       Я открыл было рот, но был грубо прерван ещё на вдохе:       — Это не праздное любопытство.       Я закрыл рот, перевёл дух и заговорил, словно был на исповеди.       — Он моложе меня, на несколько лет. Впрочем, выглядит он ещё моложе, и это несколько сбивает с толку. Он невысокий, с тёмными, но не чёрными, волосами, которые он зачёсывает на одну сторону. У него тёмно-карие глаза. Зрачок почти неотделим по цвету от радужки, и это создаёт странный эффект. Он носит очки в тонкой оправе, и они немного скрадывают этот эффект, потому что стекло бликует. Он очень тонкий и изящный, но при этом невероятно сильный. Спина, плечи — это всё сплошной клубок стальных мышц. У него маленькие аккуратные руки, которые скорее подошли бы девушке, если бы не та сила, которая в них скрыта. Когда он первый раз рывком поднял меня, я от неожиданности заорал. У него насмешливый рот, который улыбается всем, чтобы его не сочли слишком злым. Когда он не улыбается, он и правда выглядит слишком хмурым. Он прикидывается дурачком, хотя на самом деле не только умён, но и хитёр, как чёрт. Он хороший собеседник и страстный любовник. У него проблемы с алкоголем и психические отклонения. Я вскрыл его секрет и начал работу с его внутренними проблемами, но потом что-то пошло не так, и теперь я в затруднении, учитель.       — Ты хотел сказать, что вызвался быть ему лечащим врачом, а сам утянул мальчика в койку.       — Кто кого утянул — это ещё вопрос.       — Не важно. Результат тот же.       — Да.       — Ты не сказал про татуировки.       — Две. На руках.       — Хорошо. Что он даёт тебе?       Я задумался.       — Ощущение лёгкости. Он вернул мне молодость.       — Но ты не стар.       — Мастер, иногда мне кажется, будто я старше самого времени.       — Видимо, мало я тебя смирению учил. Что ещё.       — Чувство не-одиночества. Я знаю, что нужен кому-то в этом мире. Что есть кто-то, на кого я могу положиться.       — То, что ты описал, ещё не есть любовь.       — Моё тело недвусмысленно отзывается на любое его проявление. Иногда очень болезненно.       — Это тоже ещё не любовь.       — Я делюсь с ним знаниями, которыми обладаю, и вижу, как он растёт над собой. Он, в свою очередь, учит меня тому, что знает и умеет сам.       — Это называется взаимовыгодное партнёрство. Покажи мне, где в этом партнёрстве ты спрятал любовь. Он ведь Скорпион, верно?       — Да. Причём очень яркий.       — Итак?..       — Я полагаю, что проблема во мне и моей склонности идеализировать. Я влюбился в образ, который сам себе нарисовал, а теперь выискиваю эти черты в реальном человеке и пытаюсь натянуть сову на глобус.       —Твоя Венера всегда будет против его Марса. И разделяют вас Вожделение*, Солнце и Смерть.       Я совсем было поник от выстроившейся передо мной безрадостной картины, но решил мыслить логически.       — Вожделение мы уже прошли. Оно более не является препятствием. Внутренний зверь был укрощён любовью — с обеих сторон. Хотя с его ещё иногда огрызается.       — А что до двух других преград?       — Вокруг Солнца все равны, и не важно, какая часть Зодиака рассматривается. Аничча.       — Ты прав, всё так. Всё проходит. А что же Смерть?       — Я пережил её — уже в который раз. Мастер, я снова переродился, и он был тому свидетелем.       — Так в чём заключается твоё затруднение?       — Я боюсь ослабнуть.       — Он этому способствует?       — Нет.       — Тогда почему?       — Спокойная жизнь расслабляет. Размягчает.       — С его Марсом спокойной жизни у тебя не будет, не надейся. Хочешь спокойной жизни — ищи себе Луну или Землю. Вот там ты сможешь пустить корни и стать почтенным мещанином. Будешь с ними переливать из пустого в порожнее или жить в стране иллюзий — спокойно и размеренно. Твой Марс не помешает твоему Деланию, если ты будешь использовать его правильно.       — Мне кажется, вы что-то задумали, мастер.       — Ничего нового. Я, как, собственно, и всегда, задумал сделать тебе добро — хочешь ты того или нет. Ты разрешил свои проблемы с другим?       — С кем?       — С любым из. С рыжим. С чёрным. С хоббитом. С другим рыжим. Мне перечислить их всех, или ты сам выберешь кого-то хотя бы одного?       Я смутился. Учитель был прав, я погряз в своих увлечениях с головой.       — Они более не проблема для меня. Я контролирую себя.       — Let me see you stripped down to the bone, — он обернулся и уселся на подоконник, сверля меня взглядом и бесстрастно наблюдая, как я меняюсь в лице, при этом отчаянно пытаясь совладать с собой. — Да уж, прогресс налицо. Это очень похвально.       Я совсем поник. Учитель всегда знает, где мои слабые места, и безжалостно бьёт в них. Наверное, только поэтому я и расту.       — По крайней мере, теперь ты знаешь, чем ещё тебе заняться на досуге. И вернись уже к медитациям, или твои мысли разорвут тебя на части.       — Спасибо…       — Иди работать. Благодарить меня будешь после. Когда на счёт три я щёлкну пальцами, ты проснёшься. И не думай о том, о чём не нужно. Раз, два…