Часть 1
8 июня 2018 г., 10:40
Нет зверя настолько дикого, чтобы он не отзывался на ласку.
— Кто-нибудь ещё остался? — устало озвучила свой вопрос Ханджи, исподлобья окинув солдат потускневшим от недосыпа и переживаний взглядом. Очередное столкновение с марлийцами нанесло свои удары, которые всегда сопровождались отнюдь не малым числом жертв. Но некоторым посчастливилось отделаться лишь незначительными переломами и ушибами. И тем не менее, оказывать медицинскую помощь было необходимо всем. После потери одной из самых опытных в медицинской практике солдат — Саши Брауз — командор Зоэ взяла себе в ассистенты Микасу, которая обладала удивительной работоспособностью даже после изнурительного дня. Всего за считанные часы две женщины прооперировали практически весь состав выживших. — Осталось ещё двое, — выглянул из двери коридора Флок, пропустив вперёд двух мужчин. — Думаю, твоя помощь уже не потребуется. Спасибо, Микаса, — слабо улыбнувшись, сказала Ханджи, ощупывая места ушибов на плече одного из солдат. — Я не могу ждать, — перебив последующий ответ Аккерман, отозвался появившийся капитан. — Йегеров нельзя надолго оставлять без присмотра. Он быстро пересёк расстояние и без того тесного помещения, разместившись на табурете спиной к Микасе, предварительно стянув с плеч рубашку. Девушка молча осмотрела неглубокие раны вдоль спины мужчины, узнавая собственную работу, и, уже выработав привычку за прошедший день, взяла в руку стеклянный сосуд антисептического раствора, смочив его содержимым кусок ваты. Удерживая его с помощью металлических щипцов, она аккуратно прикоснулась к ранке, обводя её по контуру. Дезинфекция и обработка этих повреждений, разумеется, не требовалась, однако в адрес Леви могли появиться вопросы от любопытной Ханджи. — У вас нет опасных повреждений, — констатировала факт Микаса, переходя к царапине на его плече. — Знаю, — чуть повернув голову вправо, чтобы увидеть её краем глаза, ответил он, — это ведь ты их оставила. Я пришёл убедиться, собирается ли Ханджи выпустить тебя сегодня из своих лап. — Выпустила бы, если бы ты всё не испортил, — переходя на шёпот, дабы никто не мог их услышать, сказала она, усмехнувшись. — Многие нуждаются в моей помощи больше, чем ты. — Никто не смеет нуждаться в твоей... помощи так, как нуждаюсь я, — дёрнув уголками губ, выдохнул он в её губы, теперь уже находящиеся на уровне его. Микаса, мгновенно отстранившись после секундного оцепенения, мельком посмотрела на Ханджи, убеждаясь, чтобы никто не слышал чересчур вызывающего поведения наглого капитана. К счастью, Зоэ всё ещё осматривала новобранца, рассказывая ему осточертевшую всем инструкцию по уходу за ранениями. Затем Аккерман выбросила чуть багровый от высохшей крови ватный шарик в предназначенную ёмкость и начала торопливо протирать приборы, что означало окончание её работы в качестве медицинской помощницы. Леви за её спиной ловко накинул на плечи свою рубашку и, прежде чем уйти, подошёл к Микасе, одной рукой легонько обхватив её талию: — Сегодня нам понадобятся бинты, — хриплым от пониженного тона голосом сказал он, любуясь воспылавшим румянцем на её щеках. — И ты должна помнить: никаких опозданий. Прежде чем Микаса смогла сгенерировать ответ, мужчина исчез за дверью, кратко попрощавшись с Ханджи.***
Окончательно завершив свою службу на сегодня и расправившись с собственными делами, Микаса брела по тёмным коридорам нового временного штаба. Места проживания солдат разведки меняются постоянно по мере изменения тактики ведения войны. Однако одно остаётся неизменным: кабинет Ривая. Как и сложилось со временем, если того позволяют обстоятельства, ему зачастую удаётся выделить себе обособленное от других помещение, где ему представляется возможность уединиться со своими мыслями и документами, наличие которых всегда делало его ещё более угрюмым и рассерженным. Микаса поднялась в наиболее пустой, на её взгляд, коридор и остановилась перед единственной дверью здесь. В щель двери сверху пробивался дрожащий свет свечи. Будучи уверенной, что Леви точно здесь, она дёрнула за металлическую ручку — но дверь не поддалась. Несколько тщетных попыток заставили её оставить это дело, и она в замешательстве оглянулась по сторонам. Здание не было освещено, и поэтому по коже невольно пробежали мурашки от осознания того, что она забыла, где же располагается «берлога» капитана. Микаса ещё раз надавила на ручку двери для пущей уверенности, точно воспроизводя в уме слова Ривая в качестве навигации. Тогда девушка, развернувшись, сделала пару неуверенных шагов назад, сомневаясь в том, что запомнила всё правильно. Но вдруг, как ей показалось, она услышала шорох. Вновь повернувшись, Аккерман медленно начинает идти вперёд, вглядываясь в непросветную темноту. Момент — и его рука хватает её за локоть, тормозя все последующие защитные рефлексы девушки: — Ты опоздала, Микаса, — Леви наступает на неё спереди, подталкивая к двери. Когда её спина полностью прижимается к холодной поверхности под тяжестью мужского тела, она ощущает, как по её бёдрам пробегают тёплые волны предвкушения. Ривай быстро открывает дверь ключом, грубо заталкивает Микасу в помещение, придерживая её одной рукой, а затем так же скоро закрывает на ключ изнутри. Девушка отступает назад, пока он неспешно направляет её в сторону постели, которую сумел подготовить во время длительного ожидания. Как только её ноги упираются в стенку кровати, она останавливается, ибо знает, что будет, если без его разрешения опуститься на идеально гладкую поверхность постели. Леви вплотную подходит к ней и, уже не сдерживаясь из-за присутствия посторонних, опускает свои руки на её талию, слегка грубо, но одновременно нежно поглаживая кожу сквозь ткань её чёрной кофты, ставшей неотъемлемой частью новой униформы. Он смотрит в её блестящие в свете единственной свечи глаза, которые выдают с поличным её внутреннюю бурю, делая всю её умелую внешнюю конспирацию бесполезной: — Что я тебе говорил об опоздании? — Леви как бы ненавязчиво прикасается кончиком своего носа к её щеке, чтобы поближе подобраться к ушку, и шепчет следующие слова: — Напомни мне, Микаса. — «Опоздание есть нарушение дисциплины. За нарушение дисциплины полагается наказание... — она сглатывает, точно цитируя его слова, — незамедлительное и воспитывающее». — Именно так, — его руки плавно опускаются ниже, задевая тонкие кожаные ремни, и несильно сжимают ягодицы девушки, — незамедлительное... — Но, сэр, я ведь пришла вовремя. Это вас не было на месте, — зажмурив один глаз от доставляющих удовольствие своей лёгкой болью массажных действий ладоней капитана, говорит она, нарочно соблюдая субординацию наедине, заранее зная, что его это, несомненно, возбуждает. Он сильнее сжимает упругие женские мышцы, отчего Микаса шумно выдыхает, краснея. — Можешь забыть о снисходительности, — сквозь зубы рычит он, чувствуя, как сильно оказывает непосредственное влияние на возрастающую тесноту в штанах тихий голос Микасы в таком ключе. — Ты ведь сегодня так устала вправлять кости. — Не хочу, чтобы это повлияло на ваше наказание, — в ответ на его ироничную колкость съязвила она, и, прижавшись к его телу, поёрзала бедрами в его приватной зоне, пользуясь тем, что его руки более напористо сжимали её мягкие места. Ривай чуть отстранился, чтобы вновь посмотреть ей в глаза, что означало принять её вызов. Его руки тоже оставили своё «нагретое» место, теперь уже возвращаясь к тонкой женской талии. Одна рука поднялась к её лицу, и мужчина бережно провёл тыльной стороной ладони по её розовой щеке, убирая непослушные чёрные пряди волос. Он полностью погрузил ладонь в её мягкие волосы, притягивая к себе. Но Микаса резко повернула голову в другую сторону, оставив Леви в негодовании. Он стиснул зубы, прекрасно понимая, что девушка поддерживает его неординарные предпочтения. Её дерзкое неподчинение его воле окончательно разбило в нём всякие рамки, которые в действительности давно не сдерживали его. Ривай резко схватил её и швырнул на постель, моментально садясь на её бёдра во избежание сопротивлений и побега, который в любом случае окончился бы провалом. Леви наклонился к ней, хватаясь за ремни на её груди: — Зачем ты надела эти старые ремни? С новой экипировкой в них нет нужды, — находясь в опасной близости с её подрагивающими от сбивчивого дыхания губами, спросил он. — Тебе они всегда нравились, — полушёпотом сказала она, томно ожидая его дальнейших действий. Ривай медленно приступил к расстёгиванию небольших пряжек, без особого стеснения прощупывая тело девушки. Ремни старого УПМ действительно были небольшой приятной деталью их постельных игрищ, расправления с которыми всегда занимало много времени, что вызывало в теле обоих большее трепетание и похоть. Микаса, наблюдая за процессом, чувствовала тяжесть нависшего над ней мужчины, а её тело одолевали всё новые и новые волны жара, исходящие то ли от него, то ли от неё самой. — Леви, скорее... — выгнувшись в спине, прошептала она, не в силах удержать эмоциональный всплеск. Словно по её команде, мужчина расстегнул последнюю пряжку на её теле, рывком вытянул старые ремни из-под неё и выкинул куда-то за пределы их видимости. Ривай чуть привстал с неё, чтобы освободить её ноги от форменных чёрных брюк, которые, как он отметил про себя, идеально подходили её формам. Единственный ремень здесь, молния — и он профессионально стягивает эту вещь, с новой страстью больно хватая руками её бёдра, притягивая вплотную к себе, тем самым заставив её обхватить длинными ногами его в пояснице. Микаса послушно поддаётся, но теперь, будучи освобождённой от веса мужчины, привстаёт, чтобы помочь ему расправиться с его рубашкой. Она с удивительной ловкостью постепенно освобождает полюбившееся ей мужское тело, умело орудуя тонкими длинными пальцами. Когда последняя пуговица полностью освобождает его торс, она припадает губами к его шее и, прикрыв глаза, помогает окончательно стянуть мешающую рубашку. Леви не сдерживает звучного выдоха, когда её язык скользит по его мышце, и Микаса вновь прижимается губами к его коже, оставляя красную отметину. Она, не отрываясь от, пожалуй, своей любимой части прелюдий, залазит руками себе под чёрную водолазку, стремясь избавиться от вещи, в которой ей было невыносимо душно всё это время. Леви заметил её движение, и сам бесцеремонно проскользнул руками под одежду девушки, когда та покорно поднимает руки вверх, чтобы он помог ей освободиться. Более не нуждающаяся в эластичных бинтах грудь брюнетки полностью свободна, отчего та неловко отвлекает его внимание, приближаясь к его лицу. Микаса неспешно прикасается к его нижней губе своими, затем чуть отстраняется, облизывает сухие губы мужчины и вновь припадает к ним. Леви, сражённый наповал её непредсказуемостью, берёт инициативу на себя, обхватывая руками женское тело, чтобы усадить её на свои колени. Он прижимается своим ртом к припухшим губам Микасы, проникая языком в её рот медленно, словно растягивая удовольствие. Она тяжело дышит, отвечая на его открытость. С трудом оторвавшись от влажного поцелуя, Леви тихо спрашивает, проводя большим пальцем руки по мокрым губам девушки: — Ты принесла то, о чём я тебя просил? — Да... — кратко ответила она, указывая на сброшенные Риваем на пол собственные штаны. — В кармане. Мужчина аккуратно усадил Микасу на постель и привстал, чтобы достать нужную вещь. Затем, вернувшись, положил на край постели бинт. Микаса требовательно потянулась к нему, когда он вновь оказался рядом. Девушка одним лишь лёгким толчком в его грудь ловко опрокинула его на спину, усаживаясь сверху, будто повторяя всё то, что было ранее, с точностью до наоборот. Она наклоняется, чтобы поцеловать его в уголок губ, проводит языком по его щеке до самого виска. Леви чуть поворачивает голову, подставляя лицо для её причудливых ласк, пока всё его существо изнывало от нетерпения взять своё. Микаса целует область около его уха, проводит кончиком носа по его мочке, а затем соблазнительно стонет, нежно прикусывая его ухо губами. Она также совершает непристойные движения тазом, которые разжигают страсть в Леви, пробуждая все животные инстинкты, которые так сильно обостряются у Аккерманов. Ривай отталкивает предмет своего влечения от себя, чтобы поменяться с Микасой местами, и проворно подминает её под себя, после чего кусает её нежное плечо. — Тебе больно? — строго спрашивает он у неё, глядя в её расширенные зрачки от такого же прилива желания удовлетворить потребность близости. — Да, — невозмутимо отвечает она, проводя рукой по его плечу, — возьмите меня, капитан. Леви крепко хватает её запястья, одной рукой удерживая их. На ощупь находит моток бинтов, зубами разматывает его и обвязывает руки Микасе: — После ремней у тебя остаются синяки, — пытаясь говорить как можно сдержанней, поясняет он, — поэтому я подумал, что тебе можно выбрать кое-что помягче в качестве твоего... поводка. Ривай закрепляет свободный конец белой ткани на деревянной жерди кровати и встаёт на колени между ног своей женщины, чтобы узреть любимую фигуру его всегда голодных и неутомимых фантазий воочию. Ему хочется сорваться и отыметь её прямо сейчас, ведь она сама умоляет об этом, мучаясь последней тканевой преградой, которая неприятно липнет к месту, что так просит внимания Леви. Но он, вопреки своим и её желаниям, прижимается к ней с целью довести её разум до безумного вожделения. Ривай невинно ласкает её шею, опускается к ярко выраженным линиям ключиц, слегка покусывая бледную чистую кожу, и полушёпотом произносит: — Жаль, что ты не взяла свой красный шарф, — его низкий голос с лёгкой хрипотцой невероятно сильно действовал на её возбуждённое сознание, рисуя картинки предстоящего пламенного взаимодействия с его хозяином; её хозяином. — Эта тряпка так хорошо смотрелась бы на твоих связанных ножках. Леви ощущает результат собственных развратных слов, когда девушка невольно выгибается, сильнее сжимая бёдра, между которых удобно разместился Ривай. Он опускается ещё ниже, целуя плоский живот девушки с едва выступающими бугорками, но останавливается, почувствовав, что Микаса напряглась в ожидании. Леви поднимается к её лицу, пальцами обхватывает женский подбородок, чуть приподнимая его навстречу себе. — Микаса... Повтори свою команду, — он чуть улыбается и, приоткрыв рот, щекочет своим сбивчивым дыханием её пылающие щёки. — Ты же у меня плохая девочка. Микаса блаженно мурлыкает, когда Леви преднамеренно прижимается своим тазом к её, и даже когда её ощущения притупились под действием гормонов, она ясно ощущает эрекцию сквозь ткань его штанов, стремясь быть максимально ближе. — Трахните меня, капитан, — приподнимая туловище навстречу его, молит она, словно показывая ему свои будущие старания. — Я больше не могу терпеть. Он срывается с места, чтобы избавиться от форменных брюк. Девушка слышит звяканье его ремня, который он не сбрасывает на пол, как все вещи до этого, а оставляет на постели. «Ещё пригодится», — будто читая его мысли, промелькает у неё в голове, и Аккерман улыбается от этой затейливой фантазии, несмотря на его старания сделать её боль менее ощутимой с помощью бинтов. Звук падающей тяжёлой ткани знаменует о начале их совместной предстоящей ночи, и Леви вновь нависает над ней, требуя более изощрённого ответа: — Повтори ещё раз, дорогая... — водя носом у неё за ушком, приказывает он. Микаса жалобно выдыхает, обхватывая ногами его торс, подставляя себя его воле. Он рычит от её неповиновения, со сладостью понимая, какие муки доставляет ей воздержание от его мужского тела. Она противится ещё некоторое время, но затем сдаётся, сквозь полустон повторяя: — Трахни меня, Леви, — мужчина довольно выдыхает, опаляя и без того разгорячённую шею девушки своим дыханием. — Трахни меня грубо. Ривай усмехается, ловя её губы в самом страстном поцелуе, в то время как его руки со зримым нетерпением пытаются стянуть резинку последнего нижнего белья девушки. Но это заняло бы слишком много времени, да и её ноги намертво застыли на его пояснице, поэтому до их слуха доносится треск разорванной ткани, после чего комната наполняется протяжным стоном Микасы, когда Леви входит в неё без промедлений. Крепко связанные руки девушки не дают ей спрятать порыв чувств в царапании спины капитана, поэтому каждый толчок Ривая знаменуется стоном сквозь стиснутые зубы девушки. Леви держится за спинку кровати, когда та нещадно скрипит, грозясь рассыпаться по досточкам от каждого его движения. Сдержанность Микасы не приходится по вкусу мужчине, поэтому он замедляет темп, опуская свои руки на подушку по две стороны от головы девушки. Аккерман с трудом приподнимает веки, недоумевающе глядя на него. Леви слишком медленно, чтобы раздразнить её, входит на всю длину, пока Микаса шепчет, чтобы он начал быстрее двигаться. — Громче... — выдыхает он ей в лицо приказным тоном. — Кричи громче. Микаса ошеломлённо смотрит на него, и он, словно даруя ей шанс на своё исправление, начинает толкаться быстрее. Он слышит сперва её шепот, содержание которого ему разобрать не суждено, а затем нарастающие в своей звучности стоны, все приятнее с каждым разом ласкающие его слух. Он запрокидывает голову назад, срываясь на бешеную скорость, но не изменяя своему желанию доставить колоссальное удовольствие Микасе, которая так послушно выгибается под его чутким руководством. Он тоже не может терпеть, и гортанный стон из его рта предательски вырывается наружу, сливаясь в единую музыку с громкими криками его имени из уст Микасы. Из-под приоткрытых век Ривай наблюдает за крепко связанными бинтом ладонями девушки, которые в прошлые моменты близости так же сильно впиваются в его спину, когда он безжалостно пытает её любимым способом. — Ещё... — в страстном забвении шепчет она, когда Леви ощущает череду сокращений внутри её лона. — Я хочу большего, капитан. Ривай внезапно прерывает акт, несмотря на его незавершённость у обоих партнёров, с яростью развязывает руки девушки, и затем грубо разворачивает её, ставя в коленно-локтевую позицию. Жгучее желание затуманенного разума кричало о том, чтобы он завершил начатое, но ещё сильнее стучала в голове мысль о том, что строптивую женщину под ним необходимо подчинить себе, несмотря на то, что она и так находилась в его власти. Он провёл рукой по её нежной спине, пока она, подобно кошке во время течки, выгибалась в пояснице, требуя вхождения её избранника. Леви остановился на ягодицах, которые так жадно сминал некоторое время назад. Он размахнулся и с характерным звуком ударил девушку: — Я отымею тебя сегодня в каждом углу этой вонючей комнаты. — Да! — от удара мужчины по всему телу девушки пробежали мурашки, и она почувствовала, как трепетно отзываются внизу живота его слова. — Ты хочешь, чтобы я взял тебя снова? — поглаживая нежную кожу, спросил он, преследуя цель скорее вновь вытянуть из неё всё её грязные мысли, которые так заводят его. — Хочу, — попятившись назад, сказала она, нащупывая половой орган мужчины и подзывая его к активным действиям. — Накажите меня со всей строгостью, мой капитан. Ривай чуть отклонился назад и вновь звонким шлепком ознаменовал своё превосходство, оставляя красный след собственной ладони на нежной коже. Микаса сжала простыни в руках, сильнее увлажняясь от такого обращения. Леви, увлёкшись любованием тела своей возлюбленной, внезапно обратил внимание на играющие тени на стенах комнаты. Его разум озарила неоднозначная мысль, и он посмотрел на девушку с новым огоньком в глазах. Ривай плавно опустил руку на поясницу Микасы и спросил: — Тебе не холодно, Микаса? Девушка опешила, не понимая, к чему клонит мужчина, ведь он прекрасно знает, что внутри неё всё горит, желая вновь воссоединиться с телом капитана. Тогда она услышала, как Ривай ступил на пол, сделал пару шагов к своему столу, взял свечу и вернулся на постель, нависнув над дрожащей Аккерман. — Я сделаю твоё желание ещё более горячим, — приглушённо начал он. — Ты только потерпи. Капля горящей свечи скатилась по подсвечнику и упала прямо на бугорок изгиба позвоночника на спине Микасы. Она замерла в ожидании, ощущая, как капля за каплей растекается горячая жидкость по её спине, практически мгновенно застывая. Леви аккуратно разливал тающий воск по бледной коже, иногда поглаживая её свободной рукой для успокоения. Приятное тепло разливалось по её телу, и эти ощущения были настолько яркими, что даже жжение от расплавленного содержимого свечи было ничто по сравнению с ними. Плечи Микасы вздымались, и она запрокидывала голову, когда вновь растаявший воск поплыл по её коже. Ривай оставил подсвечник на прикроватной тумбе и пристроился на своём законном месте над Микасой. — Тебе понравилось? — прошептал он, прикрыв глаза и водя губами по свободным от воска областям кожи её спины. — Да, — покорно отвечает Микаса, понимая, что другого ответа мужчина не потерпит, да и соврать она не могла в столь откровенный момент. Леви вошёл не так быстро, как изначально, медленно продвигаясь вперёд и параллельно поглаживая руками изящный изгиб спины девушки. Он полностью прижался к ней своим телом, и как только она начала ускользать от него, решив начать долгожданный процесс самостоятельно, он больно сжал её грудь, запрещая двигаться без его разрешения. Леви не любил затягивать с приближением разрядки, но, когда рядом оказалась Микаса, все его ранние предпочтения сменились неведомым ему чувством наслаждения от подобного рода пыток. Каждый раз открывая в себе новые и новые потребности в близости с ней, он решил, что сходит с ума. Но по мере того, как Микаса внимала всем его причудам со всей своей серьёзностью и исполнительностью, он начал понимать, что по-другому секс со своей проблемной подчинённой невозможно представить во всех его красочных проявлениях. Постоянно желание брало над ним верх, и, вопреки всему здравому смыслу, он тащил её в ближайшее укромное место, раздевал и брал во всех возможных вариациях их положений. Микаса, давно привыкнув к долгой выдержке Ривая, тоже научила себя получать удовольствие от столь продолжительных актов интимной близости. Мужчина не давал ей времени «скучать», предпочитая постоянно менять позы или же для разнообразия применяя различные предметы обихода, чтобы держать под контролем действия девушки, не привыкшей к тому, чтобы он доминировал над ней. Но он знал, что ей нравится, когда он господствует, а она полностью покоряется его воле. Леви хрипло дышал Микасе на ушко, когда та наслажденно постанывала, иногда покусывая свои губы от неутомимых приливов собственной разрядки. Он скользил руками по её телу, прижимал её за талию к собственному торсу, вновь возвращался к её плечам, иногда целуя, а иногда кусая девичью кожу в особенные моменты страсти. Предчувствуя подступающую волну эндорфинов от близости завершения, Ривай грубо ухватился за мокрые волосы девушки, заставляя её сильнее сжаться. Несколько бешеных толчков — и мужчина падает рядом с Микасой, которая тяжело дышит, восстанавливая дыхание, и разминает кисти рук от долгого нахождения в одном положении. Он просунул одну руку под её спину, а второй обнял сверху, пригладив её слипшиеся от пота пряди. — Всё в порядке? — заботливо спросил он, тоже стабилизируя дыхание с ней в унисон. — Да, — тихо ответила она, чуть сползла вниз и уткнулась носом в его грудь. — Ты устал? Ривай удивлённо перевёл взгляд на девушку, которая смущённо рассматривала мышцы его живота, заранее зная, какими неудобными могут быть дальнейшие вопросы. — Тебе нужно отдохнуть, Микаса, — боясь довести девушку до болезненного изнеможения, ответил он. — Но мы не использовали ремень, — с жалобными нотками в голосе сказала Микаса, легко целуя его торс. — Завтра, — подняв девушку так, чтобы её глаза оказались на уровне его, ответил тот. И, ласково целуя её в лоб, дабы успокоить взыгравшие чувства, он прижал её тело к своему, натягивая на Микасу одеяло.***
Шорох простыней и лёгкое щекотание его кожи заставили Ривая открыть глаза. Моргнув несколько раз, убирая сонную пелену фокусирующегося зрачка, он посмотрел на Микасу, которая, судя по всему, вовсе не чувствовала себя сонной. Девушка сложила руки на груди мужчины, положив подбородок на них, и умиротворённо смотрела на капитана. — Наконец-то ты проснулся, — тихо пролепетала она. — Завтра уже наступило. Леви вопросительно изогнул бровь и вновь упал головой на подушку, прикрывая левой рукой глаза от слепящего света. Микаса плавно двинулась ему навстречу, невесомо касаясь его губ своими. — Просыпайтесь, капитан. Ривай убрал руку от своего лица, чтобы посмотреть в глаза юной Аккерман. Она глядела на него с нежностью, терпеливо ожидая полного отрезвления ума мужчины. Правой рукой он дотронулся до её коротких волос, нежно поглаживая по голове. Затем прикоснулся к её щеке, и она, прикрыв глаза, накрыла своей ладонью его руку, требуя ласки. Леви, погладив её румянец, двинулся большим пальцем к её губам. Он чуть надавил на её челюсть, чтобы она приоткрыла рот, и пальцем дотронулся до белых зубов, будто бы проверяя их остроту. Микаса с лёгким испугом посмотрела на сохраняющего спокойствие мужчину, который полностью сосредоточился на «осмотре» её маленького ротика, проникая глубже. Девушка прикрывает рот, когда его палец дотрагивается до её языка, и медленно начинает посасывать его, наблюдая за Риваем из-под прикрытых век. Он не прерывает развратных действий, всё так же рассматривая её губы; она знает, что он представляет, свидетельством чему служит его розоватый оттенок на скулах и томно произнесённое: «Ох, отродье...». Микаса не торопится, продвигается языком вдоль всей фаланги пальца, а затем открывает рот и так же медленно облизывает свои губы, вслед за чем вновь проводит кончиком языка по мокрому пальцу, завершая процесс. Ривай смотрит на неё в лёгком замешательстве, уже возбуждённый, но и не до конца пробудившийся. Микаса понимает это, и поэтому полностью ложится на него, накрываясь одеялом с головой. Леви закрывает глаза и чувствует, как девушка поцелуями спускается к его торсу, иногда возвращается назад, облизывая участки его кожи; особое внимание она уделяет многочисленным шрамам, полученным мужчиной ещё во время жизни в Подземном городе. Постепенно она опускается к его возбуждённому органу, и он сглатывает, когда ощущает её влажный язык на почти горячем участке его твёрдости. Микаса начинает свои действия, не спеша, в отместку за вчерашние мучительные промедления. Леви хочется задать более быстрый темп для её любовных ласк, но он лишь тяжело дышит, совершенно беспомощный против желания девушки. Он ощущает, как старательно она вбирает в себя его плоть, иногда целуя, ни в коем случае не касаясь зубами чувствительного места. Теперь уже свободными пальчиками слегка царапает его пресс, жаждет его пробуждения. — Достаточно, Микаса... — выдыхает он, прося её остановиться. — Иди ко мне. Он не видит её лица, но чувствует, как она, прекращая доставлять ему удовольствие, улыбается, борясь с желанием довести его до безумного завершения самостоятельно. Он рывком стягивает одеяло и поднимается, смотря на Микасу, которая тыльной стороной ладони утирает губы. Ривай отталкивает её на подушки и, как вечером ранее, размещается между её бёдер. Он наклоняется и впивается в её губы, отрывается, а затем вновь припадает к ним, сильно кусая нижнюю, более выступающую губу. Она пугается, но не смеет даже вскрикнуть, чтобы не нарушить план игры Леви. Маленькая струйка крови бежит по её увлажнённой слюной мужчины губке, скапливается в уголке, а затем не выдерживает и ползёт по щеке и шее, где Ривай пылко оставляет следы его страсти. Он замечает собственную оплошность и не раздумывая слизывает красную дорожку языком, проглатывая кровь своей жертвы. Таким образом Леви снова возвращается к прокушенной губе Микасы и настойчиво лижет её, словно дьявол, который упивается кровью девушки, хоть давно не невинной по его милости. Мужчина подхватывает Микасу на руки и несёт к столу, смахивает с него одним взмахом руки какие-то бумаги и усаживает её на него. Затем требовательно разводит ей ноги руками и присаживается на корточки, начиная целовать колени. Постепенно он переходит к искомому месту, сжимая мышцы её бёдер. Микаса смотрит на него опьянённым его животными ласками взглядом, дрожащей рукой прикрывая рот от удовольствия. Она чуть слышно дышит и, собравшись с силой, говорит: — Давай, Леви... — она нежно касается его отросшей чёлки, гладя его голову. — Войди в меня. Аккерман поднимается с колен, плотно прижимаясь к Микасе, бережно обнимает её за спину, повторяет ей на ушко искушающим голосом «моё», и оттягивает зубами за мочку уха, потому что знает, как она это любит. Одной рукой он опускается к её копчику, придерживая её, и под свои любимые стоны начинает удовлетворять ненасытную девушку, которую сам приучил к постоянной потребности в сексе с ним. Её правая рука поддерживает его затылок, дотрагиваясь до на удивление мягких коротко выбритых кончиков волос, а чуть выступающие коготки левой руки слегка царапают сильную спину, оставляя уже свежие отметины, пока длинные ноги в скрещенном положении следуют за темпом Ривая. Мужчина сперва поглаживает её бёдра, а затем крепко сжимает их в своих ладонях, отчего на глазах девушки выступают слезы. Леви сильнее разводит ей ноги, делая угол проникновения более ощутимым. Он, уткнувшись в светлую теплую шею, слегка липкую от его недавних лобзаний, шепчет её имя, с каждым разом всё сильнее и сильнее вжимаясь в хрупкое на первый взгляд тело. Чернильница, мирно покоящаяся на столе, опрокидывается и скатывается на пол, разбрызгивая всё содержимое по деревянным доскам. Микаса медленно поворачивает голову, смотря на растекающиеся чёрные пятна, и её затуманенный экстазом разум посылает сигналы в голосовые связки. Она сквозь протяжный вздох говорит: — Леви... Там чернила... Мужчина не сразу поднимает голову с её плеча, увлечённый последними часами наслаждения Микасой перед серым будничным днём военного. Прикоснувшись губами к её плечу, он так же опьянённо смотрит на чёрную банку, поднимает руку к лицу Микасы и хрипло отвечает: — Не отвлекайся, — Ривай поворачивает её голову так, чтобы её рот был на уровне его шеи, — наслаждайся, и займись более полезным делом. Микаса следует за его рукой, и прикасается губами к его шее, на которой выступают жилки от мышечного напряжения. Девушка старается поймать темп Леви, и двигается ему навстречу, сжимаясь, когда он выходит, чтобы доставить ему вдвойне приятное впечатление. Он чувствует её усердие и одобрительно рычит, ускоряясь до почти нечеловеческой скорости. Нежные стоны Микасы перерастают в крики, которые Ривай пытается заглушить мокрыми поцелуями. Возбуждение достигает своего предела, и Леви едва успевает выйти, изливаясь на живот удовлетворённой Микасы. Томно дыша, она обнимает руками шею Леви, который чуть отходит, чтобы просунуть руку под чашечки колен девушки, и несёт её обратно к постели. — Сладких снов, — касаясь губами её плеча, говорит он. — Твоё наказание аннулировано. Микаса что-то сонно бурчит, отворачиваясь от него. Ривай подвигается вплотную к ней сзади и обнимает рукой, прижимая к себе. — Сегодня вечером я буду сверху, — обиженно заявляет она, приоткрывая один глаз. — Я это просто так не оставлю, — строго отвечает Леви, вдыхая дурманящий аромат женской кожи, который так запомнился ему. — Я знаю, — тихо отвечает Микаса, и Ривай по одному лишь колебанию тембра её голоса понимает: она довольна и счастлива.
