Ослепить тебя

Каждое прикосновение доктора Ганнибала Лектера необычно. Впрочем, может, это только так кажется доктору Алане Блум. Ведь сам Ганнибал личность крайне занимательная. Бывший хирург, практикующий психиатр, талантливый художник, музыкант и кулинар. Если бы он однажды к тому же станцевал, Алана бы не удивилась. Его губы касаются её губ, затем она ощущает их касание на мочке уха. Спустя мгновения, которые могут казаться вечностью, он дотрагивается до шеи. Иногда она представляет, что бы делал Уилл на месте Ганнибала. Она почти не помнит его улыбку, только печальный, порой опустошенный взгляд. Это причиняет ей боль. Она хмурит лоб, но ради собственного душевного спокойствия напоминает себе, что худшее - позади, что Уилл - не убийца, что он не в тюрьме. Если бы не все произошедшее, они могли бы начать отношения, и тогда он бы улыбался ей сейчас. Улыбка была бы счастливой, но порой застенчивой, и оттого забавной. Закрыв глаза и представив это, она улыбается, что не может остаться незамеченным для такого человека, как доктор Лектер. - Чему ты улыбаешься? - произносит он, и она чувствует кожей его тёплое дыхание. - Я.. - Она открывает глаза и смотрит перед собой, - просто так. Вновь закрыв их, она тянется к нему щекой, будто прося о любви и заботе, о спокойствии, о стабильности. Доктор Лектер возобновляет ласки. Его поцелуи нежные и медленные, они завораживают, они притупляют бдительность. Временами ей кажется, что он словно играет в какую-то игру. Его рука перемещается с ее бедра на талию, потом по груди к вороту рубашки, которую он ей дал, и Алана ощущает скрытую силу его рук. Не прекращая усыпляющих ласк, Ганнибал обнажает её правое плечо, вдыхает запах её кожи, целует ключицу, расстегивает пуговицы. Бережно и вместе с тем властно он кладет руку на её шею и с лёгким нажимом тянет, заставляя повернуться к себе, заставляя подчиниться, увлекая на простыни. Впрочем, Алана и не против. Иначе зачем она периодически остаётся у него на ночь. Он нависает над ней, неторопливо рассматривая лицо. Она смотрит на него снизу вверх и улыбается. Взгляд её голубых глаз полон доверия, и она так беззащитна в этот момент. Он наклоняется к её губам. Она поглаживает его бока, спину, надавливает на поясницу. Он проникает в её тело медленно и спокойно, также как когда-то проник в голову, наблюдая за реакцией, словно изучая, словно она - очередная марионетка в его жизни, случайно или не случайно встретившаяся на пути. Они занимаются любовью в его спальне, горит камин, и Алана не понимает, то ли им так жарко друг от друга, то ли это повышенная температура в комнате из-за горящего очага. К утру воздух в комнате остынет, и температура будет такой, какая бывает в доме Уилла постоянно, однако в доме Уилла они могли бы согревать друг друга, казалось ей, взаимными чувствами. Когда Алана находится сверху, Ганнибал придерживает её за бедро, а круговыми движениями пальцев другой руки ласкает сосок, делая это так изящно, будто заворачивает тонкие кусочки мяса для подачи на блюдо. Она ищет его взгляд, но сейчас Ганнибал отстранён, словно тоже думает о чём-то своём, и, кажется, что действует машинально. Наконец, заметив, что она ждёт его реакции, он улыбается ей, будто одобряет ее деятельность. Он включается в процесс, снова переворачивает её на спину и заставляет наслаждаться тяжестью своего тела. Он не ускоряется, он не торопится, он завораживает как змей перед броском на жертву, и Алана думает, что они могли бы не останавливаться всю ночь. Но он подводит её к пику удовольствия, и когда она на самой границе, замирает. Ей нравится, как звучит его имя, но теперь, прерывисто вдохнув-выдохнув, она шепчет, зажмурившись, с укором, почти с болью: - Ганнибал... Он ухмыляется, целуя её в губы, и возобновляет движения. Она пытается погладить его лицо, но он перехватывает её запястья, прижимает их к постели, будто она его пленница, будто её свобода (или даже жизнь) зависит от него. Он держит запястья вместе над её головой, но Алана уже не думает о том, что он ограничивает движения, что сейчас он держит её под контролем. В самом конце он отпускает ее руки и бросает взгляд на то, как она сжимает края подушек перед тем, как утонуть в захлестывающем удовольствии, и сам временно теряет контроль над собою.