Бей прямо в сердце

Я слышу крик. Тот голос. Он меня зовёт, Туда, откуда больше нет возврата. Мне кажется, я слышу голос тёмных вод, Безумие твоё мне будет платой. Nidhogg «Голос»

***

Я сижу за рулём чёрненького спортивного авто, припаркованного неподалёку от пешеходного перехода. Номера, да и сам автомобиль － залог того, что хранители дорожного порядка обойдут меня стороной. Белый день. Шумно и ярко. Центральная улица. На тротуаре полно торопливо идущих прохожих. Но мне нужен только один. Парень-горилла одетый в черную рубашку, заправленную в брюки, направляющийся в знакомый клуб. Опускаю окно и ложу локоть на двери авто, а руку на руль. Беру в пистолет с глушителем и, прижимая его к себе под грудью, просовываю между рукой и дверью. Лобовое стекло тонированное. На глазах солнечные очки. Агент 007, мать вашу. Снимаю предохранитель и в боковое зеркало наблюдаю. Жду, когда пешеходный светофор покажет зелёный. Вот. Хён приближается к машине. Сворачивает на зебру. До него два метра. Выстрел. Грузное тело падает на асфальт. Пешеходный переход окрашивается в красный. Поднимаю стекло. Съёбываю в туман.

***

Я сижу на диване, убивая время самым изощрённым способом － переключаю каналы на телевизоре. К слову, их 220, так что дохуя времени можно скоротать. Но где-то на десятом меня отвлекло нечто странное. Хозяин квартиры уже раз десятый со свистом в тапках пролетает мимо меня. Траектория его движения, примерно, как у сдувающегося шарика － хер угадаешь. Вот уже в миллиардный раз, это чудовище слетает с лестницы на кухню, как муха покрутится, подходит ко мне, посмотрел, кивнул сам себе, попиздил обратно в комнату. Спускается, идет к входной двери, берётся за ручку и задумывается о чём-то секунд на 10 и… Возвращается к лестнице. Задерживается одной ногой на первой ступеньке, разворачивается, идет ко мне. Поднимает руку и открывает рот, явно в попытке что-то сказать. Ничего не говорит, снова кивает и указательным пальцем делает движение «ща, погоди». Сваливает в туман. Слышу, сзади в баре гремит бутылками. Откидываю к ебеням пульт － тут неведомая херня творится! Чэн жадно глотает какой-то вискарь. Делает выдох, смотрит на меня. Я из последних сил стараюсь не ржать. Хэ Чэн － волнуется. Блядь. Нужно срочно проверить новости! Кажется, в Египте только что пошел снег. Ну, или в Тихом океане какая-то касатка выебла акулу, ибо я совершенно не понимаю, что тут происходит и какое бесстрашное насекомое укусило это чучело, которое явно пытается опустошить наш бар. Встаю с дивана, обхожу, и облокотившись на его спинку задницей и сложив руки на груди, жду. Когда же это существо, уничтожающее выпивку, скажет то, что так сильно хотел. Либо отключится, прямо у бара от количества выпитого алкоголя. － Я должен тебе что-то сказать. － Ох, да ладно? － я открыто издеваюсь и еле сдерживаю смех. － Блядь. Короче, － подходит ко мне, вытягивает из кармана коробочку, открывает её, － вот, как-то так. Я ржала, как истеричка. Плакала. Смеялась. И била рукой по спинке дивана. А этот помидорка стоял, как вкопанный. Статуя с коробочкой на согнутой руке в четкий угол девяносто градусов, по которому можно сверять транспортиры, и тупым взглядом, устремленным куда-то вперёд, терпеливо ждала. Но, не выдержав, Чэн закатил глаза и произнес, не меняя положения и потом, смотря, всё так же, куда-то «не на меня»: － Если ты не прекратишь ржать, я надену его на труп!

***

Чэн сидел за своим столом. Я напротив него. Между нами три придурка, которые явно хотели сдохнуть — ржали как припадочные и держались за животы. Юль вообще стоял на коленях перед диваном и пускал в него слюни-сопли-слёзы и издавал звуки, уже мало напоминающие смех. Смеялся даже Хуа Би. Брутальный здоровяк Хуа Би, блядь — человек моя-серьёзность-самая-серьёзная-из-всех-серьёзностей — смеялся, что б вы понимали! Не в курсе, что сейчас испытывает придурок, сидящий за столом, но я откровенно в бешенстве, ибо надевать ЭТО мне пришлось. — Чэн, либо они заткнутся, либо ты их застрелишь. Потому что, если этого не произойдет, я каждому из них отпилю яйца своей пилочкой для ногтей. Теперь смеётся и Чэн. Он еле сдерживался до этого момента. А теперь угарал с остальными. Я, как солдат по команде «кругом», разворачиваюсь на пятке в сторону двери и слышу писклявый от смеха голос Юля: — Да не злись ты. Только ответь. Почему тот, кто подарил ЭТО, всё ещё жив? — Недостаточно физподготовки, блядь! — развожу руки в сторону, а этот пиздюк снова пускает слюни в диван. Новая волна смеха прокатилась по кабинету. Вот сейчас я себя не чувствую шутом, я определённо клоун. Клоун с ошейником, на котором висит кулончик из платины в виде косточки с выгравированными инициалами «HC». «He Chang» — имя, блядь, озабоченного собственника, которому я сейчас хочу отпилить голову, а после приступлю к яйцам угарающих смертников. — Ладно, давайте к делу. Я вас тут не для смеха собрал, — выдавливает Чэн, а Юль тем временем перетекает на диван в почти сидячее положение, — сегодня в «Starset» собираются владельцы всех клубов. Би усиль охрану, а сам с ребятами патрулируй по периметру. И чтоб без происшествий. Викки, ты будешь со мной, в качестве личной охраны. Всем всё ясно? — Да, — ответил Би и похлопал Юля по плечу, — поднимайся и за мной. Хён и Чоу, вы отправитесь в клубы и предупредите всех. Нужно собрать людей, не ослабив при этом охрану остальных заведений. Я позвоню отдыхающим ребятам.  — Отлично. Точка сбора «Starset» в 18:00.

***

Чэн сидел в VIP комнате клуба, оборудованной специально для таких посиделок. Комната с тусклым освещением. В каждом углу камеры видеонаблюдения. По центру длинный стол, во главе которого кресло с Великим покровителем шлюх и наркоты. По бокам — рабы. Ладно, к чёрту иронию. Я стою за спиной «крёстного отца». Да-да, я обещала без иронии. Я стою за спиной Чэна. Обстановка напряжённая, что аж стволы подрагивают в кобуре. Правая рука наготове у чехла с ножом, закрепленного ремнями на бедре. — Чэн, в этом городе, если клуб не принадлежит тебе, то находится под твоим покровительством, независимо от территории. Твоя сила и власть в данной сфере безоговорочная, но… — заговорил «свинка», сидящий подле Чэна. Я расстегнула чехол и положила руку на нож, как только Хэ перебил его: — Нет никаких «но». Пропавшие девушки будут найдены. Вас это никаким боком не касается. Все работают в прежнем режиме, только с усиленной охраной. — Происходящее подрывает твой авторитет, не думаешь? — заговорил вновь Пятачок, непозволительно повысив тон на царя. Я за долю секунды преодолеваю расстояние между мной и владельцем самого крупного клуба после наших — Чу Сяоем. Стою за спиной, держу нож у его горла и чувствую, как он замер. Кажется, даже затаил дыхание. Мужчина не из пугливых с рожей поросёнка, никогда не трусил и не прятался за спинами охранников, вызывал к нему уважение, но при этом его нос, напоминающий свиной пятачок, вызывал улыбку. Вот и сейчас, он не испугался и высказал то, что крутилось на языке остальных владельцев клубов. Он не боялся Хэ и уважал его. Но никогда не злил — признак не слабости, а ума, как я считаю. И сейчас он не испугался, но замер. Знает, что без приказа Хэ, холодное лезвие даже не дрогнет в моей руке. — Отзови свою шавку, Чэн. Тебе нас не запугать! — подал голос, сидящий напротив Сяоя, Гак Сун-Лин — тоже владелец одного из клубов, только намного тупее, чем Чу. «Охуеть, ты дерзкий!», — думаю я, — «давно не умирал?» Не успел Сун-Лин продолжить, как одно резкое движение руки, и он опрокинулся назад вместе со стулом, издав при этом протяжный крик — я метнула нож, четко ему в плечо. Чу Сяой облегченно выдохнул. Обхожу стол со стороны остальных сидящих. Медленно. Каждый, спиной ощущая моё присутствие, напрягается и расслабленно опускает плечи, как только оказывается на безопасном, по их мнению, расстоянии. Они не понимают одного — в этом городе нет безопасного расстояния между ними и Хэ Чэном. В комнате висит тишина, которую нарушает стук моих каблуков и тяжёлое дыхание раненого. Гак лежит на боку, прижимая рукой раненое плечо. Ногой разворачиваю его с к себе лицом и прижимаю к полу, нагибаюсь. Раздаётся протяжный стон, который переходит в крик, как только я начала медленно вытаскивать нож. Мужчина бился в агонии, в кровь сдирая ногти о пол, но не смел коснуться меня или прервать действо. Вытерла кровь о его же рубашку. Вернула нож в чехол и заняла привычное место за спиной Чэна. — Может, что ещё хотите сказать? — прервал тишину Хэ, но никто не отозвался, — тогда все свободны. Никто больше не осмелился сказать хоть слово. Медленно поднялись со своих мест и покинули помещение. Двое помогли выйти раненому смельчаку. Как только комната опустела, я подошла к Чэну. Он схватил меня за руку и притянул к себе. Усадив на колени, сказал: — Ты была великолепна! Жаркий поцелуй наполнил комнату томным дыханием, а чуть позже и моими стонами. Список эротических воспоминаний пополнился ещё одним столом.

***

Яркая цветомузыка, какой-то всеми известный диджей, играющий популярную музыку, огромный танцзал с кучей пьяной и «убитой» молодёжи, пьедесталы и балкончики с сексуальными полураздетыми виджейками, столики с кожаными диванчиками, огромный бар и VIP комнаты с «особыми услугами» — самый престижный и дорогой ночной клуб города, принадлежащий Хэ Чэну — «Starset». Я стою у двери в кабинет, облокотившись на стену. Рассматриваю заведение и не понимаю, что тут такого охренительного, от чего все прут именно сюда. Ну, кроме выебонов. За дверью Чэн раздает распоряжения охране. Я жду его. Ко мне подходит какой-то парнишка: — Простите, мужчина у бара просил Вам передать эту записку, — и протягивает мне бумажку. Я выглядываю за его спину, пытаясь отыскать того самого смельчака, проигнорировав протянутую руку, но парень продолжил: — А его там уже нет, он увёл куда-то мою девушку. Возьмите, пожалуйста, мужчина сказал, что убьёт её, если не выполню приказ. Парня трясло от страха и, как только я взяла бумажку, его и след простыл. После прочтения содержимого записки, затрясло уже меня. Только от гнева. Я вынеслась со скоростью света из клуба, пытаясь отыскать хоть одного подозрительного человека. Но всё было тщетно. Следовать указаниям записки — единственный выход узнать правду. «Чэн использует тебя. Если хочешь доказательств, будь через час в указанном месте. ХХХ»

***

На месте я была точно через час. Подхожу к указанной в записке машине. Открываю дверь, сажусь и замираю. — Советую вести себя тихо. Издашь хоть звук — выстрелю, шелохнешься — выстрелю, если поняла слегка кивни. Я кожей чувствовала холод оружия. Всё тело дрожало. Но не от страха, а от понимания, что голос принадлежит человеку, прикрывавшему этот долгий месяц, мою спину. Сзади сидел Хён и держал пистолет у моего виска. Я легонько кивнула.

***

— Человек, который ждет тебя, не приемлет неповиновения. Не смей даже голос подать, пока не позволит. И главное. На него нельзя смотреть. Рожу в пол и пошла, – предупреждал мой бывший товарищ. — Я лично убью тебя, шакал, — прорычала я сквозь зубы и вошла в кабинет человека, чья власть в этом городе не имела границ. Я остановилась напротив стола. Рожу в пол? Ха! Я зашла с гордо поднятой головой, но взгляд опустила. Представление начинается. — Ну, здравствуй, невестка. — Хэ Вэй, — сказала я и подняла взгляд на отца Чэна. — Чэн задумал что-то серьёзное. И ты ему скоро будешь не нужна. Понимаешь, о чём я? Он всё подстроил. Вот фотографии, где мой сыночек с людьми, что напали на отель, в котором ты находилась с отцом в тот вечер. Ещё фотографии с небезызвестными тебе людьми, и последние фотографии с пропавшими девушками, сделанными после их пропажи. А тебя он использует в качестве оружия. Он не понимает — сила не есть власть. А страх далёк от уважения. Ты поможешь мне разобраться. Теперь работаешь на меня. Сегодня возвращаешься, будто тебя здесь не было. А завтра жду ровно в обед.

***

Кажется, я впервые удовлетворена тем, что вижу в зеркале. В отражении на меня смотрела девушка, одетая во всё чёрное: зауженные брюки, майка, кожаная куртка, ботинки на шнуровке — скажем-гудбай-каблукам, волосы, выкрашенные в иссиня-чёрный, убраны в конский хвост, такой родной ремешок на шее и кулончик с инициалами человека, которому я принадлежала и душой, и телом. Принадлежала до этого момента. Я сняла предмет, указывающий на хозяина. Спустилась на первый этаж и положила «ошейник» на кофейный столик. Рядом лежали подаренные пистолеты и записка с одним единственным словом: «Прощай». Выйдя на улицу, я знала, что больше не вернусь в квартиру, которую привыкла называть домом — отныне, там жил мой враг, имя которого — Хэ Чэн.