Глава 14. Они продавали нас
24 апреля 2019 г., 14:11
Глава 14. Они продавали нас
Якоб сказал, что снег схоронил всё. Недаром в Японии, заметил он, именно белый, а не чёрный — цвет траура. Белый не имеет оттенков и стирает любые другие цвета, подобно ластику. Снег, белый и чистый, падает с неба, покрывает землю и могильники, скрытые под ней. Матсу казалось, что он ощущает запах разложившейся плоти. Конечно же, ему только казалось. Голова кружилась, снег шёл всё стремительнее, рябил в глазах, превращая картинки в мелькающие нечёткие кадры. За сутки на оцепленной поляне эксперты обнаружили больше двух десятков захоронений. Обследовали хижину в поисках следов или отпечатков; результатов не было. Настроение в участке было мрачным, а журналисты за стеклянными дверьми требовали свежей крови. Слухи разлетелись моментально, обвинения в бездействии и интервью, данное четой Хьюго, могли поставить крест на карьере Карла Юхансена. Несмотря на спасение маленькой Элин, её родители рассказали о бездействии и беспомощности полиции, об отстранённости старшего инспектора и его незаинтересованности; масла в огонь подлили и бывшие волонтёры, решившие рассказать, что всё серьёзную работу проделали только они. Рассвирепевший Карл продержал Джима практически до утра. Допрос повторялся за допросом, и инспектора не удовлетворяло «внезапно вспомнил». Рассказ о шамане из Тромсё его также не впечатлил, а скорее завёл. Задержан был и Якоб, сделавший прогноз о могильнике и попавший в точку. Матса даже близко не подпустили к допросной комнате, поэтому он остался в коридоре, ожидая, когда Карлу надоест терзать Джима. Надоело ему нескоро, и когда Эндрюс вышел с подпиской о невыезде, выглядел он бледно и измотанно. В туалете его вывернуло, потом долго трясло. Матс был удивлён: он не предполагал, что Джим ранимее и чувствительнее, чем пытался показаться. Он был разбит морально и физически; силы оставляли их всех. — Как ты? — спросил Матс, когда припарковал машину у дома. — Нормально, — вяло ответил Джим и открыл дверцу. — Пошли, полковник. Хочу принять горячую ванну, напиться кофе, таблеток и лечь спать. Пока Джим был в ванной, Матс предусмотрительно убрал из аптечки успокоительные и заварил кофе. На требование отдать таблетки он отрицательно помотал головой. — Просто отдыхай, — попросил Матс и хлопнул друга по плечу. — Это намного полезнее успокоительных и антидепрессантов. Ты и так уже сделал всё, что мог. Только двери и окна закрой, ладно? Не нравится мне всё, что происходит вокруг твоей персоны. — А ты куда собрался? — спросил Джим, заволновавшись. — Я не хочу оставаться один! Джим забавно кутался в халат, его лицо осунулось, из-за чего чёрные глаза стали казаться ещё больше, и он напомнил полковнику потерянного ребёнка. Матс подался вперёд, крепко обнял его, ощущая дрожь чужого тела, и успокаивающе погладил по спине. Джим вцепился в него и доверчиво уткнулся лицом в плечо. Матс пожалел, что они не могут лечь и уснуть вместе. — Мне нужно к Карлу, — ответил Матс максимально спокойным голосом. — И не смотри так, Джим! Ты видел, что творится у участка? Журналисты смешали Карла с грязью, они жаждут крови. Это неправильно. Сейчас только выгуляю Бекки, потому что тебе из дома выходить нельзя. Мне нужно подробно рассказать Карлу обо всём и о твоём прошлом тоже. Иначе он вцепится в тебя мёртвой хваткой, как сегодня. Видел, как он сдал? Карл словно постарел за одну ночь. Будучи человеком суровым и неразговорчивым, он никогда не выдавал своих чувств и эмоций, но Матс знал ещё после Тромсё — ему не всё равно. Он вкладывал в дела все силы, готов был принимать любую помощь, лишь бы докопаться до правды, и, как это обычно бывает, именно он в итоге и стал козлом отпущения для прессы и жадных до скандалов журналистов. Матс видел — Карл начал пить. Он по себе знал, что это ни к чему хорошему не приведёт, и хотел помочь, насколько это было возможно. Джим тоже это понимал, но впервые по-детски не желал уступать. — Видел, да только что рассказывать? — устало спросил Джим, отстранившись. — Я сам ни хрена не помню, понимаешь? Всё всплывает туманными обрывками, а этот урод дразнит меня! Зачем ему нужно, чтобы я его вспомнил? Зачем он так рискует? — Я не знаю, чего хочет добиться от тебя убийца, поэтому и прошу закрыть все двери и окна, — сказал Матс. — Хорошо? — Ты и не пытаешься понять, — ответил Джим, и в его голосе прозвучал укор. — Ты был лучшим в своём деле, почему ты боишься заглянуть ему в сознание? Из-за одной единственной ошибки... — Из-за одной единственной ошибки погиб человек, — твёрдо перебил Матс. — Проехали. Джим поджал губы. За его капризами скрывался страх — сильный и липкий, проникающий в сознание и днём, и ночью. Паника охватывала медленно, но верно, и Джим отчаянно не хотел оставаться один. — Ладно, — сказал Джим и спешно добавил: — Но я кое-что узнал про университетскую компанию Джоны ещё до того, как нас вчера сдёрнул Карл. Считаю нужным рассказать. — Забудь о Джоне, — перебил Матс. — Он вообще не имеет отношения к этому делу! — Но он тоже наше дело! — не согласился Джим. — К тому же, он тоже лечился в центре, а мы даже не знаем, что именно там происходило! — Хорошо, и что же ты узнал? — устало спросил Матс, скинул куртку и налил себе кофе. Он понимал, что Джим не собирается просто так отпускать его, и сдался. Выслушать и потерять десять минут ради спокойствия друга он мог. Стоило надеяться, что Джим выговорится, выдохнет и потом спокойно уснёт. Спокойно, насколько это возможно. — Если Ларри и Матильда, которые своим вторым половинкам изменяют друг с другом, судя по всему, сказали тебе правду о своих тайных и длительных отношениях, то вот Карли Холл, преподаватель скандинавской истории, была не так честна! — сообщил Джим, падая на стул. — Я пробивал её родственников и... — Как? — с улыбкой спросил Матс. — У тебя и к полицейской базе доступ есть? — Не говори глупости, — ответил Джим. — Я работал на Фолка! Везде есть свои люди. Так вот, Карли Холл уехала из Осло спустя пять месяцев после самоубийства Джоны, и вернулась ещё через два. И еще через полгода после этого её мать усыновила полугодовалого ребёнка, которому на данный момент исполнилось пять лет. — Карли уезжала, чтобы скрыть беременность? — уточнил Матс. — Она родила, а потом её мать усыновила её же ребёнка? Она скрывает, что... — Что родила от Джоны! — заключил Джим. — Именно так я и думаю, да! — Почему же она скрывает? — спросил Матс, забыв о кофе. — Что в этом такого? — Это нам нужно узнать! — Хорошо. Я заеду к Карли Холл, потом к Карлу. Обещаю. А ты отдыхай! Договорились? — Ладно, — выдохнул Джим, сдавшись, и обнял полковника за шею. Выгуляв Бекки, Матс поехали к университету, где работала Карли Холл. Он оставил машину на парковке и прошёл к зданию университета, ожидая, когда закончатся лекции. Сигаретный дым успокаивал и, сидя на лавке в тени дерева, Матс думал, что игра их убийцы идеальна. Они нашли могильник не случайно, его им великодушно показали. Или не им, а только Джиму, но чего ради? Эндрюс несколько лет не жил в Норвегии, где крылась его связь с убийцей — вот, что пытался осознать полковник. Невольно вспомнился тот день две тысячи второго, когда Эдвард Гроуди похитил с улицы маленького Джима. Стоило ли искать ответы там, в изломанном и болезненном прошлом?.. Снега накануне намело много, но сейчас небо было ясное и чистое; Матс наслаждался приятной зимней погодой — так думалось лучше, да и требовалась небольшая передышка после долгих метелей. Через полчаса Карли Холл вышла из здания университета навстречу пожилой женщине и маленькому мальчику, которые прогуливались неподалёку от здания. Мальчик тут же бросился к Карли в объятия, она рассмеялась, обняла мальчишку, а тот принялся что-то активно ей рассказывать и показывать руками. Матс уже почти не сомневался, что ребёнок — сын Карли и Джоны. Затушив сигарету, Матс встал с лавки, отряхнул джинсы и направился к Карли, сопровождаемый только хрустом снега под ногами. Женщина заметила полковника, и улыбка медленно сползла с её лица. Что-то взволновано сказав матери и ребёнку, она указала им в сторону сквера, а сама направилась к Матсу. — Что вам опять нужно? — спросила она, решив не тратить время на приветствия и любезности. — Это же ваш ребёнок? — уточнил Матс, указав на мальчика. — Ваш и Джоны? Расскажите мне, почему вы скрываете, что родили от него? Бабушка Джоны, Фредерика, мечтает увидеть правнука. Именно для этого она меня и наняла. Карли нахмурилась и поджала губы.***
Джим так и не смог уснуть. Закрыв все двери и окна, как велел Матс, он лёг, полежал, повертелся и попытался расслабиться. Из-за закрытых жалюзи в комнате было темно, и Джим снова видел великана. Тот стоял у его кровати и звал, тянул уродливые руки и странно, неприятно выговаривал звуки. Не выдержав очередного наваждения, Джим встал. Потом позвонил Матс и рассказал, что Карли Холл послала его куда подальше, подозвала охрану и обвинила его в домогательстве. На территорию университета вход ему был закрыт, и хорошо, что Карл не поленился замять это дело на корню. Джим выдохнул и достал книгу Чейза, которую забрал из дома Джоны. Любовное послание оставила Карли, теперь он не сомневался, но прошли годы, любовь забылась, и женщина не собиралась идти им навстречу. Джим прижал книгу к груди и прикрыл глаза. Он старался представить Джону, как тот сидел и читал, наслаждаясь подарком любимой девушки. Джона продолжал для многих оставаться загадкой и тенью, но для Джима он уже стал чем-то большим. Он чувствовал: между ними много общего. Он пролистал книгу и заметил написанный на полях номер телефона. Немного подумав, Джим вбил номер в базу данных и увидел, что номер принадлежит Дэвиду Треллони, отцу Софи Треллони, чьи кости нашли в домике в лесу. По спине пробежал холодок. За окном уже окончательно стемнело, когда Джим вышел из ванной и прошёл на кухню. Дома было тихо, даже Бекки спокойно дремала в гостиной и не тревожила его. Джим сделал кофе и сел за стол, открыл ноутбук. Он листал последние новости, стараясь отвлечься, но не вчитывался, так как все его мысли были заняты обрывочными воспоминаниями детства. Звонок телефона показался слишком громким в ночной тишине. Джим лениво повернул голову, глянул на неизвестный номер и даже решил, что не будет отвечать. Но звонок повторился, и Джим обречённо выдохнул, опасаясь, что это полиция. Или Арве. — Слушаю? — неохотно ответил Джим. — Мистер Эндрюс?.. — голос был незнакомым. — Это Ян, из пятерых мстителей. Помните, вы давали мне визитку после допроса? — Да, я помню, — оживился Джим. — Что случилось? Хочешь рассказать что-то? — Хочу, но сначала помогите мне. Я был в кафе и засиделся, мне кажется... за мной следят, мистер Эндрюс. В зале я один, скоро закрытие, но мне кажется, что кто-то постоянно наблюдает. Мне страшно! — Называй адрес и сиди в зале, я скоро буду! — скомандовал Джим. Ян после того допроса был сам не свой. На расспросы отца он не отвечал, на лекции не ходил, вместо этого шатаясь по городу, а весь этот день провел в небольшом кафе за ноутбуком. Ближе к вечеру он ощутил пристальное внимание. Ничего конкретного — только кольнуло в спине, словно кончиком тонкой иглы. Осмотревшись, Ян убедился, что зал почти пуст, если не считать официанта, бармена и парочки у окна, но ощущение тревоги никуда не исчезло. Кафе скоро закрывалось, и уходить юноша боялся. За окном было темно, район немноголюдный, знакомых поблизости не было. Ян чувствовал, что на него постоянно смотрят. Звонить отцу он даже и не думал: тот бы не понял, стал бы орать и велел шустро идти домой. Полиции Ян не доверял, но в кармане очень кстати обнаружилась визитка Джеймса Эндрюса. Именно этот человек оказался тем, кому можно было позвонить. Время подходило к закрытию, и Ян всё явственнее ощущал слежку. Официант уже второй раз подошёл к нему, напоминая про время, и юноша был вынужден собрать свои вещи и покинуть кафе. Перед выходом он замялся, с тревогой посмотрел на ночную улицу, затем на уставшего официанта, и переступил порог. Он вышел на улицу, погрузился в вечерний холод и поёжился от пугающей тишины. Казалось, что этот шаг определил его дальнейшую судьбу: переступил — будь готов к последствиям. Ян остановился в свете единственного фонаря, неподалёку от остановки, и замер, опасливо озираясь. По спине пробежал холодок тревоги. Вдалеке залаяли собаки. Холодный ветер пробирал до костей, Ян дрожал и опасливо озирался, не зная, чего боится больше: оставаться в одиночестве или кого-то увидеть. Возможно, даже больше он хотел кого-то увидеть, чтобы не оставаться в одиночестве. А когда увидел — его сердце болезненно сжалось. Силуэт в тени Ян рассмотрел не сразу. Вокруг не было ни души, и Ян попятился, видя во мраке неподалёку от кафе мужской силуэт. По спине юноши побежали мурашки, он задрожал и бросился к пустующей дороге. Оглянувшись, он уже никого не увидел и, запаниковав, перебежал на другую сторону. Сердце колотилось как бешеное, хотелось кричать и звать на помощь, но кругом были лишь закрытые магазины, да гаражи. Ян осмотрелся, понимая, что помощи ждать неоткуда, и глянул в темноту: там точно никого не было. Однако внезапно за его спиной противно скрипнул снег, и Ян сорвался, бросившись по дороге со всех ног. Он слышал своё неровное дыхание и всё тот же звук — скрип снега. За ним бежали, его нагоняли, но внезапно впереди вспыхнул свет фар. Ян бросился прямо к машине, отскочив лишь в последний момент, когда водитель ударил по тормозам, и его машину занесло. Раздался скрежет шин, и Ян, сидя на снегу, увидел, как его преследователь скрылся в тени домов. Ему повезло — они оказались на разных сторонах дороги. А машина развернулась, подъехала к нему и резко затормозила. Открылась передняя дверь. — Садись! — крикнул Джеймс Эндрюс. — Быстро! Ян тут же подскочил и запрыгнул на сидение рядом с водительским. Джеймс выжал педаль газа, и они стремительно тронулись, удаляясь от злополучного кафе. — Он был там! — закричал мальчик. — Был, мистер Эндрюс! — Я видел, — сказал тот, сжимая руль до белых костяшек. — Я видел кого-то в тени. Можешь называть меня Джим. — Я хочу вам всё рассказать, — прошептал Ян и откинулся на сидении. Сердце всё ещё продолжало отбивать бешеный ритм. — Абсолютно всё! — Я слушаю, Ян, — ответил Джим, — говори. Ян повернул голову, долго и молча рассматривая своего спасителя. Набравшись смелости, он сел ровнее, выдохнул и заговорил: — Мы и правда не просто так решились на всё это. — Ян нервно облизнул губы и достал телефон из кармана. — Мы кое-что узнали и решили разбираться сами. Мы остались совершенно одни, мистер Энд... Джим. — Что вы узнали, Ян? — спросил Джим. — Впрочем... подожди. Джим глянул в зеркало заднего вида, убедился, что за ними нет слежки, и остановился у обочины. Неподалёку были жилые дома, больница, где горел свет, и Джим не испытывал тревоги из-за небольшой передышки. Он обернулся к Яну, понимая, что тому сейчас куда важнее его внимание и контакт глаза в глаза. — Они продавали людей, Джим, даже детей, — прошептал Ян, и его губы дрогнули. — Тех, которые потеряли рассудок, кто заперт в отделении для душевнобольных. Из палат устраивали комнаты, как борделях, иногда для игр, как БДСМ... — Стоп, стоп, стоп, — перебил Джим, поднял руку, прося мальчика помолчать, и выдохнул. — Палат? Ты говоришь о «Детях Соломона»? Это серьёзное обвинение... — Ты мне не веришь, — ошарашенно прошептал Ян, и в его взгляде отразилась обида, словно его предали. — Конечно же, ты мне не веришь! Мы же идиоты, малолетки, хотели всё разрулить сами, назвались мстителями... — Тише, тише! — перебил Джим и примирительно сжал его плечо. — Успокойся. Я верю, Ян. — Верите? Ну что ж. Мой отец, заведующий кафедрой нашего университета, посещал этот импровизированный клуб. — Тон Яна стал ядовитым и колючим, словно он выплёвывал каждое слово. — Он убил там девочку во время своих игр там. Ей было всего четырнадцать лет, Джим. А какие скелеты у тебя в шкафу? — Мне было двенадцать, когда меня похитили и на моих глазах убили девочку, — так же холодно ответил Джим, принимая вызов. Ян побледнел.***
— Где ты был? — встревоженно спросил Матс, когда Джим приехал к участку и попросил позвать Карла. — Я тебя ищу! Звоню, а ты не отвечаешь! — У нас новости, ты не поверишь... — рассеянно отозвался Джим, поднял на Матса взгляд и бросил тихое: — Извини, было не до телефона. — Он обернулся и поманил рукой стоящего в стороне Яна. — Ты не поверишь. — Ян? — узнал мальчика Матс. — Что-то случилось? — Ты не поверишь, — повторил Джим, — ты не поверишь. Карл принял их, и Джим рассказал о звонке Яна, о том, как взял машину у соседей Матса и доехал до кафе, успев перехватить мальчика. В комнате, помимо него, Яна и Карла, присутствовали Матс и молодой сержант. — И вы не попытались задержать или хотя бы увидеть человека, который гнался за Яном? — спросил сержант. Джим возмущённо глянул на него, затем демонстративно посмотрел на себя, намекая на своё не самое крепкое телосложение. — Задержать? — вскинул брови Джим. — Вы меня видите? — К тому же с ним был мальчик, — согласился Матс. — Джим отвечал не только за себя. Из-за того, что он не рисковал, Ян жив и здоров. — Это всё сейчас не так важно, — Эндрюс достал из кармана телефон Яна, — пятеро мстителей стали мстителями не просто так. Джим положил телефон на стол и включил видео: темное помещение, источник света — одна единственная лампа, на измятой старой кровати сидит и плачет девушка. Звуки тихих всхлипов отражаются от стен и кажутся неестественно громкими. Её руки привязаны к спинке кровати, на щеке расцветает огромный синяк, косметика размазалась, волосы растрепались. Вместо одежды — порванное белое платьице, колени разбиты в кровь. Ее рот залеплен скотчем, девушка плачет и качается странно, словно находится не в себе. К ней подходит мужчина, его лица не видно, он стоит спиной к камере. Сжав волосы девушки, он поднимает её лицо, чтобы было видно на камеру. Девушка совсем молодая, замолкает и смотрит на него с ужасом. Он достаёт из-под кровати биту и бьёт. Матс отвёл взгляд, когда картинка сменилась. Женские крики, отчаянные, громкие, до сорванного горла, вызывали дрожь даже у него. Звуки ударов, крики, отчаянные мольбы и сквозь это уже мальчишеский голос, умоляющий с ним этого не делать. Мальчик плачет, но говорит странно, заикаясь и не выговаривая буквы. Молодой сержант побледнел и отошёл к стене. Матс глянул на него с сочувствием — то ли ещё будет в его работе. — Кто эти люди? — спросил Матс, когда ролик закончился. — Пропавшие и нынешние пациенты психиатрического отделения реабилитационного центра «Дети Соломона», — ответил Джим. — А это их рекламный ролик. И это мы ещё не дошли до видео с детьми. Они составляли не базу данных пациентов. Они продавали нас, всех, кто проходил у них лечение. Меня продали Эдварду Гроуди в две тысячи втором, и я теперь даже знаю цену. Матс болезненно отвёл взгляд.
