На редкость паршивая ночь

Паршивая ночь, что ни говори. Считанный десяток септимов в кармане никак не сделает её лучше. Ха, да что такое десять золотых в столице всего Тамриэля?! Этого не хватит на нормальный перекус или ночлег даже в столь бедняцком заведении, как таверна «Всех святых», где я протирал штаны весь остаток холодного вечера. Хозяин великодушно позволил себе не обращать внимания на безденежного посетителя, занявшего дальний темный угол и молча кутающегося в теплый плащ. Или просто побоялся связываться — и без того наглое лицо молодого имперца, сейчас было мрачнее тучи и, поверьте, на это у меня были и более веские причины, чем предполагаемый ночлег в грязной подворотне под осенним дождичком. Разве я до сих пор не представился? «Бескультурщина для образованного жителя столицы!» — скажете вы. Пожалуй, лучше вам не знать, что я могу на такое ответить — настолько сокровенные обстоятельства о половой жизни дорогой мамы очередного умника могут пошатнуть его веру в доброе, разумное и вечное. По счастью, я не настолько циничная сволочь, какой могу быть, поэтому предпочту отмолчаться или просто уйти от назойливого собеседника. Но ради этой необычной истории, накрепко запавшей мне в память своим абсурдом и мистической нелогичностью, я, так и быть, сделаю исключение. Можете звать меня Форад. Нет, никоим образом это не имя или знак принадлежности к некой семье — скорее, просто псевдоним. Терральт — вот мое настоящее имя, и вот уже два года кряду оно вписано в некролог студентов Университета Таинств. Официально я мёртв для большинства людей, знавших меня на время обучения в этой богадельне. Лишь часть высокопоставленных магов Совета, включая самого Архимага и группу «Исполнителей» (эдакой тайной полиции при Университете), кусают локти, вспоминая, как некий свободолюбивый выскочка просто сбежал, обведя преследователей вокруг пальца. Из места, которое раньше срока можно было покинуть лишь вперед ногами. Ничего удивительного. Жизнь в стенах Университета не сахар, обычное сокращение обучающихся по причине отравления-самосожжения-экстремальной заморозки-разрезания надвое херово созданным порталом (список можно продолжить, хватило бы фантазии и криворукости в обращении с магией). Особенно назидательна история, приключившаяся с парнем, что учился годом младше при кафедре Школы Колдовства. Ему захотелось на даэдроте покататься. Одна нога и часть пальцев рук пошли даэдра на завтрак. Впрочем, не всё так плохо — процент потерь среди личного состава был мизерным. Пара-тройка идиотов в год. Естественный отбор, н-да. Не это сподвигло меня на побег. Свобода! Долгие и долгие годы я не задумывался, что таит в себе это слово, сокрытое за рядами магических печатей, барьеров и прочными стенами этой почти что тюрьмы. Маленький неразумный ребёнок, вбирающий в себя знания и навыки, столь пригодившиеся ему в дальнейшем. Я сам открыл этот чудный мир ночных улиц, звона монет из чужих кошельков, щелчков тихонько передвигаемых штифтов замка крепкой двери, отделяющего от желанной добычи. А руководство Университета и главы Гильдии Магов не могли допустить, чтобы «потенциально опасный маг-недоучка» разгуливал на свободе. Факт того, что сбежавший вполне контролирует свою магию и нарушил правила лишь формально, не проторчав в обществе их кислых рож всего-то лишний год, игнорировался на корню. И плевать — это уже этап пройденный! Настоящие проблемы ждали следом... Вор обязан быть вольным. Это его стезя и главный отличительный признак. Казалось бы, я тихо-мирно хочу зарабатывать на жизнь «теневым ремеслом» — мне это нравится, да и другого я не умею. Я сторонюсь гильдий, группировок, банд и всего прочего, не позволяю ронять лишнего слова даже с наводчиками, скупщиками и торговцами. Но куда же без пресловутой ложки дегтя? Когда поползли слухи, что из наиболее охраняемых домов, поместий и лавок стали исчезать донельзя дорогие вещицы, а мелких краж стало много, много больше — причём свидетелей днём с огнём не находили - пошли пересуды. Стража втрое более усердно стала патрулировать улицы, ловить подозреваемых, охранники-наёмники знатно подняли капитал, когда обеспокоенные богачи наняли их толпами, а сам Серый Лис залёг на дно. Глубокое и мутное, ведь Легион стражи в основном грешил на эту почти мифическую личность. Перестарался я с личностным обогащением, раз поднялась такая шумиха... Да и пофиг — награбленного хватало на самые хитроумные вещицы, здорово способствующие в нелегком ремесле рыцаря «плаща и дубинки» Я там упоминал Серого Лиса... Да, поспешу убедить вас, он существует. Ох, как же я желаю исправить это досадное упущение — но ведь я вор, а не убийца! Так вот, даже для меня было сюрпризом, когда люди из Гильдии Воров вышли на контракт, предлагая пополнить их ряды. Конечно, были ребята посланы далеко и надолго — небеспричинно, впрочем. Дело в том, что членство в гильдии Гильдия означает не только ненавистные мне иерархию и подчинение старшим, но и проблемы с финансами. Почти всю добычу ты будешь отдавать дуайенам и Лису, а остатков не хватит для покупки дорогостоящих инструментов как у подвластных Гильдии торговцев, так и у сторонних барыг. Зато рядовым ворам, в упор не замечающим такую систему, всегда готова пенсия и поддержка прочих членов Гильдии. Грёбаный цирк! С отказа начались проблемы. Понятия не имею, как они вычислили моих скупщиков, но большая часть отказалась работать со мной. Остальные взвинтили цены, а денег на контракты жалели. Почти на каждой вылазке то кирпич с крыши упадёт, будто невзначай, то стража будет смотреть в оба. Даже не знаю — эти упыри убить меня желают или заставить передумать? В конце концов, мне выдвинули ультиматум: в назначенный день в полночь явиться в Храмовом районе Имперского Города. Там-то и должна была решиться моя судьба. Госпожа Удача... Моя верная и единственная любовь во всех своих проявлениях (кроме плотского, но тут на помощь спешили местные проститутки) покинула меня, оставив без контрактов и со стремительно пустеющим кошельком. Может ли быть хуже? А уж вспоминая, что Гильдия Воров далеко не единственная, кто ждёт моего ответа на предложение сотрудничества... Им так сложно понять, что я и далее желаю оставаться в гордом одиночестве? Что воры Лиса, что головорезы этого грубоватого норда, представившегося безвкусным прозвищем «Ворон»... С таким-то богатым выбором я бы предпочёл напиться в хлам, найти уголок потемнее, наблюдая, как посыльные двух этих группировок перережут друг дружке глотки. Зачем? Во славу обладания мною, конечно же! Эх, были бы деньги на выпивку! Не подумайте, что я привык заливать все свои проблемы — просто каждому иногда нужна разрядка. Хотя сейчас пьянство могло бы меня и сгубить: на предстоящей встрече следовало быть готовым ко всему, вплоть до того, что воры захотят перейти к радикальным мерам. Серый дождливый вечер уныло протекал среди уюта таверны в размышлениях и планах. Треск камина с перестуком капель дождя по ставням убаюкивали меня. Я быстро провалился в дрёму — что было рискованно, когда таком месте ты сможешь убраться из трактира в случае чего. Но, когда я очнулся, проклиная себя за недопустимую ошибку, ничего противоестественного в помещении не наблюдалось. Поздний час разогнал посетителей, так что, кроме меня, бармена и пары-тройки завсегдатаев, снимавших здесь комнату, никого более не осталось. Подумывая, что пора бы и честь знать, проведя остаток времени в прогулках по Городу с целью обогатиться, я уже хотел было покинуть насиженное местечко. Не тут-то было... дверь шумно скрипнула, а отворивший её уже мерил тяжелыми шагами расстояние до барной стойки. Я инстинктивно потянулся к кинжалу под полой плаща. Обошлось, ибо облачённый в доспехи воин даже не смотрел в мою сторону. Что приковывало глаза к незнакомцу? Кроме его тяжелой двемерской брони, я мог видеть только спину и собранные в пучок волосы медно-пшеничного цвета. Когда тихий ажиотаж вокруг нового посетителя поулёгся, я продолжил осторожно пронизывать его облик глазами. Примерно моего роста блондин пока что обговаривал что-то свое с хозяином за стойкой — наверное, речь шла о снятии господином комнаты на ночь. Недешёвая броня и клинок в акавирском стиле на поясе совсем не смотрелись вместе с пыльной, посеревшей дорожной сумкой, перекинутой через плечо рядом с закрепленным на спине щитом. Изрубленным, словно парень только что с поля боя. Странно, на дворе четыреста тридцать второй год Третьей Эры, ни о каких войнах в Сиродиле давно уже никто не слышал, а до Чернотопья или Морровинда с их вечными проблемами не один месяц пути... Тогда почему в светло-зеленых глазах плещется неземное пламя, свойственное не простому наемнику, но герою, борющемуся с великим Злом? Я неплохо умею читать настроения и характер встречных по их глазам, считайте это бонусом к моим талантам в Мистицизме; ныне — прочитав много лишнего и необычного, когда он повернулся к залу лицом. Каково это — за один короткий миг, в сумбурной догадке, более схожей с видениями, опознать в чужом взгляде нечто непостижимо далекое, словно не принадлежащее моей реальности и в то же время — бесконечно знакомое, каждый раз видимое в зеркале? У незнакомца — мягкие черты, прямой нос и светлая кожа... может, бретон или полукровка? Не успел отвести свои, также зелёные (но более тёмные), глаза от его лица. Парень меня заметил... и направился в мою сторону! Скамп! Это все неспроста — если он пришёл за мной, шансов с одним кинжалом выстоять против латника нет. Хоть он и выглядит добродушно-простовато, надо быть готовым ко всему; даже к тому, что придётся обобрать идиота до нитки. — Эй, друг, здесь не занято? — весело отозвался незнакомец чистым и красивым голосом. Ну точно недалекого ума парень, даром что выглядит старше меня лет на десять. Ночью, в Храмовом районе, полном нищеты и мерзавцев, обращаться к мрачному человеку с луком за плечами и лицом, скрытым капюшоном? Не самые отталкивающие признаки, согласен; бывает и хуже. Допустим, пара-тройка злачных мест в Портовом районе уже бы от одного такого действия украсилась его остывающим трупом. Вот и самое дно. Но что вы! здесь Храмовый район, а мы культурные столичные люди... — Вполне свободно, — мягко протянул я мурчащим, с хрипотцой голосом. — Вам что-то нужно? — Ну, честно сказать, я сам думал, что вам нужна помощь, — с кислой миной на лице, поддерживая глуповатую улыбку, парень сел напротив. — Вы столь внимательно смотрели на меня. Да-а... Странные времена, и я совсем не расстроен, что столь многие просто так узнают меня на улице. Можете смело задавать свои вопросы и просить о помощи! Давай на «ты», эээ?... Интересная личность. Настроен дружелюбно, ведет себя странно. Может быть, из этой беседы и выйдет толк? — Форад, — с кивком, я освободил гриву каштановых с рыжинкой волос из-под капюшона, явив свое резное лицо, много попорченное щетиной и бледной худобой. — Занимаюсь всем понемногу. — А я Корнил! Корнил Стримлет! Неудобный вопрос, а «понемногу» это... как? Что? — Немного антиквар, чуть-чуть торговец, капельку художник. Сведущ в магии и разбираюсь в оружии. Творческая личность, так сказать, — правда, облаченная в пышные одежды из обманчивого шёлка, ложью являться не может. — Ого! А я, кстати, знаком с одним классным художником из Чейдинхола. Ты слышал о Райте Литандасе? — Нет. Я никогда не был в Чейдинхоле. Картины мои не увидишь простым взглядом, ведь я немножко маг, — зачем я продолжал пустую болтовню с этим чудаком? Да уж, скука - вещь страшная. — Ха, так он тоже был волшебником! — Корнил казался неиссякаемым фонтаном, плещущим чистим оптимизмом. — Видел бы ты его картины... Без преувеличения скажу — они движутся! - Надо думать, вы... ты здесь не одной живописи и ее обсуждения ради? — я решил перевести разговор ближе к делу. — Ну да, я вообще-то немного заблудился в Городе. В такой темноте даже дома перестаешь узнавать — застройка при реставрации немного изменилась? Да ну, бред — я тут вчера днем шел, все вполне знакомо и раздолбано. Казалось, видел знакомый магазинчик, так он закрылся на моей памяти еще два года назад! Дай, думаю, зайду в таверну «Всех святых», устроюсь на ночлег. — Ты нездешний? Я бы посоветовал снимать квартиру, так дешевле. Говорю на своем опыте. Кстати, — неожиданно я загорелся вопросом, — а именно ты, чем промышляешь по жизни? — Все-таки не узнал, — Корнил добро усмехнулся, немного замявшись. — Так даже лучше, только вот... прошу — не смейся. И лекарей не вызывай — с головой у меня всё в порядке. Я — Чемпион Сиродила. Чемпион... Орден Дракона? Что-то я о этих ребятах слышал — они были связаны с Тайбером Септимом. А может, он и был из этого ордена? Не надо было прогуливать лекции по истории в Университете. Значит, господин Стримлет — аристократ или другая крупная шишка, что объясняет у него наличие недешевых двемерских доспехов западного образца. Хитрость Джулианоса, да это же подлинник! Обычно все, что выдают за двемерскую броню — или привезено из Морровинда (но там слишком специфичный внешний вид, ни с чем не перепутаешь), либо собрано из металлолома все из тех же руин, раскиданных по соседним провинциям. А вот Настоящий двемерик стоит ТАКИХ денег... — Просто я свой доспех ещё того... не сделали, — смущённо прошипел в сторону рыцарь. — Бюрократы драные. А эбонитовые латы после битвы пришлось сдать в утиль... Эх... Чего о грустном — пиво будешь? — Спрашиваешь ещё! только вот у меня за душой монет десять, не более. — Угощаю. — По рукам! Корнил оказался и впрямь отличным парнем. Даром что по-детски наивен и вообще пенек. Мы травили байки, а я показал этому Чемпиону, как легко и быстро напиться в хлам, смешивая вино и пиво. Между прочим, это целая наука! Понятно, что мне следовало развеяться для предстоящего дела — только вот как один вор-фрилансер будет пьяный противостоять целой гильдии, понятия не имею! Но от чего бежал Корнил, раз пытался забыться в выпивке с абсолютно ему незнакомым человеком? И эта мелькающая в его глазах боль; тщательно скрываемая печаль от пережитого, чередуемая то с веселыми огоньками, то с необъяснимо яростным пламенем... — И т-тогда я открыл глаза. А на кровати... — выдержав тревожную паузу, бретон продолжил. — А на кровати сидит мужик, весь в черных тряпках и такой мне грит: «Т-ты! Спишь слишком крепко для убивцы!» И-к! Ну а чё — в одеялко закупуталси и начал орать, аки резанный. Тот как-то с лица сник разом. Можт, того — он дверью ошибся? Что сказать — выпивка сближает людей много лучше, чем общие враги. Спустя час-полтора мы сидели вдвоем в полностью пустом зале таверны, пьяные в дугу, и радостно горлопанили почем зря, презрев тихо-мирно сопящего на раскладушке за стойкой хозяина. Да ладно, он и не к такому привык! Остальные посетители либо разбрелись по домам, либо ушли по комнатам. Чувствовалась в Корниле крестьянская жилка, словно он был фермером, долгое время проведшим в кругах образованных, и многое оттуда перенял. Как знать, может, это было правдой, ибо биографию Стримлета я предпочел не выведывать. — О, это ещё что! Вот у меня один однокашник был в Университете - парень, ващще! просто дока Школ-лы Колдовства. Ну, как-то раз, курсе на... тэк — девять, плюс три «началки», плюс-с десять... минус один... Ага, на курсе седьмом, нам было лет по девятнадцать-восемнадцать. Ну, эт, как постарше говор-ли: «Пиздюшата-индюшата». Пир закатили — на весь мир! — по наитию поняв значение этих слов, чокнулись и осушили по кружке, после чего я продолжил. — Ну там как, в Универе алкоголю было взяться негде, разве-что я спиз... эээ... у преподавателей выторгую. Так нам алхимики-молодцы по два бочонка самогона. А с девками проблем-с решили изящно: кто мог, тот призвал. Ма-а-агией всмысл! — Чё?! — припух Корнил. — Дэйдры, серьезно?! — А то-о! Этот шкет, помницца, в тот день девственность тю-тю. Со святошей золотой! Гремучий стыд — что я тогда такое говорил?! Это, замечу, не самое страшное из сказанного, благо, происходило не со мной. Отдышавшись от смеха, продолжили: — А клёвая эта штука - магия! Я вот её вообще не понимаю. В детстве что-то такое начало... колобродить, но отец запретил, — вздохнул Корнил. Ради приободрения я похлопал его по плечу: — И правльно сделал! С вам, бретонами, так: глазом моргнуть не ус-спеешь — очередной кудесник в очереди! А распиздяя того, что с святошей куролесил, даэдрот... того-этого... съел! — Даэдроты-упороты, — невозможно было понять, уткнувшийся лицом в ладони Корнил: плачет или смеется? — Ох, су-ука, ебись оно в три прогиба! Когда природа взяла своё, и мы в переулке созерцали стену таверны, стоя под умиротворяющее журчание двух ручейков, Корнил, нежданно-негаданно, загорелся идеей: — Слушай, Форад... Ты не подумай, что я тут так бахвалюсь. Я же и впрямь... герой? Только, почему я герой? В один миг, все так завертелось — не успеваешь ничего понять. Мартин, Кватч, амулет этот, Врата... Еще чуть-чуть, и я точно с ума сойду! Мало слушая его бред, я прикидывал, сколько сейчас времени. Не хотелось бы опоздать на встречу с посыльными Лиса, но вот просто так бросить Корнила... Нет уж, когда я пьяный, в мире становится на одного поборника справедливости больше: что же это за фигня, я тут развлекался за чужой счет, а потом сделать благодетелю ручкой и свалить? Не дело! — Красивый город — Кватч. Слышал я о нем, — под непонимающим взором Стримлета пропел я оду этой прекрасной жемчужине западной Коловии. Да уж, там-то точно будет где развернуться такому вору, как я! — ...я ведь хочу быть полезным! Так что? — закончил свой длинный рассказ Корнил. Рассказ, который я благополучно и опрометчиво прослушал. — Слушай, дружищ-ще! Есть тут одна проблема. Ты как-никак о Гильдии Воров, едри её к даэдрам, слышал? — Ну, что-то, как-то... Я в целом воров не очень люблю. Хотя, может, они по другому зарабатывать не могут? — Еще как могут, поверь мне! — уже у дверей таверны, на обратном пути, мою голову посетила блестящая идея. — Только вот заработать они хотят на мне. — Это как? — Ну я же антиквар! У меня много связей, я знаю наперечёт все дорогие безделушки у своих друзей! Это им и нужно, — в такую отмазку поверит разве что ребенок, но пеньку и того хватило. — Выведают все, что им надо, и... — Ограбят? — Корнил мигом посерьёзнел. — Их надо остановить! — Точно! Мы будем др-раться! Только мне нечем, — после громогласного рыка, тихо-тихо добавил я. Да уж, с кинжалом много не навоюешь, а старый, слегка ржавый меч, что был со мной очень долгое время, я сбагрил в ломбард, когда кошелёк начал пустеть. Почему бы мне в такой безденежной ситуации не воспользоваться умениями к карманным кражам? Кто сказал, что я не пробовал? Только вот последнюю неделю я безвылазно торчал в Храмовом районе, где точно не срезать кошель потяжелее. Со стороны Портового района меня прижали воры. Стража патрулировала весь город, имея на руках ориентировки с моими данными и портретом, как бы это парадоксально ни звучало, переданные им самим Лисом через третьи руки. «Серая собака», как я окрестил про себя главу Гильдии, либо хочет в свою коллекцию воровских талантов еще одну жемчужину, либо намерен избавиться от конкурента, способного заткнуть за пояс всю его богадельню даже с ворованными артефактами Ноктюрнал. Запертый и отчаявшийся, а теперь быстро трезвеющий на холоде в компании странного незнакомца, я готовился совершить самый идиотский поступок в жизни. — Нечем... Да и пофиг! Пошли скорее, пока наглые воришки не разбежались! — призывно махнув рукой я повел Корнила вглубь кварталов. Благо тот, по воинской привычке, с оружием не расставался, даже когда отходил по нужде. — Вот и я скачу к тебе, чтоб дать веселых пиздюлей! — едва не вприпрыжку, прокручивая в голове мотив этой приедающейся песенки я несся вперед Чемпиона, подгоняемый вслед его хихиканьем. Нет, винные пары там тоже играли роль немалую. — Нет, ну то, что после Дагона так быстро район восстановили — это круто. Всегда бы так. Полстраны сожгли, а никто даже пятку не почешет, хотя бы руины Кватча разобрать! — время от времени Корнил бубнил что-то себе под нос. Но для холодеющего от страха вашего покорного слуги в тот момент почти ничего не имело значения. Здесь и сейчас! Здесь и сейчас решалась моя дальнейшая свобода! Когда в свете неяркого фонаря узкой боковой улочки выдвинулись три-четыре разномастные фигуры, я уже был готов ко всему. Но, к тому, что эти ублюдки перекроют своими силами улицу еще и за нашей спиной — нет. — Они сзади, — мрачно заметил Корнил. — Да я уже понял. Не спрашивай — как. Глаза на жопе выросли, наверное, — со столь же постным лицом отвечал я. — Так, чур, я первый им мозги промою. Если полезут бить кулаками — ломай лица в ответ. Ты в броне, так просто тебя не отпинать. Если же... — Да понял я. Мало народу, что ли, за свой век поубивал? — вздохнул таинственный герой. — Форад явился, не поджав хвост?! — вперед из встречающих вышел редгард в простецкой кожаной куртке. Наверняка, дуайен. — Ага, а дружка привел, чтоб одному не стрематься при вступлении в нашу большую и дружную семью? — Как интересно. Это так теперь оглашают «предложение, от которого нельзя отказаться»? Слишком уныло. И ответ мой неизменен. — Па-анятно, — недобро протянул дуайен. — Хоть ты и зарекомендовал себя мастером своего дела... ты, сука, самый тупой кретин, которого я когда-либо видел! Форад, мой хозяин так просто никогда не отступается! Лис всегда получает то, что ему нужно! И... — Лис, Лис, Лис... Это тот ряженый придурок, что покровительствует нищим? Странно, что при его-то заработке нищие до сих пор не ходят в парче и золоте, — я просто захлёбывался сарказмом, при этом чувствуя, как кольцо вокруг нас смыкается. — Интересно, почему? Может быть, не Серый Лис служит бедным и обездоленным, а ровно наоборот? Скрежет зубов послужил прекрасным подтверждением правильно затронутой струны. Что же будет дальше? Хилые воры возьмутся за оружие? — Эх... Кончай их, ребята! — переулок ощетинился с двух сторон сталью. — Живьём надо бы брать! А если что, трупы тоже сойдут! — Размолотим! — крикнул кто-то особо шустрый, но не особо одаренный умом. Лёг он, кстати, первым, пока Корнил не вооружился изогнутым мечом и щитом, воришка попрощался с прямотой своего носа, топором, коим был вооружен, и хорошим самочувствием, вследствие сотрясения мозга, недели так на три. Удар латной перчаткой — хана со знаком качества! — Прикрой меня! — бросив это Корнилу, я, поняв всю бесполезность кинжала, бросился вооружаться... несчастным фонарным столбом. — Ну что, господа свинопасы, тунеядцы, воры и алкоголики... Щас вам господин Чемпион таких пиздюлей вставит — в жизнь не забудете! — раскачивая неустойчивый столб, за несколько секунд я почти извлёк его из растрескавшейся мостовой. — А-а-а-а! Я твой столб фонарь шатал!!! По-молодецки раскручивая увесистый такой столб над головой, обрушил его на первого попавшегося вора. С прощальным звоном стекла фонаря, хрустом и хрипами, тот опал, как озимый. Переулочек с парой выходящих на него окон превратился в тёмный (ибо единственному источнику света в нем пришла пизда, с моей-то подачи), абсурдный, шумный и кровавый ад. Дешёвое и короткое оружие оружие гильдийцев было бесполезно против прочных лат Корнила и его видавшего виды щита, а вот близкородственный катане клинок товарища, кромсал неумех в боевом деле напропалую. Несчастные даже не сразу сообразили в ночной кутерьме, что столкнулись с противником, много более готовым к битве, чем одинокий ренегат Форад. Даже я сам не ожидал от Стримлета такой прыти. Он мог быть в двух местах сразу, бить мечом и щитом одновременно, пинать врага в болевые точки, откидывать неосторожных на землю, выбивать оружие. Трещали сломанные кости, вопили раненые, хрипели умирающие. Сама Смерть дралась рядом со мной. Стало даже немножко неуютно от мысли, что многовато народа полегло сегодня из-за моего обмана, который подействовал на Корнила. Хруст стекла одного из ближайших окон, таки задетых злосчастным фонарем, совпал с сигналом об отступлении. Воры разбегались, позабыв убитых и раненых. А впереди всех нёсся гадкий дуайен, зажимая разбитый нос. Бросив фонарь, я придержал Корнила, дав раненым уйти. — Кажется, победа. Ура? — я оглянулся на бретона-полукровку. — Ты даже не представляешь, как я тебе благодарен. Жаль, заплатить нечем. — Да ладно тебе, — отмахнулся тот. — За спасение разрушенного Сиродила из лап дэйдра мне тоже ничего не капнуло. Как с этими Вратами было мучиться... — О чём ты? Это шутка? — Как же: кризис Обливиона четыреста тридцать третьего года Третьей Эры. А я - его Чемпион. Мартин Септим, ты должен его помнить - он национальный герой! Дэйдра, война, Мерунес Дагон... — с каждым словом Корнила все более растерянное выражение сходило на его лицо, убирая вечную улыбку. По спине моей бегали мурашки. — Ты чего, Форад? — Так, а по твоему, какой сегодня... сейчас, год? — Первый год Четвертой Эры. Эй, Форад... Эй! Он не был психом. Он не врал, но говорил страшные вещи. Я призвал его к молчанию жестом руки. Нет, что-то неправильное сошло на землю в эту ночь. Дождь давно и потихоньку сошел на нет, только ветер гнался по темным мокрым улицам, среди пущей грязи. Мрак сомкнулся на моих глазах, отдалив эту грязную улочку с поля зрения. И до боли знакомый голос шептал, минуя уши, в само сознание: Не слушай. Как ни посмотри, он — это ты. Ты вникнешь. Познаешь слов опасных суть. И оглянись. Среди ветров звучат шаги мечты. Прощай. Едва не скоро, но ты начнёшь сей путь. — Что такое? — всерьез забеспокоившийся Корнил вывел меня из этой нахлынувшей сладостной в обессиливании дремы. — Ты, словно в обморок упал, но продолжал стоять на месте. Не падал... — Да так, старый недуг. Корнил, как бы так сказать... Сейчас триста тридцать второй год. Третьей Эры. Не знаю, или меня тот норд в драке так сильно по виску ударил, — показательно я потер свежеушибленное место. — Или, здесь происходит что-то... Странное. — Так, это надо обдумать! Срочно в таверну! — бретон первым свернул за угол, пока я ещё несколько секунд стоял в растерянности на одном месте. — Поебистика, мать её, мистика... Корнил, подожди ме... — за углом уже никого не было, хотя вся улица неплохо просвечивалась фонарями. Я подумал было, что Стримлет решил подшутить, спрятавшись в подворотне. И снова пусто — вслушиваясь в нытье ветра, не уловил лязг пластин доспеха, а заклинание «Обнаружение жизни» высветило лишь бродячих котов и мелкого грязекраба, плещущегося в луже неподалёку. Корнил ушел. Неизвестно куда. Трактирщик из «Всех святых» после божился, что более никогда не видел этого человека, ровно как и до той осенней ночи. Доказательством его существования стали разве что те двадцать монет, уплаченных за комнату. Он пропал бесследно, с налетом некой глубокой тайны, восходящей к самому мирозданию Нирна. Что это было? Такие правдивые глаза смогли ужиться с фантастическими речами из уст незнакомца, так толком и не поведавшего о своем прошлом. Да уж, по нему можно было сказать: «Вот, смотрите, этот парень недалекого ума, а еще мнит себя героем!» А он и был героем. Кто еще стал бы помогать вору, спастись от других воров, что даже хуже? Только такой, простой, но и сложный. Добрый и суровый одновременно. Принимающий любую награду, с чистой верой в то, что сделает мир лучше. И главное, действительно на это способный. Наивный идиот, способный на многое. Герой сказок, воплотившихся в явь. Моя полная противоположность, отчего даже становится чуток стыдно. Хм, нет, пожалуй. Ведь я — вор. А значит, злодей. А зло должно проиграть. К этому ведут все карты — Лис отомстит за своих людей, неспособных решить проблемы силой. Значит, Тёмное Братство? Ждать по свою душу ассасина, а то и двоих? Нет уж. Удача вновь на моей стороне! Когда бессмысленно бежать и драться, стоит найти хороших союзников, желательно, не слишком ограничивающих мои интересы. И эта идея всецело была навеяна безответным альтруизмом Корнила. Ворон? Очень даже может быть. Тем более, что знакомый голос, несомненно, принадлежащий именно ему, не без нотки удивления окликнул меня: — Терральт, быть того не может! Вы единолично... Все это? — норд развел руками, охватывая поле битвы, где я стоял в самом центре минувшего побоища. — А? Д-да? — Слушай, шеф, какой-то он... поддатый, что-ли? — неуверенно протянул данмер, что был по левую руку от Ворона. Тут же суровый, но мягкий подзатыльник поставил эльфа-расхлебая на место. Не спрашивайте, зачем... но я пошел с ними. Заядлый одиночка, до этого судьбоносного момента. С десятью септимами за душой. В дальнейшей круговерти я позабыл о этой ночи и событиях, ее наполнивших. Память пришла неожиданно, случайным обрывком, заставившим кровь похолодеть в жилах; теребя нервы, больные спутанные мысли и догадки мучали меня лунными ночами. С тех пор утекло много воды. Минули считанные годы, растянувшиеся в памяти на десятки лет. Так или иначе, судьба свела меня с Мартином. Я своими глазами увидел тот ужас, о котором пытался намекнуть Корнил. Горящий Кватч, растерзанные деревни и города. Многое-многое, от чего немудрено запросто сойти с ума или стать хладнокровным наёмником, готовым убивать по любому велению. Держащимся за человечность, только простыми напоминаниями, что ты — герой. Кем он был? Этот забавный мужчина ненамногим старше меня, но с такими страшными глазами? Я спрашивал Мартина, не был ли он знаком с кем-то подобным. Приводил детальное описание, не давал принцу покоя ни днём, ни ночью, пока этот бывший священник буквально не послал меня нахуй (были там и другие обидные слова, но для общей сути, сойдет и так). Нет, никого такого, наследник Септимов не знал. Не видел. Не помнил... Зато помнил я. И мысли эти были не сколь поганые от собственной слепоты по отношению к произошедшему, сколь хранящими в себе частички великой Тайны. Которую я постиг только в конце пути. К Тайне этой пришел и Корнил. И все прочие, чья Судьба столь схожа с моей. Одна на всех. Бездумная Судьба, многочисленная, как ветви одного дерева.