Замкнутый треугольник

Нирия всегда считала: какой бы убогой ни была мантия, однако её нужно носить с достоинством и грацией. Это было у неё. Этого никому не отнять. Этого не было у Фаральды. Та позволяла себе ссутулиться, едва переставлять, будто выпившая — может, принявшая на грудь, как знать? — девица. Ни грации в походке, ни изюминки. И волосы всегда собраны в два дурацких хвостика. У Фаральды не было той лёгкости и нарочитой хрупкости, как у Нирии. «Просто нужно урезать обед!» — злорадствовала та. Хотя советовать это не собиралась. Напротив, надеялась, что Фаральда растолстеет, причём настолько, что перестанет влезать в мажью робу; что на талии появятся складки, а походка из и без того неизящной станет грузной. Время шло, Фаральда ела сколько влезет. А Нирия, боявшаяся лишний раз откусить от хлеба, завидовала и ненавидела её за это. Ненавидела её взгляд — наверняка победный. Фаральде не нужен был Анкано. Нирия же грезила — с тех пор, как тот появился в Коллегии. Нравилось всё: и гордый профиль, и всегда ровная спина, и даже голос с ехидцей. Недобрая усмешка и та покорила сердце. Если бы зелёные глаза смотрели не с презрением. Хотелось, чтобы в них промелькнула хоть капелька любви. Она и мелькала, Нирия замечала её, только её не радовало. Потому что взгляд был устремлён на проходившую мимо Фаральду. Наверняка та нарочно вертела задом, воротила нос, губы презрительно кривились — строила из себя неприступную. Нирия, увы, так не умела. Хотелось бы ей не таращиться, будто влюблённая малолетняя дурочка, на обожаемого ею талморца. Не получалось, и тот кривил рот и отворачивался, а то и говорил нарочито спокойно, но унизительно: — У меня множество важных дел, и тебя среди них нет. От этих слов в груди точно нечто обрывалось, к глазам подкатывали предательские слёзы. Нирия хвасталась осанкой. Но чувства сдерживать не умела. Как же ей хотелось поучиться у Фаральды сохранять равнодушный ко всему — и к роскошному Анкано в том числе — вид! Увы, та однозначно не расскажет, это ясно. Наверняка Фаральде нравилось ловить на себе восхищённый взгляд. Лицо Анкано оставалось непроницаемым, однако огонёк в глазах не укрывался от ревнивого взгляда Нирии. Той порой хотелось спросить у Брелины Марион, не владеют ли Телванни заклинаниями приворота. Не осмелилась. Потому что знала: заклятье спадёт — и всё вернётся на круги своя. По-прежнему Анкано будет таращиться в спину — и на то, что пониже её, но выше ног — Фаральды. Та по-прежнему, как ни в чём не бывало, будет таращить наглые глаза на Нирию — наверняка насмешливо, хотя ни того, ни другого не различить из-за выработанной годами «маски», надетой на лицо.

***

…Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих. Нирия едва успела подойти к Анкано, чтобы поздороваться, как тот повернулся к Фаральде, которая в свою очередь прошла мимо. Замкнутый круг, даэдрот его побери! Нирия сжала губы. Не хотелось ей, чтобы ругательство вырвалось. Тогда Анкано начнёт презирать её ещё больше. Но она почувствовала, что пора разорвать этот… Круг ли? Нет, треугольник, дурацкий. Первый шаг. Фаральда остановилась как вкопанная. Её губы тронула едва заметная улыбка. — Поговорить надо! — Нирия махнула рукой, призывая идти за собой. Краем глаза она заметила недоумённый взгляд Анкано. Тем лучше, потому что хуже презрения не было ничего. Она ожидала, что Фаральда наотрез откажется, однако та послушно пошла в Зал Поддержки, сегодня пустовавший. Нирия заперла дверь и повернулась к ней. Повисла тишина. Надо бы с чего-то начать, сказать так, чтобы окончательно не ударить лицом в грязь. Только смысла не было: все и так знали, что Нирия безответно влюблена. Даже не так: получила только презрение и ненависть. Неравноценный обмен. — Говори, у меня мало времени! — в речи Фаральды высокомерия, однако, не слышалось. Нирия потёрла замёрзшие ладони и, вздохнув, решилась: — Ты зачем это делаешь? — вышло спокойно. Она ждала насмешку, но получила, как ни странно, грустинку. — Я бы поняла, что играешь с ним, если бы он нравился. Однако вы не вместе. Зачем ты мучаешь — меня — его? Тебе это так нравится? Она замолчала, осознав, что вот-вот сорвётся на крик. Странно всё выходило — и с ней, и с Анкано. Тому нравилась Фаральда, возможно, даже влюбился, однако получил взамен безразличие. — Играю — с ним? — удивилась, судя по широко распахнутым глазам и открытому рту, Фаральда. — И в мыслях не было! Не моя же вина, что он ошивается в Коллегии, треклятый шпион! — последние слова прозвучали зло. Отчётливо послышалась ненависть в голосе. Роба натянулась от глубокого вдоха. — Нирия, глупая влюблённая дурочка. Неужели решила, что по двору разгуливать можно, только чтобы привлечь внимание какого-то напыщенного талморца? Отнюдь! Фаральда взялась за виски, зажмурилась, покачала головой. Нелепые хвостики подпрыгнули. Нирия терпеть не могла её причёску. Как и её саму. — Тогда чьё же… — усмехнулась, — внимание стараешься привлечь? Хотелось съязвить, увидеть злой взгляд. Не дождалась. Кроме тоски и некой обречённости, не промелькнуло. И то недолго, потому что Фаральда опустила глаза — ну ни дать ни взять наивная юная ученица! Нирия ожидала услышать язвительное: «Не твоего ума дело!» Но не думала не гадала, что стены отразят эхом тихое: — Твоё! Анкано я не просто презираю, но едва выношу — в том числе из-за того, что открыто насмехается над тобой. Фаральда подняла голову и посмотрела на Нирию точь-в-точь так, как таращился на неё саму влюблённый, но получивший взамен поток ненависти Анкано.