Друзья

Бык стоял один на обрыве над застывшей рекой. Он не мог отвести очарованного и, в то же время, кровожадного, взгляда от туманной дымки за мостом Жюдикаэля, где, то и дело, мелькали крылья ледяных дракониц и слышался их агрессивный рёв. Похоже, они делили территорию. Позади него скрипнул снег под чьим-то сапогом. Дориан. Бык сморгнул наваждение и обернулся. Некромант остановился поодаль, не рискуя приближаться к скользкому краю берега. — Сейчас скажешь, что совершенно случайно меня встретил, а на самом деле пришёл сюда полюбоваться пейзажем, — насмешливо произнёс кунари. Он приблизился к своему любовнику и тронул его плечо, лишь чуть нежнее, чем мог бы прикоснуться к близкому другу. — Не мели чепухи, — Дориан поёжился и негромко ругнулся, когда его кожи достиг порыв холодного ветра с реки. — Я тебя искал. В ином случае меня из палатки не выманишь на этот мороз. Он и впрямь был весь укутан в меха, даже теперь сдвинул с лица шарф только для того, чтобы произнести эту пару фраз, и тут же снова натянул его. Бык довольно оскалился. Дориан очень изменился. Тевинтерец стал гораздо лучше переносить непогоду, сон на твёрдой земле и солдатскую похлёбку. И даже жаловался на это не каждые пять минут, а всего-то раз или два в час. В походе маг больше не старался отдалиться, мрачный и погружённый в свои мысли и страдания, а шутил и искал общества своих новых друзей. И Быка. Дориан стал словно легковеснее, живее, раскрепощённее. И кунари во всех этих переменах усматривал собственное влияние. — Идёшь в лагерь? — Иду.

***

Перед сном они сидели в палатке вдвоём. Дориан делал ему массаж спины. С любовными играми это ничего общего не имело — у кунари и правда часто болела спина в последнее время. — Помнишь тот разговор, когда мы вчера утром ходили исследовать подходы к логову драконов? — спросил неожиданно маг. Тон его был беспечным, и он не прерывал своего занятия. — Какой именно? — Когда Варрик опять начал тебя подначивать… рассказать что-нибудь про нас. Бык ухмыльнулся и кивнул: — Он просто дурит. Не будет он про нас писать ни в какой книге. — Я о другом, — некромант вздохнул и накинул на Быка покрывало, чтобы тот не остывал. — Ты тогда сказал… что любовь — это для надушенных барышень. Что у нас… что-то более страстное и… брутальное. Бык обернулся на него с любопытством. Маг возился с одеялами, уже устраиваясь на ночлег. — Да, так я и сказал. — Ты в самом деле так считаешь? Или говорил так, чтобы подначить Варрика? Обыкновенное вечернее обсуждение прошедшего дня перед сном, но Бык уловил в голосе Дориана подозрительные интонации. Помедлив немного, он ответил: — Второе. — Тогда как ты на самом деле видишь всё то, что между нами происходит? Губы Быка расплылись в ухмылке. Он подался к Дориану, обхватил его рукой за пояс со спины и поцеловал в шею: — Я вижу всё то же, что видишь ты. Нам хорошо. Иначе разбежались бы ещё много месяцев назад. — Именно это меня и беспокоит, — Дориан поморщился от поцарапавшей кожу отросшей щетины кунари и раздражённо отпихнул от себя рогатую голову. — Это уже… становится как-то странно. Я не привык, что это длится долго, и уж никак не предполагал, что я столько времени проведу С ТОБОЙ. Быка немного задела последняя фраза, хоть он и не подал виду. Дориан продолжал: — Со стороны это начинает выглядеть так, как будто у нас что-то… п о л у ч а е т с я. И я спрашиваю тебя, чтобы понять, что это. Кунари отстранился с шумным вздохом. Потом лёг на спальную подстилку на спину и ответил ровным, спокойным тоном, взвешивая каждое слово: — Не вижу ничего таинственного. Мы друзья. Когда бьёшься с кем-то на одной стороне, то рано или поздно острые углы стираются, и мы начинаем видеть больше, чем наши различия. Тебе бы никогда не захотелось узнать меня лучше, так же, как и мне тебя, если бы нам не пришлось день за днём идти в бой плечом к плечу. Но так случилось. Теперь ты мне глубоко симпатичен, Дориан. Для меня это кое-что особенное. — Ага. Друзья? Вот как? — сказал Дориан задумчиво, так, как если бы прослушал всё остальное. — Хорошо, мне стало понятнее. Бык посмотрел на любовника недоуменно. Дориан начал устраиваться подле него, в той обычной позе, в которой ему было удобно прижиматься к горячему телу кунари (а когда тот начнёт в середине ночи храпеть, как бронто, пихнуть его локтем в бок). — Спокойной ночи, Бык. Бык почувствовал какую-то незаконченность в состоявшемся диалоге. Он скосил взгляд, но Дориан находился у него в слепой зоне. — А что? Не нравится? Не хватает томных вздохов и серенад под луной? Я могу организовать, только ты в восторге не будешь. — Откуда тебе знать, — кунари услышал в его голосе смех. — Я думал, что тебе больше нравится трахаться. Ну, знаешь. Кто ещё сможет удовлетворить тебя, если не я? Даже я чувствую себя… немного уставшим иногда, но это стоит того. Когда ты теряешь голову от похоти… Ну скажи! Нравится тебе меня о б ъ е з ж а т ь? Скажи. — Бык, заткнись, я сплю. Кунари досадливо вздохнул и перестал тормошить любовника. Он снова и снова обдумывал свои слова и решил, что маг не понял его. У Быка никогда не было такой глубокой связи, как с Дорианом. У кунари не принято разбрасываться словом «друг». Когда все вокруг тебя — просто элементы одного единого целого, ничего не значащие по отдельности, понятие дружбы, тем не менее, становится сакральным. Друг — это тот, для кого ты особенный, важная часть мира. И, говоря «друзья», Бык имел в виду нечто сильное и интимное, тогда как в ядовитом и лживом Тевинтере «друг» — видимо, смешнейшая из фикций. Быку было нужно другое слово.

***

Когда Дориан сообщил Быку, что собирается уехать в Тевинтер, Бык только кивнул. Такая слабая реакция, вероятно, разочаровала молодого мага. «А ты не будешь скучать?» — между делом поинтересовался Дориан в одну из их последних ночей. «Нет, кадан. Как бы далеко мы ни были, мы всегда будем вместе», — уверенно ответил тогда Бык, вертя в пальцах свою часть амулета. Кунари и без того испытывал некую страсть ко всему, что связано с драконами, а тут ещё символ чувств. Он носил шнурок с клыком не снимая, и когда он видел свой подарок у Дориана на шее, висящий поверх его шёлковых туник с золотым шитьём и нарядных мантий, то испытывал непреодолимое желание затащить лощёного тевинтерца куда-нибудь под тёмные своды арок замка. «Славно», — Дориан мягко улыбнулся на это и поцеловал кунари в скулу. Видимо, он испытал облегчение от того, что Бык не слишком переживает. Бык и правда был спокоен. Спокойно помогал Дориану собраться в дорогу. Спокойно веселился на последней пьянке перед его отъездом. «Сдаётся мне, Посверкунчик не надеется больше увидеть Скайхолд», — сказал Быку во время сего действия Варрик, вопросительно поглядывая на кунари. «Чушь, — сказал Бык, разливая им с гномом янтарного эля по кружкам. — Куда он без нас». У Быка и Дориана состоялся прощальный секс, не то чтобы потрясающий, но качественный. «Если хочешь, — сказал ему Дориан в конце, когда они просто устало наслаждались обществом друг друга, — можешь закрутить тут с кем-нибудь, пока меня не будет. Но по моему приезду ты это должен будешь прекратить». «Но ты же приедешь скоро», — уверенно произнёс Бык. Дориан повёл плечом: «Через пару месяцев, в лучшем случае. А может — через полгода». «Два месяца — немного. Нечего и начинать». Бык был спокоен даже тогда, когда вышел утром проводить своего друга и любовника, намеревавшегося покинуть Скайхолд на рассвете налегке, в то время как короб с его немногими личными вещами должен был быть отправлен в Каринус позже, с караваном. Они кратко поцеловались, поскольку слова уже были сказаны, и Дориан взобрался на коня. И в этот миг до Быка дошло осознание. Дориан, неотлучно бывший рядом все эти два года, уезжает. Расстояние между ними, прежде не превышавшее длины тропинки от башни до «Приюта Вестницы», возрастёт в неизмеримое количество раз. Он не придёт сегодня вечером, сбрасывая на кровать плащ и грязно ругая холод, слякоть, дождь, вонь и невозможность достать в Скайхолде шёлковый костюм по новой тевинтерской моде. Не будет шуток, выпивки, сплетен, жалоб. То есть, разумеется, будут, кадан вернётся, но неизвестно когда. А конкретно сегодня, завтра, в ближайшее время Бык будет смотреть на закат в одиночестве. Дориана не будет ни у походного костра, ни в соседней палатке, ни в библиотеке. Он будет в Тевинтере, в будущем, на бумаге, но, по факту — н и г д е. — Стой, — вдруг сказал Бык хрипло, шагнул вперёд и положил руку на бедро уже готового тронуться мага. Дориан удивлённо приподнял бровь. Это заставило кунари почувствовать себя глупо, так что он ухмыльнулся как можно естественнее: — Привези мне что-нибудь. Тевинтерец тоже разулыбался, немного смутившись: — Что ты хочешь? — Меч. Только без демонов и прочей магической херни. — Посмотрим, что я смогу сделать. Дориан немного наклонился и провёл пальцами по его щеке, а потом, видимо, не вынеся этой сцены, вдавил каблуки в бока пегой кобылы. Меньше чем через минуту он скрылся за воротами, и стук подков по каменной кладке моста утих вдалеке. Бык остался стоять у ворот один, ощущая, словно у него вырвали кусок мяса из груди. Ха! Нет, это не больно. Бык кое-что знал о настоящей боли. Но пустота и щемящее отчаяние от чего-то, что безвозвратно ушло, были ничем не легче физической боли. Думая, как сильно изменил он Дориана Павуса, Железный Бык не заметил, как сильно изменил его самого Дориан Павус.

***

Бык не думал, что ему будет так приятно приехать в Зимний Дворец снова. Словно вернулся д о м о й. До Инквизиции этого чувства кунари знать не знал. Он дежурно пофлиртовал с Кассандрой и Лелианой, дал клятвенное обещание Варрику заскакивать иногда в Киркволл, от души навалял Блэкволлу на тренировочной площадке, обсудил с Сэрой какими все стали занудными большими шишками. Когда бы ещё они все собрались в его день рождения? Даже Лавеллан, которая становилась с каждым годом всё мрачнее, улыбалась сегодня совсем как когда-то. И всё же чего-то не хватало. — О! Давно не виделись, Железный Бык! Кунари обернулся, не слишком быстро, словно чтобы не спугнуть наваждение. Дориан Павус, только что отделавшийся от посла Орлея, направлялся к нему в компании миледи Инквизитор, загадочно улыбавшейся в высокий воротник. Наёмник не знал, чего от него ожидал Дориан. Такого же напыщенного приветствия? Вульгарного намёка на последующую встречу в покоях милорда тевинтерского посла? Или, может, холодного упрёка? Обещав уехать на полгода, Дориан исчез больше, чем на полтора. Кунари оскалился, стремительно направляясь к любовнику широким шагом. — Ты совсем не изменился, такой же… рогатый и всё тако… о, кровь Создателя! Молодой магистр изо всех сил старался держать лицо, глядя на приближавшегося к нему Быка, но попросту больше не смог, когда мощные серые руки, тягавшие огромные топоры и молоты, как прутики, подняли его над землёй. Бык крутнулся вместе с яростно протестующим магом вокруг своей оси, опустил его и сжал в объятиях так крепко, как только мог, вкладывая все свои эмоции, всё то чувство, которое, как оказалось, не тускнело с годами, но лишь накапливалось. А ещё Дориан точно заслуживал наказания за своё молчание в ответ на письма Быка. Громкое проявление любви как раз подходит. Тем более, что у наёмника как раз не было желания его сдерживать. — Я т а к рад видеть тебя, кадан! — широко скалясь, проговорил он, переломанным множество раз носом упираясь тевинтерцу в висок. — Ох, Андрасте помилуй! Бык! Дракон тебя задери! Краем уха кунари услышал, как Лавеллан сказала кому-то со смехом: — Они старые друзья. — Инквизиция… хм… очень сближает людей… — добавил Варрик, откашливаясь в кулак. — Даже, можно сказать, целые народы… — Бык! БЫК! Пусти меня! Ох, каффас, у меня, кажется, рёбра треснули!