я никогда тебя не полюблю

Ему даже не нужно поворачиваться, чтобы узнать Валери Брукс — девчонка слишком громко смеется, никого не стесняясь, вешается на плечо Реджи, когда они заходят в столовую. Свит Пи лишь закатывает глаза и презрительно фыркает, надеясь, что та как можно быстрее заткнет свой миленький рот диетической колой или сэндвичем с плавленным сыром. Валери Брукс для него — открытая книга, давно пора бы выблевать ее из себя вместе с прокуренными легкими, только эта мерзкая девчонка вшита подкожно. Его персональный диагноз. Свит Пи, правда, пытался вырвать ее из груди, из торчащих изломанных ребер и прогнившего в хлам сердца - увы, Валери спаяна с ним воедино, и ни горечь двухсортной текилы, ни выкуренная пачка не позволяют забыть ее дьявольский блеск в почерневших глазах. Он воровато наблюдает, как она бесконечно поправляет свои длинные волосы, накручивая на указательный пальчик прядки, и ослепительно улыбается, болтая о всякой чепухе. Свит Пи кажется, что у нее вместо мозгов — пустой пузырь от жвачки, раз она находит остроумными шутки гребаного Реджи. Пальцы сжимаются в кулаки до побеления костяшек, в голове прокручивается звук ломающейся переносицы самодовольного капитана футбольной команды. Прощать Свит Пи не привык, хотя сделал бы исключение для Валери, не швырни она в него кожаную куртку с нашивкой змеи, уходя. Он стерпел это и ее брошенные слова напоследок: — Я сведу татуировку. Не хочу, чтобы нас что-то связывало. Тогда Валери жалила в ответ как настоящая змея, защищаясь как только можно, лишь бы не рухнуть на деревянный пол его трейлера после слов "я никогда ничего к тебе не испытывал". Свит Пи почти брезгливо ведет плечами, обтянутыми второй черной кожей, стоит Брукс появиться на горизонте так не вовремя. — Насколько актуально теперь быть подстилкой бульдогов? Руки рефлекторно впечатывают ее в шкафчики, Валери больно ударяется выпирающими лопатками, тихо шипит. — Настолько неактуально, как оскорбления и грубая сила. — Уверена? Он не видит в глазах Валери страха (девчонка давно привыкла к его чрезмерной вспыльчивости и закидонам), когда в ладони сверкает острие складного ножа, стоит достать его из кармана и приложить к ее оголенной шее. — Да, Свит Пи. Брукс вздергивает вверх подбородок и с вызовом смотрит в его карие, которые в один миг темнеют на несколько оттенков. Он чувствует, как она тянется вперед, заставляя лезвие полоснуть по фарфоровой коже. Больная, знает же, что у него нет тормозов. — Ты мне нахуй не сдалась, Ва—ле—ри. Безрезультатно пытается убедить самого себя, заранее зная, что все, что касается этой девчонки с выразительно-большими глазами — обречено на провал. Валери лишь горько-знакомо усмехается, одергивает клетчатую рубашку и уходит прочь, чтобы не слышать, как Свит Пи с яростью вхуяривает левым кулаком в шкафчик, содрав костяшки до мяса. У него больная привязанность к Брукс до дергающегося кадыка, и жить спокойно он ей не даст чисто из принципа. Свит Пи наблюдает, как она мило общается с зубоскальной сукой Блоссом, как целует в щеку красавчика Эндрюса при встрече и хмурится при виде Джагхеда. — Думаешь, у тебя получается, малышка? Быть северной, вытравив из себя саутсайд, наши законы, братьев, да и меня, в конце концов. — Намек, что я волк в овечьей шкуре, Свит Пи? Брукс делает вид, что все нормально, хоть и ощущает зияющую пустоту внутри. Хоть и хочет сорвать глотку в немом хрипе "это ты меня оставил", но она молчит. Щурится, перебирая браслеты на запястьях, пока он курит, прислонившись к байку. Свит Пи хочет прикоснуться к ней, но вовремя осекается, зная, что сорвется. — Ты змея, Валери. От этого никуда не деться. — Я и никогда не забывала об этом. Змеи не снимают кожу - этому учил нас ЭфПи. Он не знает, что Валери постоянно скрывает татуировки под длинными рукавами всевозможных кофт и толстовок с капюшоном. Вместо обещания свести одно тату, Брукс полностью забила руки чернилами, оставив нетронутыми лишь кисти. Не смотрит даже в его сторону, щурится от вечернего солнца, хмуря брови на переносице. Свит Пи хочется придушить ее на месте со словами "я тебя никогда не полюблю", но он лишь резко притягивает Валери к себе и нагло целует, принимая собственный ад с ее демонами. — Ты мое наказание. Правда не знаю, где успел так накосячить. Валери Брукс — его зарубцевавшийся шрам, который будет болеть всегда. Свит Пи принимает и это.