Я люблю тебя, а их - изучаю

***

«Экспериментальный дрифт, дубль один. Используется фрагмент лобной доли мозга кайдзю, и есть шанс, что его повреждения не критичны для дрифта. Лирическое отступление: Германн, если ты это слушаешь, значит, я либо живой и доказал, что моя теория верна, короче, ха-ха, я победил! Теперь ты просто обязан выйти за меня замуж, я же теперь рок-звезда! Либо я мёртв. И, между прочим, это твоя вина, правда? Это ты меня вынудил, так ещё и не ответил тогда на мой вопрос — в таком случае, я всё равно победил… Наверное. Короче, Германн Готтлиб — но я всё ещё хочу, чтобы ты был Готтлибом-Гайзлером — я люблю тебя. Это так, на всякий, вдруг больше не придётся это сказать. Подключение на счёт три, два, один…»

***

-Ньютон! — Германн зашёл в лабораторию и нашёл его на полу, в почти бессознательном состоянии, — что ты натворил?! Готтлиб выключил устройство для Дрифта, собранное буквально из мусора, рухнул на пол, отбросив трость, и снял часть устройства с головы Гайзлера, одновременно пытаясь привести коллегу в чувства. -Герм… — Ньют ухватился за него, будто за спасительную соломинку, а тот его приобнял. -Ничего не говори, тебе надо прийти в нормальное состояние, — Ньют уже начал успокаиваться, слыша эти слова, но даже несмотря на это, его учащённое сердцебиение, казалось, мог слышать весь Шаттердом. -Но прежде, я, естественно, тебя отчитаю, - лицо Готтлиба внезапно приняло серьёзный вид, хотя страх всё ещё виднелся в его глазах, — На кой-чёрт ты это сделал, а? Хансен же сказал — человеческий мозг может не выдержать такой большой нагрузки, а Пентекост вообще запретил тебе это делать! Даже я отговаривал тебя от этого, ты мог погибнуть, оставив меня одного! Хотя о чём я говорю — тебе же всё равно на приказы, главное доказать, что ты прав! — Германн, сам того не осознавая, начал возмущаться, хотя это совсем не в его характере, тем более в такой ситуации - Ты — … — он не закончил, не найдя подходящих слов. -Но, всё-таки, я же оказался прав. -Боже, Ньютон, ты — самый безрассудный, иррациональный и нелогичный из всех, кого я когда-либо встречал! -Ой, заткнись, Спок… Не будь я таким, полюбил бы ты меня? — мягко сказал Гайзлер, проведя двумя пальцами по руке Германна, который уже замолчал, услышав бесспорный аргумент, начиная от кончиков указательного и среднего пальцев, и до ладони, когда Готтлиб подхватил жест, повторяя его, а после переплёл их пальцы вместе. Так они и сидели на полу, обнявшись, не замечая ход времени, пока не опомнились, что, вообще-то, на дворе апокалипсис, и надо срочно доложить маршалу.