Часть 1
5 июня 2018 г., 20:08
Меня с детства привлекала одна таинственная дверь, которая вечно была заперта. Детское любопытство брало надо мной верх, и я постоянно донимал отца расспросами. Он отмахивался, нахмурив ещё больше свои брови: “Вырастешь - узнаешь”.
И в день моего восемнадцатилетия он сам вручил мне тот заветный ключик.
Естественно, томясь от долгих годов ожидания и любопытства, я не медлил и сразу же её открыл. К сожалению или к счастью, там была лишь огромная библиотека. Я заинтересованно рассматривал выцветшие от долгих годов книги, меня завораживала эта атмосфера прошлых веков. Я бережно брал книги с полок, боясь, что они развалятся в моих руках, и листал их, но на постаревших листах стёрлись буквы. Я пролистал множество книг, пока мне не попалась особенная. На моё удивление, у неё была яркая, нетронутая временем обложка. Под моими пальцами на жёлтых листах красовались аккуратные рукописные буквы. Достаточно надышавшись старой пылью, я взял эту книгу и пошёл в спальню.
Я лёг на смятую постель и открыл первую главу...
***
Утро этого парня началось, как обычно, с дворецкого. Он медленно вошёл в комнату и раскрыл шторы. Я стоял на своём месте, а дворецкий обычным уставшим тоном произнёс: “Молодой господин, утро пришло, вам пора собираться”, - прозвучали эти слова на английском. Который день я стоял на книжной подставке, на странице 213. Наверное, я ввёл вас в какое-то заблуждение, так как вы могли подумать, что я обычный человек, но это не так. Я главный герой, который заточен в страницы грубой и очень старой книги. Быть может абсурд, быть может безумие, но я так долго пылился во тьме. Я испытывал страшную боль в упор касаясь меча, а запах яда на нём ложился на мой язык приторной горечью. Горький привкус яда, боль во всем теле, столетие за столетием сводили меня с ума. Думаете, глупость? Да вот нет же, каждый герой в книге - живой, и поверьте, чувствуют они куда уж лучше любого другого человека. Они проживают свою судьбу страницу за страницей, пока книгу не закроют. Но, как известно, всему когда-то приходит конец, и когда книгу закрывают, подобно человеческой смерти обрывается и жизнь главного героя в книге. Это происходит безболезненно, ни памяти, ни боли. Со мной же не так, когда меня закрывают, тогда наступают мрак, пустота, вечная боль и пытки больной фантазии, и, в конце концов, забвения самого себя, пока мою книгу не возьмут и не откроют. Я не могу умереть. Я ужасно веду рассказы, скорее всего, вы не поймёте и половины с этого, за что приношу свои извинения. Начнём с того, что я был давно проклят принцессой, которая влюбилась в меня, но так как я был всего лишь героем этой чертовой книги, она была обречена на страдания. Её отчаяние и боль были настолько сильны, что в агонии, метая все на своём пути, она прокляла меня, обрекая на вечные страдания, муки и пытки. Моя память не уходила, я чувствовал боль острее любой другой книги, я обрёл новые чувства, и когда меня брали в руки читать, я сильно привязывался к этому человеку. Повторюсь, все рано или поздно кончается, моя история подходила к концу, читатель вздыхал с некой тяжестью и с чистой душой закрывал мою книгу. Чувство, что меня бросили, предали, оставили, иголками проникало в моё сердце, это заставляло обозлиться на весь мир, а когда о моей книге и вовсе позабыли на несколько столетий, я понял, насколько глупа моя злость, ведь я всего лишь персонаж какой-то книги. Вот тогда мою книгу и открыли. Это был светло-русый парень, с ярко-карими глазами, аристократической угловатостью лица и такой же бледностью. Его тонкие, длинные пальцы грациозно и бережно держали мою книгу в руках. Смотря на него, я понял, что испытываю чувства, которые никогда прежде не испытывал. Не смею даже и сомневаться, я был полностью пленён, он был не похож на остальных. Его заинтересованность и восторг в глазах притягивали меня. Меня пронимало гордостью, когда он откладывал свои дела, чтобы прочитать хотя бы несколько страниц. Постоянно молчалив, но он мог даже перекинуться парой фраз со своим дворецким обо мне, что приводило меня в неописуемый восторг. Спустя некоторое время я понял, что хочу дольше наблюдать за его пушистыми ресницами, за его карими глазами, что мечутся от слова к слову, за незаметной россыпью веснушек на носу. Но больше всего мне нравились его губы, что молча произносили мои монологи, а также прядь волос, которая вечно спадала на глаза. Он так красиво и грациозно убирал её за ухо! Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди и вернуться раненной птицей, ибо я не мог спокойно смотреть на его очередную пассию. И вот сейчас я люблю наблюдать за этим парнем. Как он, не поняв и половины слов дворецкого, словно мумия из саркофага, встаёт с кровати. Таким же умирающим голосом подтверждает слова дворецкого: “Утро”. Но, как обычно, скажет это на русском. Я могу вечно смотреть на него, никогда не устану. Но слова дворецкого словно ножом режут по сердцу… “Что прикажите делать с этими девушками?” Поднимая одеяло и смотря на трёх девиц, дворецкий полным взглядом безразличия посмотрел на господина. Ох черт, мне бы его безразличие! Да если бы кто-то узнал, как я себе нервы грызу от ревности, как кусаюсь себе руки до крови, как пытаюсь дышать сквозь эту невыносимую боль… Он так безразлично относится к людям, ему все равно на этих девиц, на то, что подумает дворецкий, ему безразлична даже сама жизнь. Интересно, а он хоть раз подозревал, что за ним наблюдают? Глупо, но ведь я так его люблю… Мне так ужасна мысль, что ему осталось совсем чуть-чуть и он прочтет книгу, в которой я обитаю. Да мне пытки не так страшны, как не иметь возможности смотреть на его лицо, не слышать его голос… не чувствовать вибраций от его крови, которая быстро течёт в пальцах от волнений, когда я попадаю в опасные передряги. Я прекрасно помню, как этот парень читал первую главу. Он заинтересованно водит зрачками по буквам, ему был интересен каждый мой вздох или движение. Я так боялся за его здоровье, ведь его мешки под глазами были все заметнее, он изматывал себя чтением, но… какой же он милый, когда удивляется повороту сюжета. Если бы я только мог, я бы взял его руку, и мы полетели бы к звёздам. Я прижму его покрепче и покажу ему своё сердце. Честно говоря, мне жутко не нравится, когда он грустит или подавлен. А самое главное, я ничего не могу сделать… Меня все чаще бьёт электричеством от его касаний. А его пьянящие глаза во мне всё больше растворяются. Я готов утопать в его ладонях вечно, и именно сейчас я понимаю, насколько чертовски плохо, что во мне так мало страниц. День сменяет ночь, ночь – день, каждый раз он умудряешься прочесть больше, а я в смятении мечусь, глотая горький привкус неизбежного. Как же я хочу прокричать на весь мир: «Люблю тебя!» Осталось несколько жалких страниц сюжета, мне жутко от того, что завтра больше не будет. Я не увижу, как он придёт, я больше не почувствую электричества от его прикасаний, больше не увижу его сияющих глаз от удивления. Больно, ведь между нами всего 313 страниц и ничего большего... Последняя страница, он слишком быстро читает! Нет! Постой! Не читай! Не хочу! Не переворачивай! Боже, скажи, что это неправда, я не хочу терять его и вновь страдать... В такие вот моменты я и сомневаюсь, существует ли Бог… Его карие глаза утыкаются в слово «конец». Ну вот, подошел конец и моей жизни с ним. Сейчас он меня закроет, и я вновь окунусь в пучину боли и страданий. Что ж, это конец?
