Часть 1
5 июня 2018 г., 22:56
Примечания:
Бечено.
Сказать, что Гарри любил семейство Дурслей, значит соврать. Он терпеть не мог Петунью и Вернона, едва мог выносить их. Однако у Гарри были довольно тёплые отношения с их сыном, Дадли. Мальчики дружили и ходили вместе. Не сказать, что они были лучшими друзьями, но и врагами их было сложно назвать. А поскольку родители любили своего Дадлика, они, естественно, старались быть терпимее и к Гарри, чтобы не дай бог не вызвать недовольство сына.
Гарри жил в чулане, с маленькими пауками, ставшими его питомцами. Дадли спорил с родителями из-за этого, мол, так нельзя, но сам Гарри настоял на этом. А на недоумение Дадли лишь обрывисто ответил:
— Мне нравится. Там, знаешь ли... Спокойно, — Дадли не поверил ему, но спорить не стал.
Всё было, как и обычно. Каждое божье утро, Гарри будил стук в дверь и тоненький голос Петуньи:
— Гарри! Вставай! Пора завтракать, — Гарри захотелось завыть белугой, но он лишь простонал что-то непонятное, якобы:«да-да, сейчас» — кажется Петунья услышала его слова и отступила. Мальчик полежал в постели еще минуты две и встал, начиная застилать кровать.
— Мистер Джон, а ну прочь! — смахнул он небольшого паука с подушки, очевидно, заснувшего рядом с ним ночью. Паук выпучил глаза, кажется, фыркнул, чему Гарри, естественно, не поверил и списал всё на свою больную фантазию.
Убравшись в комнате, заправив рубашку в штаны, мальчик попытался зачесать волосы, но это оказалось просто невозможно, Гарри лишь выдохнул и вышел к столу. Дядя Вернон читал свою газету, не отрывая взгляд, чтобы взглянуть на мальчика. Дадлик улыбнулся ему и начал шептать на ухо:
— Вчера всю ночь сверлили. Ты бы слышал ругательства папы, — Гарри глупо хихикнул, представляя, как дядя Вернон брызгал слюной, стучал кулаками и прыгал, как абориген, и это еще больше рассмешило его.
— Хватит смеяться, ешь лучше! — прогаркала тётя Петунья и поставила перед ним тарелку с кусочками поджаренного бекона и хлеб с маслом. Затем тётушка разлила всем чай, и они принялись завтракать. Всё происходило в тишине, как и обычно, лишь чавканье Дадли разгоняло тоску и удушливую атмосферу за столом.
— Завтра в школу, ты не забыл, Гарри? — обратилась к нему Петунья. Гарри лишь кивнул. Учился он в школе Святого Брутуса. Он не любил эту школу, она была для ребят с криминальными наклонностями. Терпеть не мог. Его раздражали учителя, которые, как совы выпучивали глаза, словно задумывались над вопросом: «Что я здесь делаю?», не любил и детей. Пускай они и не обижали его, но вызывали неприятное чувство ожидания какой-нибудь подлости.
Он хотел бы перевестись, но дядя с тётей были решительно против. А объясняли они ему это лишь тем, что ему будет сложно привыкнуть к новому классу, и Гарри лишь цокал языком.
Закончив завтрак в лучших традициях, а то бишь в молчании, Гарри направился полоть сорняки, а Дадлик — готовиться к школе. Было то, что пугало Гарри. Какие-то проявления волшебства, что ли. То, когда произошла драка с кем-то, Гарри уже и не помнил, вроде этого идиота потом выгнали, он перескочил через забор, а потом и на крышу каким-то образом залез, то разговаривал с животным, со змеёй в питомнике, то шрам, который иногда болел невыносимо, и это так пугало его и радовало одновременно. Дядя и тётя бледнели, стоило ему сказать об этом, и просили замолчать, что и делал Гарри, во избежание их гнева.
Всё это не могло не насторожить, но Гарри не придавал этому значения или делал вид, что не придавал.
***
Утро не заладилось с самого начала. Гарри потерял свои очки и судорожно искал их под возмущенный вопль Петуньи, потом он упал с лестницы, чуть не расшибив свой лоб, бекон (утренняя фишка Петуньи) был жёстким, Гарри еще ухитрился сцапаться с дядей, и с испорченным настроением он ковылял теперь в школу. Первым был урок арифметики, и Гарри ненавидел его. Он не понимал этот предмет, а учительница, мисс Габриэль, казалась ему полной идиоткой. Прошествовав в класс самым последним, ведь была целая толпа впереди, Гарри хотел было дойти до парты, как его остановила мисс Габриэль. — Поттер! Вернитесь сюда, я вам кое-что скажу, — Гарри обернулся и нехотя, ощущая, как его живот свело судорогой, пошёл к ней. Она обхватила его за плечо, повернула ко всему классу. — Потрудитесь объяснить, почему Вы входите в мой класс последним. Классу будет очень интересно услышать вашу историю. — Я опоздал, — пожав плечами, ответил Гарри. Что она ожидает от него? Целый опус? Идиотка. — Почему? — кажется, отставать она не хотела, и Гарри вытянул руку, загибая пальцы: — Во-первых, я потерял очки и искал их по всему дому, пока не наступил на них случайно и чуть не раздавил. Во-вторых, я одевался, согласитесь на это тоже надо потратить время. В-третьих, я завтракал, кстати жёсткой пищей, и потратил время, чтобы разжевать её и не подавиться при этом. В-четвертых, у моего дяди нет ковра самолёта, а только машина. Ну, и пробки, естественно, сыграли не маленькую роль в моём опоздании. В заключении, если бы Вы открывали кабинет до звонка, а не дожидались, пока столпится очередь, которая по звонку вламывается в дверь как бешеная, топчась и чуть ли не давя остальных, я бы не опоздал, желая сохранить себя и не рискуя быть раздавленным, — весь класс рассмеялся. — Что за поведение! Вы, Поттер, устроили представление! Что ж, — прошипела она, — Вашим родителям я тоже устрою... — У меня нет родителей, — резко ответил он, — все вопросы к опекунам, — и не дожидаясь дозволения сесть обратно, сам прошествовал к парте. Урок проходил спокойно. Мисс Габриэль смотрела на него изредка, но не приставала, лишь поджимала губы, бормоча себе под нос что-то вроде «мерзкий мальчишка». Гарри подумал, что он по-настоящему одинок. Дадли, пускай и не воевал с ним, однако, сложно было назвать его другом. Он проводил всё время со своими друзьями, а Гарри... Оставался один. Без понимания, как и всегда. Иногда ему снились какие-то сны, где была его мама. Образ у неё был расплывчатый, но она улыбалась ему. А глаза у неё были раскосые, светящиеся смехом. Отец ему не снился, лишь мама упоминала его, когда улыбалась. Гарри осознал, что он одинок. И ему было грустно, что никто не хотел его понять, когда он так отчаянно этого жаждал. После урока, мисс Габриэль окликнула его: — Останьтесь, мистер Поттер, — Гарри лишь кивнул и подошёл к ней. Учительница смерила его строгим взглядом, а потом начала допрос: — Ваши родители умерли? — Да. — Каким образом? — Не знаю. — Вы были тогда ребёнком? — Да. — Ваши опекуны рассказывали вам про них? — К чему этот допрос, мисс? — как можно лаконичнее спросил Гарри, — это не Ваше дело. — Поттер... — Если Вы решили побеседовать со мной насчёт моих родителей, Вы ошиблись с собеседником, ибо я ничего про них не знаю. До свидания! — и он покинул её кабинет, злой донельзя на то, что можно так нагло лезть куда не следует. Остальные уроки прошли куда терпимее, и когда дядя с тётей приехали за ним, они казались раздосадованными. — Стоит рассказать ему! Гарри, послушай, — хотела сказать Петунья, но дядя прервал её: — Дома всё расскажешь. Гарри хотел спросить, что именно ему хотели рассказать, но не решился доводить их. Когда они приехали домой, тётя Петунья прошептала: — Тебе пришло письмо... Из Хогвартса. — Хогвартс? Что это? — Школа... Волшебства, — она поморщилась словно съела что-то кислое, а когда Гарри захотел спросить, она решительно замахала руками, призывая к молчанию. — Ты отправляешься туда. К нам... Придёт великан, — с трудом проговорила она и расхохоталась, опуская голову. Гарри хотел её успокоить, но дядя отогнал его, сопровождая проклятьем. Гарри направился к себе. Его душу грело то, что теперь он... Неужели волшебник?
