Часть 14
12 июля 2018 г., 19:38
После возвращения Гарри стал задумываться, зачем нужно это чудовище? Почему оно в Хогвартсе? Чудище было на люке — значит, что-то оно охраняло. Драко же, кажется, не придал их путешествию никакого значения, как и Рон. Они старались не говорить об этом, наверное, им было стыдно вспоминать, как они, старые враги, вцепились друг в друга железной хваткой, жались к углу и опасливо озирались на пса, пускающего слюни на собственные лапы.
После этого происшествия, Гарри все рассказал Миллисенте, которая к его радости, задумалась над этим.
— Странно, что Рон и Драко не придают этому колоссальное значение, — её лицо нахмурилось. — Ты прав, Гарри. Это действительно что-то важное, — заключила она. Все в её позе, в её движениях, показывало ему напряженность и остервенелось девочки, которая никак не могла уложить руки на собственные колени. То убирала их и обнимала себя за плечи, то за спину их заводила, то на груди скрещивала.
— Ты что-то знаешь об этом псе, да? — девочка словно застыла. Её руки безвольно опустились на коленки, вся она как-то сразу обмякла, как батон в лужице. Глаза её, некогда маленькие, как щёлочки, теперь были огромными. Гарри только сейчас понял, что глаза у неё цвета василька. И это открытие настолько поразило его, что он придвинулся к ней поближе, с волнением заглядывая ей в лицо.
— Знаю, — призналась Миллисента, — мне рассказывали родители.
— И? Что же оно такое? — он видел, что девочка колебалась, подняла на него глаза, полные отчаяния. По её лбу стекала капелька испарины — свидетельство её метания. Наконец, словно собирая по крупицам собственную решимость, Миллисента быстро проговорила:
— Ты обещаешь, что больше не будешь туда соваться вместе с Роном и... Драко? — имя Малфоя она произнесла по-особенному, с такой нежностью в голосе, что Гарри невольно вздрогнул. Это не укрылось от внимания Миллисенты, и она покраснела. Свекольные пятна россыпью кругов стали покрывать её лоб, щёки, шею и даже переносицу.
— Обещаю, — коротко произнёс Гарри, а девочка кивнула. Но пятна так и не проходили. Ей было стыдно, — догадался Гарри. Возможно, Миллисента хотела, чтобы он ушёл. Но Гарри эгоистично отнёсся к этому, лишь хмыкнул и стал пристально смотреть на девочку, которая осознала, что он не уйдёт и продолжит на неё пялиться так лениво, как и сейчас, если она не расскажет, поэтому заплетающимся языком, начала:
— Как ты уже знаешь, эта собака имеет три головы. Возможно, у неё, как и у змеи рунеспур, каждая голова имеет свой отдельный характер. Она отличный сторож, но есть маленькая загвоздка, которая поможет разгадать тайну люка и остаться незамеченным при этом.
— И какая же?
— Он засыпает, стоит ему услышать музыку, — заключила она и замолчала. Она явно была не в восторге, что приходится рассказывать ему все это. Возможно, она догадывалась, что Гарри, как Сорвиголова, не отступится, а может, просто переживала.
— Это всё?
— Да, — ответила Миллисента и выдохнула, когда Гарри двинулся к двери, поблагодарив её на ходу.
Гарри задумался об этом чудище. Нужно было узнать, что оно охраняет, но он не мог пренебречь обещанием, которое дал Миллисенте. Она, видимо, заподозрив его метания и нерешительность в этом вопросе, не сводила с него пристального взора.
За столом, девочка старалась не смотреть на него так часто, как в гостиной. Но Гарри упорно ловил её взгляды и одобряюще улыбался ей.
Она явно ему не верила.
— Ты идиот, Блейз, если считаешь, что я помогу тебе на проверочной по Истории Магии. Держи карман шире, — злобно усмехаясь, проговорила Панси. Девочка светилась, её радости не было и предела. Поэтому, когда Крэбб случайно облил её соком, она не стала визгливо вопить, а лишь наложила очищающее.
— Ты должна мне помочь, — упрямо заявил Забини, на её приподнятые брови, он решительно заявил: — Слизеринцам своих кидать нельзя. Забыла, да? — девушка открыла было рот, чтобы сказать что-то едкое насчёт этого, но лишь покачала головой и уставилась в тарелку.
Было такое негласное правило у слизеринцев, что своих подставлять нельзя. Над кем угодно можно издеваться, даже над детьми, но если ты попробуешь тронуть ребёнка, находящегося на Слизерине, то все, кранты. Это правило было законом, поэтому большая половина Слизеринцев невзлюбила Нотта, посмевшего издеваться над из сокурсницей.
Ни крошка не шла Гарри в рот, и он поспешно встал, направляясь к столу гриффиндорцев, где сидел Рон. Захотелось рассмеяться, когда Рон с набитым ртом попытался улыбнуться ему, но все чуть не вывалилось на мантию. Некоторые капли каши вперемешку со слюной оказались на мантии. Рон проглотил кашу, а Гермиона укоризненно посмотрела на него и стала бережно прочищать его мантию наколдованными салфетками.
— Спасибо, Герм, — улыбаясь девушке, поблагодарил её Рон. Гарри был в шоке. Как он может быть с той, которая сдала их? Которая совершила предательство? Да ещё и общаться, как будто ничего не случилось?
Это так вывело его из равновесия, что он беспомощно захлопал глазами, а потом, как мокрый воробей, встрепенулся, гневно заговорил:
— Рон! Что ты делаешь?!
— А, что я делаю? — глупо спросил он и невольно стал почёсывать свой нос.
— Что делаешь? Общаешься с ней, — он сверкнул глазами на Гермиону. — Она же предательница! Она выдала нас, а ты мирно беседуешь с ней? — щёки Рона вспыхнули. Что нельзя было сказать о пальцах, которые побледнели.
— Гарри! С чего ты так решил? Неужели поверил Малфою? — его голос звенел от ярости, он вытягивал шею, чтобы заглянуть за спину Гарри и обличающе смотрел на Малфоя.
— Что, друзьями закадычными стали, да? — Рон не скрыл собственную усмешку в голосе и продолжил:— Так дружи с ним, верь ему, хоть за ручки ходи с ним, но Гермиону не тронь! Не смей, ясно тебе?
— Так это вы с Малфоем тогда обнимались, а не я. Забыл уже, да? — Рона передёрнуло, но Гарри было не остановить. — Она предала нас, а ты как лопух поверил ей, не так ли? Это так для тебя предсказуемо, Рональд! — Рон вскочил с места, шатаясь. Казалось, что ещё одно слово Гарри, и он рухнет на пол. — Так вот, что я тебе скажу: верь ей и дальше, а я найду способ доказать тебе обратное, чтобы больно было! Чтобы неповадно было! Придурок ты, — в сердцах крикнул он и ринулся прочь из столовой. Ярость шумела у него в ушах раскатами грома, поэтому он не услышал сиплое: «Гарри...» — сказанное Роном, который протягивал руки к уходящему Гарри, как к ускользающему сквозь пальцы песку.
— Идиот! Идиот! Идиот! — он был зол на Рона, на себя, на эту проклятую Гермиону! Она даже не могла найти в себе силы признаться. Трусливая болонка! Ему на плечо легла чья-то рука. Он обернулся и встретился с глазами Миллисенты. У неё на ресницах застыли слёзы, капельки, которые были словно перламутр, а не как обычно бывают, не прозрачные, нет, а именно хрустальные, и это настолько удивило его, что злость отступила, а чувство вины захлестнуло его сердце. Ему стало тяжело дышать, он отогнул край мантии вместе с рубашкой. Ему думалось, что он тоже сейчас зарыдает. Приобрести друга и в одно мгновение его потерять! Почему так?
— Это было ужасно, — призналась Миллисента. — Ужасно, — тихо повторила она и уставила свои глаза мимо его лица, так было легче говорить, — догадался Гарри. — Я люблю тебя. Люблю Рона. И мне нравится ваша дружба, поэтому я постараюсь сделать все, чтобы помирить вас.
— Правда? Ты поможешь мне вывести на чистую воду Грейнджер?
— Нет, — резко ответила Миллисента. — Ни в коем случае!
— Но почему? Неужели ты не веришь мне? Неужели ты...
— Верю. И точно знаю, что это она.
— Тогда почему...
— Я же сказала, что люблю Рона. Это известие, эта правда, она добьёт его, причинит ему боль. Я не хочу этого. Не хочу.
— Гарри, — обратилась она к нему, губы её дрогнули. — Гарри, пожалуйста, пообещай, что не попытаешься...
— Не слишком ли много обещаний, Миллисента? — но девочка так молитвенно сложила руки на груди, что Гарри ощутил потребность пообещать ей всё, что она захочет, лишь бы по этому бледному лицу снова забегали солнечные зайчики. Символ счастья и радости.
— Хорошо, — просто ответил Гарри. Девочка улыбнулась ему, лицо её просветлело, а сама она подалась к нему вперёд, как выяснилось, чтобы чмокнуть в щеку. Еще раз поблагодарив его, пошла дальше, немножко сконфуженная своим действием, но счастливая. Гарри пальцами прикоснулся к щеке, которой было прохладно из-за мокрого поцелуя, сказать, что он в шоке нечего сказать. Он огляделся по сторонам и увидел Драко, который, слабо улыбаясь, вальяжно подошёл к нему и просипел:
— Поттер, я могу помочь разоблачить грязнокровку, — выплюнул он свою желчь, которая, наверное, заседала в его грязной пасти долгое время.
— Мне не нужна твоя помощь, понял? — мигом осклабился Поттер и толкнул его, высвобождая себе путь. Он ожидал, что тот сейчас достанет палочку, вызовет на дуэль, но тот лишь прокричал ему в спину:
— Если передумаешь, обращайся, — Гарри фыркнул и пошёл подальше от мерзавца. Проходя мимо столовой, он увидел, как Рон и Гермиона держатся за ручки. Все вспыхнуло внутри. Он покачал головой и пошёл дальше. Скрежет зубов, кажется, был слышен даже мышам, которые поспешили скрыться с глаз озлобленного школьника.
