Aliena vitia in oculis habemus, а tergo nostra sunt

      Лили чувствовала себя опустошённой. Всё её естество кричало о желании как-то избавиться от неопределённости. Что происходит? Почему Дамблдор увиливает от прямых ответов? Почему Джеймс так яростно бьёт кулаками в грудь и говорит, что их обманывают? Ей нельзя волноваться, она же беременная. Но что прикажете ей делать, когда тревога стальным комом стягивает её горло и выдохнуть спокойно нельзя? Её руки покоятся на собственном животе, где под сердцем у неё находится её ребёнок, единственное любимое существо, в котором она ни на йоту не сомневается.       — Всё будет хорошо, Лили, всё будет хорошо, — говорит ей Джеймс каждый раз перед уходом, а ей остаётся лишь надеяться, что его взбалмошность не сыграет с ним злую шутку.

***

      Все готовились к Хэллоуину, даже хмурые слизеринцы теперь выглядели более радужно, чем можно было себе представить. Гарри всё никак не мог подступиться к Драко, ведь тот в последнее время где-то пропадал с письмами из дома. Гарри, конечно же, не хотелось вторгаться в чужое пространство, как-то выдёргивать Драко из раздумий, но беспокойство за него, волнение, что с ним может что-то приключиться, когтистой лапой сжимали сердце, так, что хотелось выть. Он уже давно решил для себя, что даст согласие на авантюру, которая разоблачит Грейнджер, но где же этот Драко, когда так нужен? Поттер мысленно стал перебирать в своём сознании всех, с кем Драко мог бы общаться. С Панси? Да, ну. Она больше с Блейзом любит проводить время, пускай и скрывает свои истинные чувства по отношению к нему за вечными воплями и криками. С Крэббом и Гойлом? Вряд ли. Ведь Драко не стал бы сходиться с тупицами, не его прерогатива. С… Снейп! Точно! Гарри оглянулся, ища глазами того, кому может поручить украшать гостиную и… Миллисента!       — Пожалуйста, Миллисента, мне срочно нужно отлучиться по делам. Помоги тут всем остальным, а я скоро вернусь, — как ни странно, девочка не стала задавать лишних вопросов, но когда Гарри уже ринулся к двери, остановила его на пол пути:       — Гарри… Драко сам не свой. Он… Он всё время ходит потерянным, я боюсь за него, — её голос дрожал от волнения, как и пальцы. Получается, она тоже что-то такое чувствует?       — Миллисента, где ты его видела? — девочка призадумалась на минуту, а потом ответила:       — У Снейпа. Он там последнее время сидит. Гарри, пожалуйста, позаботься о Драко. Ему нужен кто-то рядом, — Гарри не стал вдаваться в подробности, расспрашивать, что она имела ввиду, он лишь кивнул и ринулся прочь из комнаты. Волнение сдавливало его грудь, ему было страшно идти к Снейпу. А вдруг Малфой там весь в крови и профессор откачивает его? Глупо, но почему-то эта мысль зарылась в его голове и ему страшно. Ему и правда страшно за Драко. Не за себя, не за каких-то других людей, которым Драко мог причинить вред, а за него.       Он вбежал в кабинет, не заботясь о наказании за вторжение, и то, что он увидел, поразило его. Драко плакал, свернувшись клубочком где-то на полу, мальчик обнимал себя за коленки и всхлипывал. Когда он увидел Гарри, то постарался встать, но вместо этого снова присел на пол. Лицо у него было красным, реснички слиплись от слёз, Драко тихонько шмыгал носом и выглядел таким опустошённым, что сердце Гарри, уже который раз, сжалось. Нельзя настолько сильно переживать боль практически чужого ему человека. Но Гарри либо дефектный, либо и правда можно.       Он опустился на пол рядом с Драко и протянул руку к его подбородку. Конечно же, последовало сопротивление, но такое слабое, что Гарри без труда поднял его голову от колен и посмотрел в глаза.       — Драко, что случилось? — Драко помотал головой, но зелёные глаза продолжали смотреть на него, ожидая ответа, и Драко осознал, что его будут слушать. Что кому-то его боль нужна.       — Отца… за попытку побега из Азкабана приговорили к пожизненному сроку, — Гарри нахмурился. Азкабан? Что это? Походу он сказал это вслух, потому что Драко слабо улыбнулся ему:       — Ты такой тупой, Поттер, даже такого не знаешь. Азкабан — это тюрьма, откуда не возвращаются, — Драко снова всхлипнул, а Гарри настолько стало невыносимо дышать, что он прижал Драко к себе. Какая разница, что будет дальше? Главное успокоить Драко, который рыдает тут без остановки. Ну, что сказать ему? Как объяснить свой порыв? И нужно ли ему это?       — Замечательно. Я вижу, что ты, Гарри, нашёл способ его успокоить, — Снейп, как всегда. Гарри даже позволил себе улыбнуться. Волнуется же, это чувствуется. Пускай и скрывает за напускной сердитостью, но переживает. Они же его детища, олицетворение его доблестей. Те, на которых он направил свою любовь.       — Я подумал, что не оставлю вас отрабатывать ваши промахи. Поттер, отведите Драко к себе в спальню, после того, как он примет успокоительное.       Снейп скрылся. А Драко же тихо посапывал на плече Гарри, убаюканный теплотой.       — Я постараюсь защитить тебя, — тихо прошептал Гарри, — я не знаю, как я это сделаю, но постараюсь. Ты только не плачь, ладно? Только не плачь, — Гарри прижал его к себе теснее. Наконец, показался Снейп. Он протянул ему бутылочку успокоительного и начал напутствие:       — Гарри, — он редко называл его по имени. Значит, волнуется. — Позаботься о Драко. У него тяжёлый период, просто позаботься. Обещай мне.       — Обещаю, — не колеблясь, прошептал Гарри. А у самого всё судорогой сводило внутри от какой-то непонятной ему злобы. Нужно защитить Драко во чтобы то ни стало. Гарри не знает, как это делать, но одно он знал точно: это обещание он сдержит.