Oh, mine

В июне стоит нереальная жара. Юнги просыпается от будильника, который до этого полгода был абсолютно бесполезной вещицей в доме. Он смотрит погоду по телефону, проверяет онлайн-заказ билетов и идёт в душ. Ранний подъем последние несколько месяцев не был нормой, и Юнги ещё долго подвисает с бритвой в руках у зеркала. Он спешно завтракает, периодически вспоминая, что ещё забыл положить в чемодан, одевается максимально легко — в шорты, майку и рубашку, не застёгивая последнюю, ныряет ногами в шлёпанцы, пакует чемодан в машину и садится за руль. — Жарко как в аду, — бурчит он, но улыбается и напяливает последний штрих — солнечные очки. Авто трогается с места. Через сорок минут автомобиль подъезжает к многоквартирному дому. Юнги выбирается и наобум идёт искать нужную ему квартиру. Вахтёр на входе, старичок семидесяти лет, дружелюбно подсказывает этаж. Юнги салютует и несётся к лифту. Когда он добирается до нужной ему двери, сердце немного заходится в волнении. Он нажимает на кнопочку звонка. Открывает ему госпожа Ким, в халате, сонная с чашкой кофе в руке. — О, боги, Юнги? Ты чего в такую рань? — Сюрприз для Чонын, — Юнги пропускают внутрь квартиры, и мама девушки молча с улыбкой указывает на незапертую дверь в спальню. Юнги подходит и наблюдает картину, как его надоедливая младшая (не)сестрёнка обнимает длинную подушку во сне. — Подъём, мелкая! У тебя, как в армии, несколько минут на сборы! Мигом в душ! Госпожа Ким где-то смеётся на кухне, а Чонын валится с постели от неожиданности. — Какого чёрта… — Пакуй чемодан, говорю! — уже тише повторяет Юнги. — Мы едем на Чеджу! Чонын всё-таки через минуту врубается, протирая глаза и медленно поднимая взгляд на пришедшего. Ей необходимо ещё полминуты, чтобы осознать, что Юнги здесь, у неё дома, не приснился, и она подскакивает и прыгает к нему в руки с визгом. — Ты настоящий! Мин Юнги, ты приехал! Мы едем на Чеджу! Мам, мы с Юнги едем на Чеджу! Мужчина улыбается, прижимая к себе повеселевшую девушку. — Иди в душ и собирай вещи, какие нужно. Я подожду. — Я быстро! Пулей! Юнги предлагают чаю, пока Чонын приводит себя в порядок. Он рассматривает новую квартиру, наверняка снятую или даже купленную отцом, потому что он не тот человек, который выгонит свою, пусть и бывшую, жену с дочерью и оставит без крыши над головой. Квартира сравнительно небольшая, даже по меркам его собственного дома, но уютная, с хорошо обставленной гостиной, вместительной кухней и двумя спальнями. — На сколько вы едете? — без задней мысли спрашивает бывшая мачеха. — Планирую дня на четыре. Потом мне нужно будет возвращаться к работе. — Чонын хочет устроиться на летнюю работу, — делится женщина. — Я не против, лишь бы с посильной нагрузкой и без всяких ненадёжных мест… Юнги на автомате кивает. Если бы он мог, он бы запретил, хотя он знает, как действуют запреты на эту девушку. Ну, или не запретил бы, а проконтролировал, чтобы она устроилась на хорошую работу. Но она наверняка сделает всё по-своему. Ведь ему при ежедневных переписках она не сообщила о том, что ищет работу. Странно. — Я готова, — сияющая в лёгком летнем платье вышла Ким Чонын. Юнги встал из-за стола, подошёл и взял её за руку. Она заулыбалась ещё шире от того, что теперь он сам не стыдился брать её за руку на людях и при родителях и даже целовать. Юнги был приверженцем того, что всё личное должно оставаться за дверями его дома. — Мам, я позвоню, как доберёмся. — Повеселитесь, но будьте осторожны, ладно? Юнги кивает и берёт чемодан девушки в свою руку. Когда они покидают пределы квартиры и встают в лифт, который закрывается, Чонын тут же нагло толкает мужчину в стену и лезет целоваться. Юнги закатывает глаза, мол, не успели выйти, тебе уже разврат подавай, но на её приставания отвечает охотно. И вот уже её язык бесстыдно исследует его рот. Чонын всем своим напором даёт знать, как скучала по его губам, прикосновениям и по нему в целом. И Юнги это нравится. Он как-то читал статистику, что парней больше привлекают труднодоступные барышни, которые холодны и независимы, которых хочется добиться и привлечь их внимание. Или система на Юнги дала сбой, или всё это сказки, но ему нравится напористость, целеустремлённость его мелкой занозы в заднице. С ней не скучно, она не устраивает холодные войны, она в принципе долго терпеть не может. Они раз десять ругались по телефону, и законную половину из них не выдерживала Чонын и шла на примирение первой. Но не от того, что Юнги не хотел мириться, он не шёл первым. Иногда он хотел преподать ей урок, а иногда просто не успевал бросить белый флаг вперёд неё. Юнги, в целом, устраивает всё. Мозг Чонын по-прежнему выносит регулярно, но сложно представить её, молчащую о своих чувствах. — Самолёт через три часа, — говорит Юнги, когда они садятся в машину. Чонын опять не отрывает от него влюблённых глаз. Он и забыл совсем, что теперь ближайшие четыре дня будет под неустанным наблюдением. — Нам надо успеть на регистрацию, выкупить электронные билеты и сдать багаж. — Тогда let's go, daddy! Юнги на неё неодобрительно смотрит. — Надеюсь, ты нигде при маме и на людях этого не ляпнула. А то я скину тебя по пути в море. Она гогочет, Юнги фейспалмит, и они, наконец, выезжают. На самолёт они успевают вовремя. Юнги пускает Чонын сесть у окна, сам гнездится рядом, убирает очки и уже смотрит на неё без затемнённых стёкол. Они, если считать объективно, в полнейшей разлуке, не считая связи через телефон и скайп, провели почти четыре месяца. Юнги всего раз приезжал к ним домой, ещё когда они жили с отцом — на её девятнадцатилетие. А вот свои тридцать один он отметил в компании друзей. Чонын не была приглашена по одной простой причине — они сидели чисто мужской компанией. А как известно, Юнги пить умеет не особо, и ему не нужно было, чтобы они вернулись домой с ней вместе. Он себя не контролирует абсолютно. Конечно, тогда Чонын обижалась, обещалась приехать и достать его из-под земли, но, как выяснил Юнги, получилось у неё не очень — мать ночью не пустила. Всё это время Чонын выбирала университет. Отец Юнги даже предлагал поехать учиться в Штаты, но Мин знал, что она не захочет терпеть ещё большую с ним разлуку. А поехать Юнги, естественно, не мог. — Знаешь, — Юнги берёт руку девушки в свои ладони, и та поворачивается на его голос. Они вот-вот должны взлететь, — я думаю, в следующем месяце или перед учёбой попросить разрешение у твоей мамы жить вместе. Она вроде не старых взглядов, чтобы разрешить так сделать только после свадьбы. — Ты предлагаешь жить вместе? — её глаза заискрились. — Ой, а то у нас опыта не было до этого. — Но тут же прям постоянно… Пока я тебе не надоем, — тише добавила она. — Не надоешь. Что за комплексы? — Не бери в голову. А ты и жениться хочешь на мне?! — Господи, это здесь причём? Так далеко я ещё не заглядывал! — Извини, я просто с ума схожу от того, что мы опять вместе. — Кто ещё кому надоест, — подмигивает он. На Чеджу они прилетают ближе к вечеру. У моря уже не так жарко, ветер приятно охлаждает кожу. Юнги ведёт Чонын к стоянке, и там их встречает точно такая же как у него машина. — Ты что, её с собой взял?! — Нет, конечно, всего лишь снял на время такую же. К другим я не привык. Хотя мог взять какой-нибудь кабриолет с откидным верхом… В общем, погнали в отель. Он совсем недалеко от пляжа. Чонын запрыгивает в машину. Её хорошее настроение растёт в геометрической прогрессии, и это в свою очередь радует Юнги. Ему в телефоне друзья шлют похабные шутки и ржут над тем, как сильно Юнги втрескался, но Юнги пофиг, он на отдыхе и его ничего не волнует, кроме того, что они должны хорошо провести время. Едва Чонын и Юнги оказываются в номере отеля, как теряются в том, что делать дальше. — Я опять так давно ни с кем не спал, что забыл, стоит ли мне сначала пойти в душ, — прерывает неловкую паузу мужчина. Ким взрывается смехом. — То, что ты ни с кем не спал, меня радует, а остальное… наверстаем. Я же не просто в компе иногда зависала, — она подмигивает. Юнги изображает, будто очень взбешён. — А ну иди сюда, проказница. Он хватает её у открытой двери в ванную, но они оба оказываются внутри. Чонын прижимается к Юнги всем телом и медленно расстёгивает лифчик под платьем. Едва ей это удаётся и он падает под платьем под ноги, Юнги берёт небольшую грудь в свои ладони через ткань одежды. Уста сливаются в поцелуе, более требовательном, чем все до этого. Юнги кивает на душевую. Створки открываются, и Чонын забегает туда уже голенькая, справившись со своей одеждой. Юнги раздевается медленно. Снимает рубашку и смотрит дразнящим взглядом. — Ну ты издеваешься что ли? Я же вижу, что у тебя уже стоит! — Так у меня и до этого на тебя все четыре месяца стояло, и никто, никто не приходил мне помочь! — гнусавит Юнги. Чонын припадает грудями к одной из створок. Он снимает майку, глядя на это безобразие. — Мне надо ругнуться, чтобы ты стал шевелиться резче? Ты сволочь, Мин Юнги. — А ну иди сюда… Она смеётся, потому что Юнги в несколько секунд преодолевает между ними расстояние и заставляет её прижаться к холодной стене. Он включает душ, настраивает на прохладный поток и под струями воды её целует. Её рука дотягивается до его возбуждённого члена и начинает поглаживать. Юнги не сводит с неё слегка затуманенного возбуждением взгляда. — Я удивлена, что ты не трахнул меня прямо в самолёте. И сейчас не сразу «валить и трахать». — Надо растягивать удовольствие, солнышко, — он целует её в мокрый висок и волосы и терзает губы языком и зубами. — Чему ты там научилась по видео? — Я… Хочу попробовать… — она кивает на руку на члене, и Юнги кивает, улыбаясь. — Отсосёшь папочке? — ласково. — Да, папочка. Она опускается на колени, обхватывая его ягодицы руками. Юнги упирается руками в холодные стены и подставляет голову под прохладный душ. Если не отрезвляющая холодная вода, ему снесёт крышу. Чонын поглаживает головку набухающего члена и через секунду припадает губами. Юнги закатывает глаза, когда она пробует на вкус и немного берёт в рот. Ему уже хорошо, можно не продолжать. Но Чонын продолжает. Второй раз она заглатывает на половину и почти не давится. — На бананах училась, малышка? — Ага, на огурцах ещё. Он ржёт, но без шуток — ему охуенно, когда она начинает сосать так, как уже никто давно ему не делал. Чонын подошла со всей ответственностью, конечно. Она вбирает в себя, а Юнги кроет. Кроет так хорошо, что на пару мгновений он отключается и не осознаёт, где он и что они делают. Чувствуя скорую разрядку, Юнги тянет Чонын к себе, наверх, поднимая. — Я скоро кончу с тобой, — шипит он. — А ещё даже не трахнул как следует за то, что ты была плохой девочкой. — Я была хорошей, ведь тебе понравилось, — криво усмехается она. Он снова целует её развязно, а потом разворачивает передом к створкам, заставляя широко расставить ноги. Чонын слегка выпячивает задницу. Юнги наводит член, поглаживая пятую точку. Чонын закусывает губу. Он входит резко, с отвыкания Чонын слегка дискомфортно, но ей это даже нравится. Душ охлаждает разгорячённые тела. Юнги помогает рукой спереди, находя самую чувствительную точку, от чего Чонын громко и протяжно стонет. Она цепляется руками за створки душа, льнёт грудью к ним, оставляя следы тела и пальцев, а Юнги бесстыдно прижимает и трахает. Они впервые кончают одновременно. Чонын мелко дрожит в его объятиях, Юнги тяжело дышит. Они оба глупо улыбаются друг другу и помогают вымыться. Чонын натирает его тело, Юнги тянется за шампунем и запускает намыленные пальцы в её волосы. Они выходят разморенные и довольные, когда уже начинает темнеть. — Поедем на пирс? — предлагает Юнги. — Там сейчас красиво. — Поехали.

monsta x - destroyer

Они быстро одеваются и идут к машине. Юнги снова за рулём, слушает, что Чонын вещает о поиске новой работы и о том, что тоже хочет научиться водить. Юнги отвечает на это, что ему придётся разориться ей на машину в таком случае. — Юнги? — М? Чонын смотрит на него и любуется. Юнги всё так же невозмутим и спокоен, а ещё на его губах играет лёгкая улыбка. Чонын засматривается, слушая песню на радио, играющую в машину, а потом делает её громче, чтобы Юнги не услышал ничего, что она хочет сказать. — Я люблю тебя, Юнги, — он смотрит на неё с нулевой реакцией, периодически снова глядя на бескрайнюю дорогу, ведущую к пляжам. — Если бы не ты, я бы отчаялась. Я не отпущу тебя. Никогда. Юнги вдруг улыбается и убавляет громкость. — Я тоже тебя не отпущу, — она открывает рот, а он преподносит палец к губам. — Я хорошо умею читать по твоим губкам, малявка. Было бы чего скрывать… Мне тоже кажется, что я тебя люблю. Так что перестань параноить и иди сюда. Чонын обнимает его за шею и прижимается губами к губам. А впереди пирс, пение чаек, закат и пляжи, и целое лето, чтобы стать ещё ближе. Чонын, думает Юнги, своего добилась. А он не очень-то и сопротивлялся. От судьбы, как говорится… А педагогическую поэму он всё-таки напишет. И не только о себе. У него есть с кого брать пример.