Устами младенца

      — Здесь куда? — спрашивает Чонгук, сворачивая в незнакомые переулки. Он никогда не бывал в этом районе, да и, признаться честно, кроме маршрута "дом-работа", последние несколько лет его навигатор не получал никаких новых данных.       — Направо, — тихо отвечает Тэхён и неловко показывает пальцем направление. Всё остальное время он молчит и ломает собственные пальцы от смущения. Если бы не Хосок, он вряд ли бы согласился на предложение подвезти его до дома, хотя, сказать по правде, откровенно не представлял, что ему делать с таким габаритным подарком.       Всё это выглядело, как окончание романтического свидания, в котором его провожают домой, долго и мучительно нежно целуя на прощанье у подъезда. Они точно без ума друг от друга и не способны расстаться даже на одну ночь, а потому поднимаются в квартиру, и, наплевав на все рамки приличия, сходят с ума, растворяясь в любви и разгоряченных телах. Страстные поцелуи звучат на всю комнату, а жадные касания наверняка оставят на утро следы, но кого это волнует в момент, когда одежда летит на пол, открывая взору всё запретное и недоступное, когда рука любимого человека накрывает жаждущий продолжения...       Тэхен резко ловит ртом воздух, возвращаясь в реальность. Кажется, он ненадолго отключился, слишком сильно погружаюсь в собственные фантазии, а, между тем, они уже приехали.       Машина останавливается у нужного подъезда и воспитатель, прикрывая слегка порозовевшие щёки ладонью, выскакивает из неё первый, но, кажется, Чон этого совсем не заметил. Хосок быстро вылез следом, чтобы его не успели закрыть и он не скучал в одиночестве, пока взрослые мило воркуют наверху.       — Я понесу цветы, — громко оповещает ребёнок и залезает в уже открытый Чонгуком багажник, обвивая ручками массивные стебли.       Старший брат смеётся, но ничего не говорит, и, взяв цветы повыше, вытягивает и их, и Хосока из машины. В таком тандеме они и поднимаются следом за Тэ, пытающемся спрятать умилительную улыбку. На его памяти было крайне мало альф, которые позволяли так мило вести себя с детьми, совершенно этого не стесняясь и не обременяя себя глупыми стереотипами.       Найти нужный ключ из всего двух на связке оказалось слишком сложной задачей, когда позади, на расстоянии всего нескольких шагов, стоял мужчина, заставивший Тэхёна краснеть от одних только мыслей. И не то, чтобы Чонгук об этом даже знал. И не то, чтобы воспитатель мог себе представить такую картину, когда злился на опаздывающего старшего брата одного из ребят в группе.       — Проходите, — наконец щёлкнув замком и открыв дверь в свою квартиру, пригласил остальных Тэхён. Сам он пошёл искать какое-нибудь ведро или тазик, чтобы суметь это огромное количество цветов держать в воде, поэтому Чону пришлось нести букет аж в ванную, на несколько мгновений потеряв Хосока из виду.       — Спасибо огромное, господин Чон. Даже не знаю, как вас отблагодарить, — неловко переминается с ноги на ногу Тэ, улыбнувшись. — Может быть, чаю?       — Я бы с радостью, — дарит ответную улыбку Чонгук, наконец поставив букет в подготовленную ёмкость, — но уже поздно, Хосок очень устал и его нужно уложить спать.       Тэхён чуть поджимает губы и кивает. Этот ребёнок, вероятно, уже мечтает оказаться в своей мягкой постели, судя по тому, с каким энтузиазмом он дарил всем свою энергию сегодня. Эдакая маленькая, но очень шебутная батарейка, заряжающая не только своего брата, но и всех окружающих.       Воспитатель указывает рукой на проход к двери, хотя в его маленькой квартирке заблудиться было сложно, и идёт следом за мужчиной, почему-то обеспокоенно оглядывающимся по сторонам.       — Хосок? — удивляется Чон, не находя взглядом брата, и шагает в следующую комнату, которой оказалась гостиная. Его маленький энерджайзер свернулся клубочком на диване, обнимая одну из подушек, и, если бы не сопение, старший был бы уверен, что это ещё один созревший план в голове у юного гения. Стоило поговорить об этом с Юнги, ведь кто ещё мог надоумить ребёнка на подобное.       Тэхён, зашедший в комнату следом, не смог сдержать улыбки, явно привыкший к такому ритму жизни маленьких людей. Сейчас они веселятся и строят планы по захвату Вселенной, а уже через минуту лежат на первой попавшейся поверхности, не всегда ровной и не обязательно самой удобной.       — Думаю, пять минут у нас всё же есть, — шепнул он, оборачиваясь на мужчину. Чонгук, кажется, признав полное поражение, опустил голову, пока на его лице расплывалась ответная улыбка, и кивнул. Он не знал, можно ли было представить ещё более неловкую ситуацию, но признаться, был совсем не против находиться сейчас в этом доме и рядом с этим милым воспитателем, покорившим его младшего брата.       Они вышли из комнаты, прикрыли дверь, чтобы своими разговорами не разбудить только что уснувшего малыша, и устроились за небольшим кухонным столиком, наконец позволив себе немного расслабиться в обществе друг друга. Ароматный чай наполнил кухню целой смесью приятных запахов, а в сочетании с усталостью, будто бы даже слегка опьяняющих.       — Так что там за история с испорченным завтраком? — с улыбкой спрашивает Тэхён, вспоминая сказанное в стенах садика.       — О, это определённо дискредитирует меня, как хорошего и заботливого старшего брата, — тихо смеётся Гук, отставляя чашку на стол после глотка, — но готовить я совсем не умею.       — И никогда не было желания научиться? — спросил воспитатель, замечая, как задумался его собеседник.       — Просто мне это было не нужно, наверное. С детства для меня готовил папа, в университете проще было куда-то сходить, а как начал работать, времени ни на что другое не осталось.       Чонгук говорил это с долей сожаления, не смотря на то, что своей жизнью, как и работой был доволен. Хосок стал уже таким взрослым, а старший и не вспомнит, когда в последний раз мог посвятить своему братишке один спокойный день без звонков и срочных дел.       И сейчас, сидя на кухне чужой квартиры и наслаждаясь уютом, который дарит её хозяин, в груди парня возникало незнакомое и пока ещё непонятное чувство того, что это было правильно.       — Значит, Хосок вас спас, — тихо произнёс Тэхён, обхватывая ладонями свою горячую кружку.       — От чего? — слегка нахмурившись от непонимания, спросил Чон.       — От унылой и серой невероятно богатой жизни, — растягивая каждое слово и ещё напоследок по-доброму закатив глаза, пояснил свою мысль воспитатель.       Комнату наполнил тихий смех. Трудно было не согласиться. Последнее время Чонгука интересовали только дела на работе, как будто без него вся пирамида, выложенная хрупкими спичками, мгновенно бы посыпалась. Что тут говорить о личной жизни, на которую у старшего просто не было времени. И, если честно, желания тоже. До определённого момента.       — Кажется, Хосок спас меня не только от этого, — с улыбкой произнёс Гук, встречаясь взглядом с воспитателем. На его щеках играл очаровательный лёгкий румянец, а на губах у обоих явно было что-то, что они не решались озвучить вслух. Чонгук давно не думал о ком-то в романтическом плане. Отчасти боялся повторения прошлого опыта, который оставил на нём тогда сильный след. Но время идёт и, кажется, что он совсем не против позволить мыслям об этом ворваться в его забитую делами голову. Особенно когда этот сладкий запах вишни и глаза напротив буквально пленяют и убаюкивают его.       Пять минут неожиданно для обоих растянулись в несколько часов непрерывных душевных разговоров, заканчивать которые никто не хотел. Но усталость после рабочего дня и веки, которые закрывались сами собой, сделали своё дело. Чонгук уже был готов забирать брата и уезжать, но Тэхён, переживая за жизнь и здоровье обоих в таком состоянии, уговорил старшего остаться на том же диване, что и Хосок. Хотя, признаться, уснуть, зная, что в твоём доме спит виновник учащенного сердцебиения, далось не без труда.       Утром маленькое чудо разбудили веселящиеся голоса взрослых на кухне, и, судя, по громкому смеху, короткий сон нисколько не помешал им чувствовать себя достаточно бодро для приготовления завтрака. Точнее для его попыток, ведь готовить пытался Чонгук под чутким руководством Тэхёна. Когда, потирая глазки, Хосок зашёл на кухню, его уже ждали ароматные любимые блинчики и совсем не важно, что самые красивые были приготовлены именно воспитателем, а Чонгук... Чонгук очень старался и этого уже было достаточно для всех.