Шанс На Победу

***

Встречная машина больно резанула светом фар по глазам, и блондин раздраженно скривил губы, прикрывая лицо ладонью. В таком месте машины редкость, но именно в этот момент она взрезала все его нервы. Выдох. Скучающий взгляд на пустошь за грязным окном. Игнорирование водителя, барабанящего по рулю. Сколько миллионов раз это было? Сколько секунд и вздохов он ловил до этого? Водитель недовольно цокнул и, резко вильнув в сторону, остановил машину, вышел на улицу, хрустнул шеей, захлопнул переднюю дверь, и пошел к стоящей немного позади грязно-зеленой тойоте с включенными аварийками. Блондин взглянул в боковое зеркало и вздохнул. Эти чертовы людишки никогда не перестанут быть безмозглыми. Водитель постучал в окно тойоты, и, дождавшись пока опустят стекло, оперся руками о крышу и о чем-то заговорил с водителем. Потом вернулся к их машине, открыл багажник, снял и повесил на бампер пиджак, закатал рукава белой рубашки, снял галстук и вернулся к тойоте с чемоданом с инструментами. Блондин хмыкнул, не отводя медовых глаз от бокового зеркала, где сквозь грязь угадывалась высокая статная фигура темноволосого мужчины, одетого в белую рубашку, темные брюки и кроссовки (те же, что и в школе, машинально отметил парень) и вышедшая к нему из машины хрупкая фигура… Омега? Пальцы машинально сжались, сминая безукоризненно отутюженные брюки. Невысокий брюнет с куцым хвостиком хихикал и всячески привлекал к себе внимание мужчины, что быстрыми отработанными движениями менял колесо. Блондин нетерпеливо налег на ручку открывания окна, и оно медленно, со скрипом поползло вниз. До его уха донесся обрывок речи омеги, вещающий, что тот совсем один, ему было так страшно, одиноко, он отчаялся попасть домой! А тут, словно рыцарь, появился он… кстати, как зовут спасителя? - Аомине Дайки, - донесся спокойный низкий голос собирающего инструменты мужчины, и омега засуетилась. - Может, вы сопроводите меня домой, Аомине-сан? Я бы угостил вас чем-нибудь вкусным. - Не могу, у меня планы. Всего доброго. Блондин готов был поклясться всем на свете, что в ту секунду взгляд мужчины выхватил его из зеркала бокового вида. Парень мгновенно закрыл окно, опасаясь каких-либо комментариев со стороны водителя. Дайки махнул омеге, вернулся к машине, закинул чемодан внутрь, захлопнул багажник, поправил рубашку, накинул через голову и затянул галстук, надел обратно пиджак, и сел в машину. - Аомине-сан, я хотел бы… - подбежавший омега замер было на полуслове, увидев в салоне машины ошеломительно красивого блондина с легкой улыбкой рассматривающего из-под пушистых ресниц нежданного гостя, но продолжил, – Хотел бы… сказать спасибо за вашу помощь… Что вы… - Блондин положил тонкую руку на колено Аомине и, капризно надув губы, протянул: - Милый, когда мы уже поедем? Я хочу домой, - омега побледнел, глаза налились слезами, он что-то пробормотал, отшатнувшись от водительского окна. Дайки завел мотор, и они медленно выехали обратно на плохо освещенную трассу. Блондин с удовлетворением смотрел на одинокую фигурку униженной омеги, что стояла, уныло понурившись, а потом краем глаза скользнул по Аомине, раздумывая о причудах жизни. Мидорима бы сказал, что это Судьба. Муросакибара бы лишь задумчиво хмыкнул. Все-то этот засранец понимал. Акаши бы толкнул длинную речь о том, что мы сами должны творить свой стиль жизни. А нет, это бы был Куроко. Черт, только времени прошло, а они, похоже, единственное, что было яркого и светлого в его жизни. - Какого черта только что произошло? – холодность тона резанула ухо, и блондин мгновенно оскалился: - Отвали. Аомине. Всегда был только лишь Аомине. Сначала идол. Потом соперник. Вскоре друг. А потом их пути разошлись. - Как скажешь, - водитель хмыкнул и прибавил газу. Блондин цыкнул, и отвернулся к окну, раздраженно разглядывая унылые пейзажи вокруг. Сколько уже Аомине возит его в этот центр каждое утро и забирает каждый вечер? И почему они никак не могут нормально поговорить? А ведь до этого они тоже не были друг другу посторонними. Ну как, если считать товарищей по баскетбольной команде не посторонними – то да, так и есть. Играли всю среднюю школу вместе, пока Кисе не долбануло созревание по голове, и по другим частям тела. Он резко похорошел, стал чуть более гибким и понял, что дверь в мир баскетбола ему закрыта навсегда. Ну не берут омег, даже сверх одаренных, играть в «жестокий контактный вид спорта»! И блондину оставалось лишь жадно смотреть на игры, проклиная себя и весь мир. Аомине же стал настоящим альфа-самцом – высокий, смуглый, широкоплечий, с повадками и чутьем пантеры, он привлекал внимание всех вокруг. И, черт побери, Рёта не был исключением. Но гордость и тот факт, что Аомине не интересовали длительные отношения, не давал ему подойти и сказать хоть что-то. А потом они как-то затерялись в огромном городе, разбежались, и в следующий раз встретились полгода назад, когда Рёте понадобился новый телохранитель. Совершенно случайно среди тысяч анкет ему на глаза попалась анкета Аомине, и он вспомнил Мидориму с его вечным гороскопом и верой в Судьбу. Неизвестно, что почувствовал Аомине, увидев блондина впервые, но сам Кисе чувствовал словно сердце вот-вот выскочит из груди. За столько лет он почти не изменился – все те же синевато-черные волосы, темно-синие глаза, равнодушный взгляд и неизменные джорданы. Смешно, но именно ради Дайки Кисе стал официальным лицом этой компании, благо внешние данные позволяли. И вот тогда, стоя напротив своей школьной любви, блондин думал, что что-то изменится, но лед так и не тронулся. За эти чертовы двадцать две недели (не считая выходных и праздников), Рёта ни на шаг не стал ближе к Аомине. Казалось, тому было наплевать на всё и вся. Любовь Кисе все так же пылала как и годы назад, но даже она поддавалась ледяному пофигизму синеглазого. Он хоть раз любил вообще? Рёта снова скосил глаза на Аомине, но тот смотрел только на дорогу. Есть ли у него шанс на победу? Гадать бесполезно. Прошло слишком много времени.

***

Ехать в тишине было невыносимо, особенно когда рядом сидел Кисе. Аомине нетерпеливо постукивал пальцами по рулю, в душе молясь поскорее добраться до дома блондина, сдать его на руки домашней охране и уехать к себе домой. Сегодня он нехило пошатнул его внутреннее спокойствие своей ладонью, такой одновременно и тонкой, и сильной – сразу видно годы игры в баскетбол. Вроде, что уж может быть естественнее чем прикосновение? А Дайки от него прошибло током от головы до пят, и альфа внутри тихонько заворочался, учуяв свободную сногсшибательную омегу. Да вот только омега эта была уж слишком недоступна и холодна. Дайки думал что откинет копыта прям в тот момент когда увидел, кого ему придется охранять – не только его бывшего товарища по баскетболу, но и самого Кисе-мать-его-Рёту, звезду большей части билбордов страны и, как бы он не отрицал, его одержимость. Первой и главной одержимостью был баскетбол. Второй и неизменной одержимостью был Кисе Рёта. С момента как он впервые сыграл с ним один на один, Аомине почувствовал достойного соперника, что однажды сможет его превзойти. Они много часов провели на площадке, играя друг против друга, и против других, и в итоге незаметно для себя стали друзьями, проводящими время не только на площадке, но и вне ее. А потом в старшей школе произошел надлом в их отношениях, когда один развился в альфу, а второй – в омегу. Как-то незаметно изменился круг интересов, разные классы, Рёту не допустили до игры в баскетбол, и Аомине часто замечал его полные отчаяния и гнетущей тоски глаза. Потом пошли слухи, что с Кисе не спал только ленивый, и это сильно ранило Аомине, растоптав в нем последнюю надежду на что-либо с блондином. Пропасть между ними становилась все больше. Вскоре они выпустились, поступили в разные места и окончательно разошлись. Дайки ушел в спорт, но на втором курсе получил сложный перелом ноги, что ставил крест на его спортивной карьере, и после почти годовой реабилитации он забрал документы и пошел работать к Куроко, другу детства, в охранное агентство. Там и встретил Кисе, все такого же ослепительно прекрасного и свободного. И вот теперь его одержимость сидит рядом с ним, источая тонкий сладкий аромат, и за эти полгода Аомине так и не понял, это его собственный запах или духи. Да они толком и не разговаривали, перекидываясь лишь дежурными фразами и изредка расширяя общение до таких моментов как сегодня. Его колено все еще чувствовало отпечаток руки Кисе. - Хочу пить. - Хорошо. Аомине кинул взгляд на сидящего рядом Кисе и удивился, что сегодня они разговаривали столько раз. Да и если присмотреться, блондин сегодня выглядел особенно уставшим. Нет, он все так же был нереально красивым, но под глазами залегли тени, обострились черты лица, взгляд был каким-то… потухшим? Аомине мысленно отругал себя, ведь именно он обязан был при первых тревожных колокольчиках звонить его врачу! Свернув на ближайшую пустую заправку, темноволосый спросил, чего хочет Кисе. Ответом стал невнятный взмах кистью и уставший взгляд. Что-то он совсем расклеился, рассеянно отметил Аомине, заказывая напиток у симпатичной омежки, что при взгляде на высокого и статного альфу разве что из трусов не выпрыгивала. Оплатив бензин, Аомине наблюдал как полусонный альфа идет заправлять его машину, попутно набирая номер врача. После двух гудков, несмотря на довольно позднее время, трубка ожила: - Слушаю, - раздался сухой отрывистый голос. - С Рётой что-то не так, - сразу начал Аомине, не отрывая взгляда от альфы, что справился со своими прямыми обязанностями и рьяно натирал окна. - Операция не увенчалась успехом, Аомине. - Что ты имеешь в виду? Какая операция? – в трубке раздался хриплый смешок. - Ах, так ты ничего не знаешь, да? - Ханамия, если ты мне сейчас все не объяснишь, я клянусь всеми богами, что вырву твой грязный язык! - Незачем так кипятиться, друг мой. Спроси у него сам, я не имею право разглашать врачебную тайну. Телефон, коротко пискнув, умолк. Аомине неверяще посмотрел на экран, мысленно проклял злоебучего Ханамию с его замашками бога, забрал у омеги напиток, кинул купюру на стол и вышел на улицу, неодобрительно глядя на альфу, что разве что слюнями не истекал, глядя на равнодушного Рёту. - Спасибо, парень, - в руку альфы легла купюра, тот с неохотой оторвался от любования блондином и, что-то ворча, поплелся обратно в магазин. Проводив его взглядом, Аомине открыл дверь, грузно завалился на сидение, протянул Рёте пластиковый крытый стакан с трубочкой, только сейчас отметив, что заказал мохито. Блондин принял напиток без особого энтузиазма, отпив глоток и задумчиво грызя соломинку. Аомине выехал с заправки, нешуточно обеспокоенный не только резкой переменой в поведении Кисе, но и опасением за его будущее. - Неважно выглядишь, - блондин в ответ только раздраженно выдохнул, не отрываясь от мохито. Темноволосый предпринял еще одну попытку. - Я только что разговаривал с Ханамией, - покосившись на блондина, Дайки отметил, что тот напрягся. – И он сказал, что операция прошла неудачно. Это так? - Да, - легко согласился Кисе, открывая крышку стаканчика и вылавливая кусочек мяты. Сунув его в рот, он вздохнул и продолжил. – Ну подумаешь, никогда не узнаю свою настоящую половинку, люди и без нее как-то раньше выживали. Замуж наугад выходили, по любви, – на этих словах голос Рёты дрогнул и блондин сунул еще один листик мяты в рот, тщательно пережевывая. Аомине молчал. Они проехали не меньше получаса в тишине, когда Рёта прикончил все листочки в напитке, смял стаканчик, открыл бардачок, сунул его туда, закрыл, а потом продолжил, как ни в чем ни бывало: - В конце концов, - философски подытожил Рёта, горько усмехаясь, - не все достойны счастья, не находишь, Дайки? Брюнет крепче сжал руль, включил поворотник и припарковал машину на обочине. Заглушив мотор он, не глядя на удивленного собеседника, коротко приказал: - Рассказывай. И Рёта, на удивление, заговорил. Рассказал, что в детстве переболел менингитом, что оставил ему после себя волшебный подарок – отсутствие запахов. Что он перепробовал миллионы врачей и таблеток, но ничего не смогло вернуть утерянный нюх. Спокойно рассказал, как еще тогда узнал, что по запаху он пару не определит, ну да это и не беда, был же запасной вариант! Считалось, что у твоей идеальной пары есть какой-то знак на теле, но и тут Рёте не повезло – его тело хранило только отпечатки шрамов заработанных им самим. - Меня не исследовали разве что на молекулярном уровне – никаких отметин на мне нет, ни внутри, ни снаружи, - равнодушно рассказывал блондин, а Дайки молча смотрел на него непроницаемым взглядом. Он прошел все возможные и невозможные анализы, пропил столько таблеток, что его поджелудочная отказала. Нет, донора-то ему быстро нашли, но на этом пришлось покончить с экспериментами. И вот, буквально сегодня, ему снова провели операцию. Попытали воззвать к жизни его инстинкт омеги, другими словами – вызвать течку, но все закончилось сокрушительным провалом. - Теперь вот, оказывается, что я еще и детей иметь не могу, - нервно хихикнул Рёта, крепче сжав переплетенные пальцы рук и глядя только на них, - так что о счастливой семейной жизни можно забыть. Не буду ныть на тему неправильной омеги – не хочу жалости, так что если услышу от тебя хоть слово, то мгновенно уволю. Повисла тишина. Рёта боялся поднимать глаза на Аомине, сам Аомине не знал как отреагировать, поэтому упрямо хранил молчание. - Ну, раз уже затронули такие щекочущие темы, скажи-ка мне, Аомине-чи, почему ты перестал со мной общаться? Еще тогда, в школе? – он поднял медовые глаза на засмущавшегося брюнета, что взъерошил волосы на затылке и, не глядя на Рёту, буркнул: - Были слухи, что с тобой не спит только ленивый, - Кисе с секунду переваривал услышанное, а потом разразился смехом, громким и хриплым. - И ты, как честный альфа, не захотел терпеть в своих друзьях такую проблядь, как я? Ой, не могу! Надо же, Аомине Дайки, заботящийся о своей репутации! – незаметно смех перешел в истерику, и вот Рёта уже рыдал, прижатый к груди брюнета, что жизнь несправедлива, что он так и умрет в одиночестве, что он бракованная омега, что из-за своей сущности он потерял не только баскетбол, но и его, Дайки, дружбу, которой так дорожил. У брюнета в голове вертелась только благодарность Кагами за его одержимость старыми автомобилями, и что в свое время он выиграл в очередной игре против него этот чудесный форд мустанг с единым передним сиденьем, что позволяло сейчас без неудобства и напряга обнимать блондина. Наконец, его причитания перестали быть разборчивыми, и Рёта просто рыдал, вздрагивая всем телом. Дайки, не зная как вести себя в подобных ситуациях, просто поглаживал его по спине и по голове, касаясь губами волос. Наконец, когда блондин затих, темноволосый осмелился немного ослабить хватку и осторожно отодвинуться. Рёта выглядел ужасно с опухшими красными глазами, носом, и красными пятнами на лице. Не говоря ни слова, он открыл дверь и вышел на улицу. Аомине тоже вышел из машины, подошел к багажнику, открыл его, достал из стоящей упаковки с водой полуторалитровую бутылку, выудил из глубин пачку стаканчиков, зубами разорвал целлофан, достал один, бросил упаковку назад, захлопнул багажник и подошел к стоящему неподалеку Рёте. Молча протянув ему стаканчик, открутил крышечку, налил воды в стакан и жестом указал на блондина, мол, пей. Тот одним махом выпил всю воду, и протянул стаканчик брюнету, что наполнил его еще раз. Второй стакан Рёта пил мелкими неторопливыми глотками, шмыгая носом и тихо ругаясь. Потом отобрал бутылку у брюнета, отошел немного в сторону и, наклонившись вперед, вылил ее себе на голову. Вода выгнала остатки истерики, блондин освежил мысли и чувства, и когда на его голову легло полотенце, лишь ухмыльнулся. - У тебя есть вещи на все случаи жизни? - Да черт его знает, что ты выкинешь… - пробурчал Дайки, глядя как Кисе вытирает волосы и лицо, на котором следом от недавней истерики остались лишь слегка припухшие глаза. Он был уже достаточно спокоен и собран, и брюнет позволил себе улыбнуться. - Чтоб закрыть тему, я ни с кем не спал до второго курса института, - внезапно произнес Кисе, вешая полотенце на шею и устало глядя на незнающего, куда себя деть, Аомине. - Давай просто вернемся в машину. Я устал и хочу домой. Блондин подошел к машине и уже потянулся к ручке двери, когда сзади раздался голос.

***

- Я никогда не считал тебя ущербным, или что-то в этом роде, Рёта, - донесся до его ушей голос и Кисе почувствовал острый приступ ностальгии по тем временам, когда они не разговаривали. - Предупреждаю еще раз, Дайки, если ты будешь меня жалеть – я тебя уволю. - Тут дело не в этом. С какой-то стороны я и сам – неправильный. Блондин резко развернулся, как раз вовремя, для того чтобы увидеть, как брюнет закатывает брюки и показывает огромные уродливые шрамы с двух сторон правой ноги, прямо от лодыжки до колена. Спустив штанину назад, он ответил на немой вопрос Рёты: - Воспользовался другими кроссовками. Сломал ногу прямо во время матча, просто слишком резко развернулся. Кровищи было – море, но самое страшное, что я узнал в тот день, что не смогу больше играть в баскетбол. Даже просто побегать с мячом с местной шпаной, потому что это грозит серьезными проблемами. Но хочешь кое-что еще? – Рёта, словно зачарованный, кивнул. - В той операции у меня срезали с ноги небольшую родинку, и врачи потом узнали, что это не просто родинка, а мой символ. Так что теперь я тоже не могу найти свою пару, потому что хочешь верь, а хочешь нет, вот в упор не помню, чтобы у меня была на ноге хоть какая-то родинка, а фотографий ноги нет, я теперь никогда и не узнаю в форме чего она была. - Выходит… мы с тобой два кита, выброшенных на отмель? - По-моему киты сами выбрасываются, - Кисе прыснул, потом искренне рассмеялся, а за ним подключился и Аомине. Наконец, отдышавшись, блондин подошел к Дайки и крепко его обнял. Тот несмело обнял парня в ответ, утыкаясь носом в ухо блондина, отмечая, что для омеги Рёта достаточно высок. Черт подери, рост в метр восемьдесят пять превышает средний рост омеги почти на двадцать пять сантиметров! Понятно, почему его так высоко ценят в модельном бизнесе. - Знаешь, Дайки, а ведь я был влюблен в тебя в школе, - мечтательно произнес Кисе, нежась в теплых объятиях, не заметив, что собеседник перестал дышать. – Я не подходил только из-за того, что ты предпочитал ни с кем не заводить отношений, ну а быть очередным как-то не очень улыбалось. А потом мы перестали общаться, выпустились, разъехались по разным городам, но я никогда не терял надежды, что однажды ты просто постучишься в мою дверь и больше не уйдешь. И меня не волновало, что ты и знать не знаешь гд… - голову Кисе внезапно подняли за подбородок и впились в губы поцелуем. Несколько мгновений он стоял в ступоре, а потом перехватил инициативу, пока пальцы Аомине вплетались в пшеничные волосы, перебирая каждую прядку. Кисе увлекал парня назад, пока не уперся в машину, нащупал рукой ручку, открыл дверь, чувствуя, что Аомине уже слабо соображает, что происходит, на секунду разорвал поцелуй, одним движением снял с себя легкий свитер и тут же задохнулся от горячего языка, проводящего влажную дорожку от упругого живота до шеи. Кисе рывком снял с Аомине пиджак и, ухватив альфу за галстук, потащил за собой в машину. Поблагодарив создателя форда за соединенное переднее сидение, блондин заполз внутрь, чувствуя катастрофическую нехватку места, особенно когда в салон залез тяжелодышащий брюнет, ослабляющий хватку галстука. Если Рёта с трудом расставил ноги, чтобы Аомине было как расположиться между ними, то руки деть было уже некуда. Смахнув челку с глаз, блондин потянулся было помочь запутавшемуся в рубашке альфе, как хорошенько приложился лбом об руль, и от его вскрика резко выпрямился Аомине, со всего размаху влепившись головой в крышу. Кисе подорвался, чтобы помочь брюнету, как снова приложился об руль, и упал назад, на сидение, громко хохоча. Альфа, выпутавшийся наконец из плотных объятий рубашки, ухватился рукой за затылок, и попытался выползти на улицу, по пути стукнувшись еще раз прямо об косяк. Кисе начал подвывать, держась за живот, а брюнет, посмотрев на крышу, растерянно произнес: - Надо же, вмятина… Кисе уже просто рыдал, не в состоянии пошевелиться. Он словно маленький колотил кулаками по спинке сидения и ухахатывался, не в силах остановиться. - Вот же ж… - побормотал Аомине, почесав затылок, глядя на веселящегося блондина, невольно сам улыбаясь. Пока светловолосый успокаивался, альфа залез в багажник, достал еще одну бутылку с водой и стаканчики, вернулся в машину, пнул Кисе, чтоб тот подвинулся, сел на водительское, разлил воду по стаканам, протянул один тихо икающему омеге, вытирающему слезы рукавом надетого обратно свитера, и поднял тост: - За маленькие радости. - За маленькие радости, - повторил омега, чокнувшись стаканом, и залпом выпивая воду. - Еще? – Кисе отрицательно мотнул головой, смял стаканчик и, не глядя, кинул его на заднее сиденье. Аомине неодобрительно пробурчал, что его высочество потом сам будет убирать за собой, на что блондин лучезарно улыбнулся, заявив, что отныне им нужна будет машина побольше. На удивленный взгляд Кисе пошло улыбнулся, и заявил, что второй такой попытки он не переживет, умерев от смеха прям в этой коробке. - Ну знаешь ли! – не на шутку обиделся Аомине, но глядя в смеющиеся медовые глаза, губы сами собой растянулись в улыбку. Он подгреб поближе к себе блондина, целуя его в макушку и чувствуя, как тот расслабляется, цепляясь за рубашку альфы. - Прости меня, Рёта, - прошептал Аомине в макушку омеги, глядя куда-то в окно, - Прости, что поверил в сплетни, что разорвал общение, что так и не смог признаться, что я… - Кисе выкрутился из рук брюнета и приложил палец к его губам, мягко улыбаясь. - Мне кажется, я достаточно привлекателен, чтобы слушать это не в старой развалине, а как минимум в хорошем ресторане. - И ты не боишься, что тебя увидят в компании всего лишь охранника? - Этот «всего лишь охранник» еще со школы значит для меня немного больше, чем он считает, - Кисе лукаво улыбнулся, глядя в расширившиеся глаза альфы, и мягко сжал его руку. Пусть он никогда и не найдет свою идеальную половинку. Пусть он никогда и не узнает, какой запах у Дайки. Пусть у них даже не будет нормальной, по меркам общества, семьи. Пусть даже однажды Дайки встретит своего соулмейта. Рёта никому не говорил, что просто так отдаст свою любовь. Пока на площадке хотя бы один не сдался, шанс на победу есть!