Новогодняя ночь II-часть
«В последний раз обернувшись и улыбнувшись своей подруге Алье, Маринетт исчезает в толпе. Хэллоуин уже совсем скоро, как раз начались скидки и девушки решили, в кое-то веке, выбраться прогуляться, заодно купить украшений. Тем более что, Агресты решили пригласить домой всех близких на вечеринку, которую планируют уже месяц, так что украшения действительно не помешают. И спустя, каких-то, пять часов шоппинга девушки нашли все что искали, и даже больше. На улице была сухая тёплая осень, дожди практически не шли. Бордовые и жёлтые листья вовсю опадали и скапливались на сером асфальте. Быстрые машины гудели, пыхтели, поднимая пыль в воздух. Мягкие и пушистые облака быстро проплывали на небе, солнце, что уже не так рьяно грело землю, украшало голубое небо. Ещё немножко и температура начнёт опускаться ниже пяти градусов Цельсия. Маринетт выходит из торгового центра через главные стеклянные двери, они действительно большие и пёстро украшены разными плакатами с известными логотипами, моделями. Солнышко попав на бледное личико Агрест, слепит её, и девушка сняв с головы солнцезащитные очки, располагает их на переносице. Тем более она же не хочет, чтобы фанаты за ней гонялись пять кварталов? Солнцезащитные очки вечный атрибут, который всегда находиться или на самой Агрест или в её сумочке. Довольно беззаботно, прогуливаясь, девушка минует уже пару улиц. Осталось совсем немного и она будет дома. Как же ей хотеться думать, что тот сталкер сегодня взял выходной, прямо как её охрана. Девушка бы носу из дома не сунула, не будь Алья так занята. К сожаления, лучшая подружка Маринетт слишком много работает, с большим трудом и усилием она добилась пары выходных, один из которых и достался бывшей Дюпен-Ченг, а второй её любимому мужу Ляйфу. Они провели его вместе вспоминая: как в детстве, классе в девятом, Маринетт целовала манекен, представляя что это Агрест... младший из которых. Да... Были времена девушка уже выросла и та детская влюбленность прошла. Сейчас её переполняет чувства любви к отцу Адриана – Габриэлю. Честно говоря, Маринетт никогда бы не подумала что будет любимой женой модельера. В браке они уже где-то пять лет, а вот с детьми все никак не выходило. Да и Габриэль часто работал почти до потери сознания, совершенно не следя за тем что съел или сколько поспал – словно маленький. Так что у Дюпен-Ченг был свой ребёнок, сорока лет. Вот девушка сворачивает на бульвар. Осталось две улицы и она будет дома. Порадует мужа жареной говядиной-Блэк Ангус. Самое оно, для любимого мужчины. И красное вино, а там в гостиную на мягкий диван, под вязаный плед, в горячие объятия Габриэля. И сладкий поцелуй с привкусом алкоголя и горького никотина. Кажется Агрест стал её личным сортом героина – вспоминала Маринетт слова из известной Саги. А ещё кажется она замечталась... На хрупкое плечо приземляется тяжелая рука облачённая в кожаную перчатку. Девушка вздрагивает и резко выдыхает. Минует секунда и её бьет озноб, пальцы рук и ног леденеют, а голову наполняют хаотичные мысли. Девушку обходит высокая фигура в чёрном плаще. — Это он! – проносится в голове, – Нет-нет-нет... только не это. На пухлых сухих губах виднеется хищная улыбка, практически оскал. Высокие скулы бледны и покрыты веснушками. Круглые глаза блестят словно капля на солнце. Медные волосы спадают на лицо из-под английской шляпы. — Как делишки? – Улыбается парень, лет двадцати семи. – Малышка, ну что, ты сделала выбор? – Приторно сладким голосом спрашивает он. Его рука тянется к черно-иссиней чёлке, легким движением он заправляет её. Девушка не замечает, но сзади их фотографируют. — Убери свои руки! – Рычит Маринетт, и делает шаг назад, дёрнув плечом и головой. Мужчина хмурит густые брови. И одним движением хватая девушку за предплечье, уводит в плохо освещённый переулок. Темнота начала сгущаться. Небо закрыли тяжёлые свинцовые тучи. Видимо скоро начнётся дождь. Всем своим весом и мышцами, коих было в достатке, прижимая Маринетт к стене, он закрывает её рот ладонью. Ему не нужно, чтобы их услышали. Она сильно дергается и даже, кажется пытается что-то сказать, правда выходит лишь одно мычание. Прижав свои бедра к её и освободив руку, он снимает с неё очки и сложив их, одну душку цепляет за пестрый шарф. Боже, эта девчонка сводила его сума. Даже её этот обреченный взгляд и горячее дыхание в руку. По ладони прошёл импульс, переходя по позвоночнику и отдаваясь в паху. Черт, да она же просто находка! Неожиданно для себя, он чувствует жгучую боль на той ладони которой он прижимает к лицу девушки. Быстро отдернув ладонь он ею помахал. —Сука! Ты меня укусила. Ну ничего, я тебя научу как обращаться с хозяином. – Зловещая ухмылка появилась на отвратительном лице. Словно в мультике Агрест видит, как мужчина замахивается и как быстро каменная ладонь приближается к её лицу. От силы удара девушка почти падает, голова сама поворачивается в сторону. Щека и скула немеют, а губа горит. Во рту собирается солоноватый привкус железа, на глаза наворачиваются слезы. В голове звенящая пустота. — Даю последний срок, мне надоело ждать. Три недели тебе на решение!– Груда холоднокровных мышц вжали Маринетт ещё сильнее в кирпичную ледяную стену. Твёрдой рукой он хватает девушку больно за нижнюю челюсть и поворачивает на себя, она обязана смотреть на него! – Выбирай: или ты сама отдаёшься мне и с твоим муженьком все будет хорошо, и он ничего не узнает, или ты потеряешь своего папочку и становишься моей. Выбирай, сладкая... – Отвратительный, вызывающий рвотный рефлекс, горячий язык проходится по скуле. Она чувствует себя меченой, словно её в грязи искупали. Маринетт тошнит, хочется спрятаться под одеяло, чтобы никто не видел этой метки. Но перед этим до крови тереть кожу, чтобы не осталось ни следа... Ноги подкашивались, совершенно не было сил. Маринетт съезжает по каменной стене на ледяной асфальт, начинается ливень. Одежда промокает. Хотелось рыдать и прижаться к Габриэлю, чтобы он обнял и сказал: — Милая моя , не бойся, это всего-то сон. Все хорошо, я рядом, засыпай ещё можно поспать...»
Снова этот сон... В который раз, я безжизненно открываю глаза, рука, не слушая моих приказов, самостоятельно тянется ко второй половине кровати и словно специально, вновь и вновь, натыкается на холодное одиночество. На глаза наворачиваются слезы. В груди жгучая пустота. — Габриэль... – Скуля, выдыхает Маринетт. – Я скучаю, дорогой! – по бледным щекам текут горячие слезы, теряясь где-то в клубящихся чёрных волосах. Спустя какое-то время, девушка собирает последние силы и поднимается с кровати. На улице ещё темно. В доме холодно, он точно не подходит для зимовки. За большим окном в пол виднеются белые поля и где-то в далеко темный, почти чёрный, лес. Это – тот летний домик куда Габриэль с Маринетт обычно убегали от суеты. Они могли провести тут неделю и вернутся в город, как шутил Агрест младший: «—Назад! К цивилизации!», и громко смеялся. — Стоит сегодня съездить на узи. Я волнуюсь. А сейчас, нам пора кушать. – Без энтузиазма, словно заведённая, в пустоту говорит девушка. За месяц она уже привыкла жить в звенящей тишине. Надев белые тапочки-овечки, девушка встаёт с кровати и подходит к большому зеркалу. На автомате повернувшись боком и немного задрав майку она прикладывает ладонь к округлившемуся животу. Только после этого она поворачивается лицом и переводит взгляд на голову. —Давай сегодня скажем твоему папе, что он скоро станет обладателем двух детей? – Вновь в пустоту говорит Дюпен-Ченг.« Стрелки часов показывали двадцать три часа. На улице уж давно было темно. В особняке все уже спали. В кабинете единственным источником света был ноутбук и небольшая настольная лампа. Габриэль отвлёкся, смотря куда-то в сторону, думая о чём-то своём. В тишине раздался звук уведомления. Пришло письмо. — Удивительно, кто в столь поздний час присылает письма... – Задумчиво пробубнил Габриэль себе под нос, поднося к губам горячий кофе. Зайдя в почту и открыв письмо, Габриэль пару раз пробежался по строкам глазами, а затем открыл файл. Это была фотография. Осенний парк... похоже это бульвар, который здесь рядом. Закатное солнце, последние лучи которого так красиво переливаются в чьих-то, почему-то знакомых, иссиня-чёрных волосах. Знакомое пальто и сумка. И пакеты. Стоп... Это же Маринетт. Но, тогда вопрос, что она делает в компании этого громилы? И почему она так спокойно улыбается. Кто он? Почему они вместе? Слишком много вопрос и совершенно никаких ответов. В конце приписка: Хочешь узнать больше? Завтра в 20:40 на этом самом бульваре в кафе под шатром. И что бы это могло быть? Розыгрыш? Или и в правду его милая Маринетт была с кем-то, совсем недавно. Ещё и так спокойно улыбалась этому кому-то, улыбалась так, что казалось её завалили комплиментами. Она была счастлива. Буквально неделю назад они отмечали вечеринку, а за пару дней до этого она ходила в торговый центр с подружкой откуда и принесла эти самые пакеты что на фотографии. Неужели она наврала и на самом деле не встречалась с Альей? Сегодня Габриэль так и не уснул. Всю ночь он думал об этом письме и о фотографии. Какая-то горечь появлялась во рту и ком в горле. Становилось гадко и хотелось поскорее все узнать, чтобы убедиться в том, что это просто случайная фотография. Около семи утра Агрест вышел из дома и направился на работу, оставив на тумбе рядом с любимой письмо. Написал, что будет поздно. Целый день не ладился, как бы мужчина не пытался абстрагироваться от мыслей о той несчастной фотографии. В полвосьмого Агрест вышел из здания и взяв машину без водителя направился к назначенному месту. Около двадцати минут он сидел как на иголках. Мысли продолжали терзать. Ровно в двадцать сорок появился мужчина в английском костюме тройка, в шляпе и чёрном пальто. В одной руке у него был длинный зонт, в другой портфель. Он спокойно сел, заказал чёрный чай. — Я Джозеф Стемп. Приятно наконец-то познакомиться, Габриэль Агрест! – Мужчина с медными волосами протянул руку обтянутую кожаной перчаткой Агрест принял и тоже подал руку. Габриэлю понадобилось три секунд чтобы понять, что этот мужчина и был на той фотографии. — Что ж, я бы не хотел тянуть Кота за хвост и бессмысленно тратить время на пустую болтовню. Так что скажу сразу: Я – любовник Маринетт. – Кажется в эту секунду в Габриэле что-то оборвалось. Словно от души кусок оторвали безжалостно больно. – Я понимаю вас, правда. Вы скорее всего мне не верите. Но пожалуйста, выслушайте меня! – С радостно-лукавой улыбкой говорил Джозеф, руки он сложил в жесте молитвы. — Чем вы докажите свои слова? – Охрипшим от боли голосом говорит Агрест. Стемп кивает и открывает портфель, достаёт оттуда небольшой жёлтый толстый конверт. Габриэль, приняв этот конверт, без интереса изучает содержимое. Джозеф ухмыляется себе, он рад что мужчина перед ним практически побеждён. Там была стопка фотографий. На первых трёх совсем ничего не было видно, совсем темные. А вот взяв четвёртую Габриэль замер. Его Маринетт, его малышка, такая нежная и трепетная в вульгарной одежде стояла на столе и явно танцевала. И с каждой следующей фотографией раздевалась. Улыбка ни на одной фотографии не спадала с лица, голубые глаза сияли. Столь знакомое тело двигалось, ей это нравилось. На следующих она целуется с этим самым Джозефом где-то в парке, на других она в чужой, мужской одежде. Габриэль убрал все фотографии обратно и спрятал во внутренний карман пиджака. Руки сами потянулись к голове. Стало тяжело. — Я давно ей говорил, чтобы она вам все сказала и вы оба не мучались, но она все не решалась. И тогда я решил это сделать самому. – - Подытожил Джозеф, в голосе слышалось беспокойство. – Что ж, думаю это все, что я хотел вам сказать. – Стемп победно улыбается, смотря на то, как Агрест разочаровывается в жизни. Не жив, ни мертв, Габриэль поднимается из-за стола и выходит из шатра. Откуда-то дует ветер и начинается ледяной дождь. Никуда не спеша с пустотой в голове он идёт к машине. И когда наконец садиться в неё, Габриэля настигает ярость. Безоговорочно ей веря, он открыл все тайны, и что? Вновь оступился... Вновь он упал. Глаза налились кровью. В машине стало душно и он открыл оба передних окна. Через пять минут мужчина остыл. Он долго сидел в машине и думал. Много думал, так много, что голова начала болеть. Сжав руки на руле до побеления костяшек, он выдохнул и наконец принял решение: Он сдаст фотографии в студию, где определят подделка это или реальная съемка без применения фотошопа. И тогда он уже примет окончательное решение. С тяжелым сердцем мужчина вырулил на проезжую часть, где никого уже не было. Город стал холодным и серым. Спустя некоторое время... — Вы уверены? – Прозвучал строгий голос Агрест старшего. — Да... – Скорее вопросительно, чем утверждающе мямлит сотрудник фото студии. – Это совершенно точно настоящие...ф-фотографии. Максимум что-что ты есть это коррекция света-тени. – Заикается парнишка в очках, смотря на несколько кадров. — Черт! – Габриэль в ярости, он не знает что думать и что делать. Сегодня он поговорит с Маринетт, если ей не нравится жить с ним, она не обязана. Врать было не обязательно. Он даст ей развод, если ей это нужно. Ему больно, сердце сжимается и становиться тяжело дышать. – Хорошо...хорошо. До свидания. – Тихо произносит он, оставляя удивленного сотрудника позади. На улице становилось совсем холодно, вечные ледяные дожди, серость и сырость. Мужчина садится в машину и сказав водителю ехать домой, теряется в себе. Совершенно противоречивые мысли бьются изнутри и Габриэль не знает какую сторону слушать. Он хочет узнать все у Маринетт. — Месье Габриэль, мы приехали! – Вырывает из раздумий водитель. Агрест рассеяно кивает, говорит что тот свободен и выходит из машины. Зайдя в дом он сразу же отпускает всю прислугу и поднявшись в кабинет достаёт янтарный напиток, что обжигает, попадая в горло. Модельеру тяжело, тоскливо. Взгляд падает на левую руку. Кольцо блестит и переливается. Неужели он ошибся, снова? Он просто ждёт и много думает. Завтра уже первый день зимы. Совсем скоро Рождество, Новый год. Примерно в двадцать один раздаётся негромкий цокот каблучков по деревянному полу. — Маринетт, зайди ко мне! – Громко говорит Агрест, чтобы она услышала. Открывается дверь и девушка заходит в кабинет пребывая в недоумении. Не часто Агрест видит своего мужа пьяным. Он с растрёпанными волосами, запонки сняты, а манжеты подвернуты. Габриэль без обычного пиджака, лишь в рубашке, верхние пуговицы которой расстегнуты, и в мятом жилете. Очки лежат где-то на компьютере. Перед ним валяется какой-то жёлтый конверт, валяется одна пустая бутылка коньяка и стоит вторая наполовину полная. В руке он держит бокал с остатками напитка. — Габриэль, что случилось? – Со страхом в голосе спрашивает девушка. Сняв пальто оставляет его на кресле вместе с сумкой. Суровым взглядом он указывает сесть напротив, она повинуется. Бокал громко приземляется на дерево стола. — Маринетт, ты могла сказать мне все с самого начала и не мучаться если тебя это тяготит. Я же тебе много раз говорил, всегда говори мне если что-то не так. Если ты меня не любишь, я не собираюсь удерживать тебя рядом с собой, ты вольна решать все сама. Зачем врать, что-то скрывать? – Начал мужчина, девушка в небольшом шоке смотрит на мужа. До мозга с трудом доходит смысл происходящего. — Прости дорогой, я не совсем понимаю о чем ты? Габриэль мрачнеет ещё сильнее. – Она ещё и притворяется. – проносится в мыслях. — Я все знаю, не отнекивайся! – Повышает он голос, – Хватит играть комедию, у тебя и так все хорошо вышло! Я тебе верил, но теперь я знаю правду. – Злиться Агрест. Дюпен-Ченг смотрит на него в полном недоумении и с каким-то страхом. – Он приходил ко мне, все сказал, я все знаю! — Кто приходил? Что знаешь?– Совершенно запутавшись спрашивает она. – Я не понимаю что ты хочешь мне этим сказать! Габриэль, что вообще происходит, мать твою?! — Хватит строить дурочку, я не поведусь на эту маску. Стемп, Джозеф Стемп... – Маринетт словно молния ударила, глаза расширились. — Нет, он бы не посмел... – Перебивает мужа Агрест. – Габриэль, как ты мог ему поверить? Он врет, это он, тот человек который за мной следит. Это он, я тебе рассказывала про него... – Девушка заглядывает в глаза мужа, она ищет там поддержку, но сталкивается только с холодом и грустью. Впервые она обжигается его льдом. – Ты-ты мне не веришь? – На глаза наворачиваются слезы. — Мы оба взрослые люди, хватит паясничать, я не поведусь на слёзы. – подцепив пальцем конверт, Агрест толкает его через стол жене. Подняв бокал он разом допивает остатки, янтарь обжигает горло. Со страхом она открывает конверт и видит себя. На всех фотографиях. В мыслях проноситься сотни воспоминаний встреч с Джо... этим отвратительным человеком. Он домогался её, пытался изнасиловать, врал, бил, оскорблял, нападал. И он исполнил своё обещание, данное три недели назад. Девушка знала что все это подстроено, и что на фотографиях не она. Маринетт никогда не изменяла мужу, ей это попросту не нужно. Габриэль поверил что это она, его жена. Только выстроившийся ход мыслей прервали. — Я сначала не поверил этому человеку и отнёс фотографии на экспертизу. Там мне сообщили: они настоящие. – Заключает Габриэль, добивая девушку. — В смысле настоящие? – Она не понимает, уже ничего не понимает. –Они не могут быть настоящими, не все... то есть, они подстроены. Ты же знаешь, я бы не изменила тебе. – Девушка запинается, по щекам текут слезы. Ей больно, муж не верит. — Я дам тебе развод. – Мир стал плоским. Нет ни цветов ни смыслы. Агрест встал из-за стола и обошёл его. – Думаю, тебе стоит уйти! – Внутри что-то треснуло, кажется это было сердце? – Зачем было врать? В ярости девушка резко подымается из-за стола, её рука стремительно приближается к мужской щеке. Она кричит что-то. Но это уже было бессмысленно. — Хватит, прекрати. — Нет, приди в себя, нет! Агрест, ты должен мне верить! Я же люблю тебя! – Маринетт продолжает что-то кричать. Габриэль разворачивается и подходит к выходу на балкон. Щека горит, душа горит. Она смотрит в его спину, по щекам текут слезы. Это конец. Тот мужчина убил её. Он добился своего. Она потеряла своего любимого мужа, она потеряла все. В минуту. В секунду. Миг... — Я никому ничего не должен. Иди. Это бессмысленно, я принял решение... – Послышались шорохи, шаги. Слишком громко хлопнула дверь. В ушах зазвенело.»
С огромным усилием Габриэль открывает глаза. Все тело ломит, ему холодно. Болит голова и жжёт горло. Отпустив подушку на которой спала его богиня он переворачивается на другой бок и садиться на кровати свесив ноги. Из своей тумбочки достаёт градусник и меряет температуру, через некоторое время смотрит на него. 39,7. — Черт, слишком высокая. – Собирая последние силы он встаёт и идёт в душ. Состояние не меняется. Одевшись потеплее, он спускается на первый этаж. В доме тихо. Прислуга уже как пару недель в отпуске. Заходит на кухню и достав из одного из шкафов пластиковую коробочку с красным крестом, вытаскивает из неё таблетки в тубе. Из другого шкафа достаёт высокий бокал и наливает в него кристальную воду. Высыпав в ладонь три таблетки, глотает их, запивая водой. Выдохнув Агрест наконец-то решает что стоит попробовать поговорить с ней. Возможно она пусть и не примет его вновь, но хотяб не будет его ненавидеть. Он боится что она не простит его глупости. Габриэль сожалеет над сказанным так, как никогда не сожалел. Для осознания того что он сделал, ему понадобилось потерять все, уйти в запой, вернуться из него и только после этого все понять. Он буквально своими руками все сломал. Просто смял, порвал и выкинул. Как же ему стыдно. Он сгорает в адском пламени, боится. Если его Маринетт скажет что уже поздно, он не выдержит. Ему не нужна такая жизнь. Сын уже взрослый, компания по наследству перейдёт к нему и некоторые акции его замдиректору. А если сын откажется, тогда компания полностью переходит в руки Маринетт. В крайнем случае они все решат и без его помощи. Габриэлю хочется видеть свою богиню. Хотя бы в последний раз. Он улыбается своим мыслям. Горло начинает болеть и мужчина закашливается. Очень долго кашель не отпускает. — Я совсем сошёл с ума... – Выдыхает он. – Жаль так и не получилось с детьми... Они были бы прекрасными, такими же красивыми как она. Как их мать-богиня... – Агрест продолжая мечтать о том как будет держать на руках маленькую девочку с голубыми глазами, выходит из кухни и направляется в прихожую. Накинув плащ мужчина дотрагивается до ручки двери и только он открывает её, перед ним предстаёт ангел. Он не верит глазам. Маринетт тянется к звонку. Рука застыла не успев нажать на кнопку оповещения. — Здравствуй Габриэль... – Через минуту она отмирает и тихо с ним здоровается. – Можно я пройду, мне надо с тобой поговорить... Мужчина замер. Габриэль не верит что это действительно его жена, она пришла к нему. Она хочет поговорить... Ничего не ответив, модельер пропускает девушку в шерстяном платье и в дом. Маринетт проходит в гостиную. Агрест быстро закрывает входную дверь и проходит за ней следом. Она снимает дубленку и садясь в кресло, достаёт из бумажного конверта белый листок. Габриэль и не заметил у девушки в руках конверта. Положив листок на кофейный стол, Маринетт переводит взгляд на все ещё мужа. Он так на неё смотрит, словно она призрак, а не человек. Прочистив горло девушка начинает. — Я не хочу от тебя что-то скрывать. – Дюпен-Ченг делает длинную паузу. После чего опустив взгляд на свои руки, которые она мнёт, громко выдыхает. Мужчина садится на диван, что стоял рядом с креслом и все ещё смотрит на Маринетт, в её голубые глаза. Переводит взгляд на листок и берет его, внимательно рассматривая, брови высоко поднимаются. Затем переводит взгляд на заметный животик девушки. – Габриэль, я беременна, приблизительно три месяца. Это твой ребёнок, пусть ты может мне и не веришь, но это так. Я обеспечу её всем чем смогу, я не требую от тебя денег и запрещать видеться я тоже не буду. Я хочу попросить лишь одного... – Она поднимает глаза на мужа, он выглядит плохо, очень плохо. Слишком бледный и какой-то растерянный. Её глаза наполняются слезами. Что с ним стало за месяц? Как он сильно похудел и осунулся, под глазами залегли большие морщины. Щеки немного впали, сделав лицо ещё острее. Хотя она не лучше. Она заставляла себя есть, ведь она хочет дать достойную жизнь своему первому ребёнку. Ее волосы совсем не ухожены, они больше не блестят так, как раньше. Взгляд не такой открытый, она очень часто мёрзнет, тем более в летнем доме, где она спряталась ото всех... – Не забирай её у меня! Пожалуйста, я обещаю тебе что дам ей все что смогу! По девичьим щекам текут слезы. Агрест растерян. Он не знает что нужно говорить. От лица отлила кровь, появился звон в ушах. Габриэль встаёт и подходит ближе к Маринетт. Мужчина в полной растерянности, без сил он падает на колени перед его Ангелом. — Господи, моя дорогая! Моя маленькая! Как я рад! Я так люблю тебя, я люблю этого ребёнка! Девочка моя! – Он берет руки девушки и целует их, прикладывает ко лбу. – Как же я виноват перед тобой, моему поступку нет прощения. – Она тяжело дышит. – Я так боялся что ты будешь меня ненавидеть. Я не представляю как я могу извиниться перед тобой. – Он с неким страхом прикладывает ладонь к животу девушки и чувствует. Чувствует результат их любви. Как он вообще смел, кто ему дал право подумать о том, что богиня может поступить так подло, так гадко? Девушка берет его лицо в руки и поднимает на себе. В его светлых глазах стоят слезы и не сказанные слова. Взгляд затуманен. Он улыбается своему ангелу. И видит недоумение девушки, она напугана. Свет меркнет. — Габриэль, Габриэль что с тобой? – девушка падает на колени к мужчине и трясёт его за плечи. К его щекам прилила кровь. Агрест приложила ладонь ко лбу, он горит и очень тяжело дышит. Габриэль слишком горячий, температура слишком высокая. Маринетт подскакивает и бежит на кухню. На столешнице лежит туба, на ней написано «жаропонижающее», рядом стоит бокал с водой. Как некстати кружится голова. Девушка цепляется рукой за край стола и медленно вдыхает. — Спокойно Маринетт! Все будет хорошо! – Ещё раз глубоко вдохнув она берет домашний телефон.***
Обеспокоено девушка смотрит на медбрата. Закончив процедуру мужчина поворачивается с градусником в руках. — Ну... что я могу сказать? На лицо сильное истощение, – Задумчиво тянет он. –-Также воспаление легких. Причём давнее. Удивительно что он столько продержался. Честно говоря нужна госпитализация, но если вы Мадам Агрест наймёте круглосуточный персонал, то он может остаться дома. – Девушка ничего не отвечает и просто кивает. – Насчёт состояния: температуру я сбил, но в течении недели она может подниматься, капельницу я тоже оставлю, и её нужно будет все время менять в течении ночи. И ещё есть несколько препаратов которые нужно ввести через... – Он отвлёкся и посмотрел на часы. – Так, сейчас у нас шестнадцать двадцать пять, через шесть часов надо дать и через двенадцать. – Девушка кивнула, смотря на бессознательного мужа. – Как только он придёт в сознание, он должен соблюдать постельный режим! Так же я вам напишу какие препараты нужно купить. Думаю на этом все. – Маринетт ещё раз кивнула и подошла к мужу. Он выглядел так, что было понятно, что ему очень плохо. – И ещё, никаких беспокойств, это произошло также из-за сильно стресса. И не давайте ему курить. – Мужчина продолжил собираться, оставляя на тумбе некоторые препараты и пакеты с жидкостью для капельницы. — Мой дорогой, почему ты не сказал мне что тебе плохо? Совсем за собой не следишь... Словно ребёнок, мой любимый ребенок. – Думает девушка подходя к кровати на которую положили Габриэля. Его щеки все ещё горят, а грудь тяжело поднимается и так же тяжело опускается. Девушка садится на край постели, не замечая как доктор уходит. В руке она держит руку мужа. Они такие тёплые, не то, что её. Одной рукой продолжая держать его руку, девушка поглаживает щеку любимого. Как ей не хватало этой близости. Как же она скучала по его теплу, по его любви. И как больно осознавать что он больше не её. Сердце неприятно кольнуло. Мужская голова упала на женскую руку, отвлекая девушку от размышления. Мужчина снова покрылся испариной. — Маринетт, дорогая, я люблю тебя... – Его дрожащий голос звучал громко в звенящей тишине, – Пожалуйста, прости. Прости меня, маленькая моя. Я так перед тобой виноват, я не хочу жить без тебя. Пожалуйста не уходи. Не покидай меня, мой ангел... – Слова его становились все тише и тише, пока вовсе не затихли. Девушка осторожно убирает руки от мужа и идёт на кухню. Через несколько минут она возвращается с миской в которой вода, лёд и полотенце. Смачивает его в воде и протирает лоб, шею. Расстегивает рубашку и протирает грудь. Не ведая того, что она делает. Девушка наклоняется и целует ключицу. Маринетт сходит с ума от запаха любимого мужчины. Как же она скучала. Приложив ухо к мужской груди, она слышит знакомое сердцебиение. Вслушивается в каждый стук, вдох, выдох. Как ей было плохо без него. Дюпен-Ченг хочет остаться рядом с ним навсегда. Но ей не известно что будет когда он очнётся. Может он совершенно не запомнит её слов и как и в тот раз... сердце больно сжалось. Измерив ещё несколько раз температуру, девушка убедилась что в принципе она не меняется и остаётся более или менее нормальной. — Дорогой, поправляйся. – Маринетт тихо прикрыла дверь в их бывшую спальню. Она идёт по коридору и видит свои портреты, фотографии. Спускается вниз, а там все тоже самое. Мебель, вещи, все на своих местах. Вдыхает и чувствует те же запахи. Здесь девушка – дома. Маринетт идёт на кухню и заваривает фруктовый чай. Любимый запах наполняет помещение. — Корица... Где же корица? – Задумчиво тянет девушка открывая все ящики подряд. – Вот же она! И, и ещё нужен апельсин. Вот и он. – Налив в большую кружку чай, Агрест идёт в гостиную. Фотография с узи все ещё лежит на столе. Девушка садится в кресло и берет снимок. Маленькая жизнь, совсем кроха. Её кровь и плоть, её любовь. Рука сама ложиться на живот и поглаживает его. Девушка не знает что будет в будущем, но сейчас она уверена что не отойдёт от Габриэля ни на шаг, пока он не встанет на ноги без чьей бы то ни было помощи. А сейчас ей нужно найти помощницу. —Только после тринадцатого? – Переспросила Маринетт и получила положительный ответ. – Спасибо, я подумаю... – В растерянности девушка положила трубку. Это уже тридцатая компания в которую позвонила Агрест и ни в одной нет свободных помощников, которые подходили под её критерии. Все освобождались только с середины месяца или вообще в следующем. Делать нечего, она и сама в принципе может оказать достойный уход. Правда, как на это отреагирует сам Габриэль... Встав из кресла и размяв мышцы, Маринетт идёт на кухню, захватив с собой опустошенную кружку с долькой апельсина на дне. Случайно кинув взгляд на настенные часы, она с ужасом понимает что до Нового года осталось пять часов. Хаотично думая, девушка оценивает ситуацию в холодильнике и придумывает себе импровизированный ужин. Придется отмечать одной, Габриэль до утра точно не проснётся, все знакомые разъехались, а Адриан не прилетит за четыре часа... Есть ли смысл вообще отмечать? Можно дождаться когда Габриэль очнётся и просто вкусно поужинать. На этом Маринетт и остановила свои размышления. Все что она сделала, это приготовила себе ужин. *** Спустя какое-то время в комнату Агреста старшего открылась дверь. На улице уже стемнело, где-то за окном приглушенно звучали веселые крики, смех. Подойдя к окну, девушка закрыла открытую форточку и задернула шторы. Ни звука с улицы больше не проникало в комнату, лишь тяжелое дыхание и тихие шаги. Пройдя обратно к двери, Маринетт выключает основной свет и в комнате образовывается полумрак, чтобы на ночь не уходить в другую комнату, она пододвигает ближе к кровати кресло с пледом. Присев на край кровати, Агрест трогает лоб мужа, за все это время температура так и не поднялась, оставаясь чуть повышенной. Стоило бы переодеть мужчину, ему явно было не комфортно в брюках и рубашке. Расстегнув пуговицы до конца и сняв запонки с манжетов, Маринетт принялась стягивать потихоньку рубашку. Проведя рукой по любимому торсу мужчины, девушка положила руку на ремень и когда она его расстегнула, сама не зная почему зарделась. А когда принялась расстегивать пуговицу и ширинку загорались уши. — Маринетт, спокойно... – Сама себе говорила девушка. Понимая что в этом нет ничего такого. Стянув с узких бёдер брюки, она быстро накинула на мужчину тёплое одеяло. Кончики пальцев похолодели. Дотронувшись до лица руками, девушка с удивлением осознаёт, что щеки пылают огнём. С шумом выдохнув она уходит в гардеробную. *** Поняв что до утра нужно что-то делать, я направляюсь в кабинетик Габриэля. Отворив тяжелую дверь в голове вырисовываются воспоминания. Холодный взгляд, растрёпанный вид любимого мужчины. Ей было страшно, она хотела рыдать и кричать. Бить Агреста в грудь лишь бы он её услышал. Но он был ледяным. Быстро выбрав книгу, девушка уже хочет выбежать, но что-то её останавливает. Взгляд зацепился за стопку бумаг на столе. На столешнице были разбросаны фотографии на которых был изображены девушки, тела убитых и он – убийца. Джозеф Стемп. Рядом лежали бумаги с перечнем совершенных преступлений. Изнасилование, изнасилование, убийство, шантаж... этот список был длинным. На глаза выступили слезы. На одном из листов были печати «Дело закрыто», «Арестован». По щекам проложили свои мокрые дорожки солёные капли. Выбежав из кабинета Маринетт направилась в ванну, книга осталась в холодном одиноком помещении. По бледной коже стекали горячие капли воды. Они смешивались с солеными слезами скрываясь от мира. Обняв себя девушка стояла и смотрела себе под ноги. Она вздрогнула и сильнее сжала себя. Рвано выдохнув, Маринетт вытерла щеки и положила руки на живот. Вот её главная задача, вот её жизнь. Не стоит вспоминать прошлое. Надо смотреть в будущее и строить планы. Выключив воду, она вышла из душа и завернулась в пушистое махровое полотенце. Тихими шагами она прошла обратно в спальню, где тихо спал её любимый муж. Дюпен-Ченг быстро шмыгнула в гардеробную. Надев любимую футболку Агреста и тёплые носки, Маринетт вышла обратно и посмотрела на часы, что стояли на второй тумбе. Стрелки указывали две минуты одиннадцатого. Самое время поменять пакет с жидкостью и ввести второй препарат. Агрест села в кресло, как только закончила с лекарствами. Заматываясь в плед и поудобнее располагаясь в кресле, девушка не придумала ничего умнее кроме как спеть любимую колыбельную, которую пела ещё ей мама в детстве. Сама не замечая того, девушка задремала. Ей снился прекрасный сон: Это было весеннее утро, в окошко било яркое солнце. Рядом лежал Габриэль, он ещё спал, а где-то под его боком лежал чудесный малыш. Это была девочка с темными волосами, персиковой кожей и голубыми как у отца глазами. Она была прекрасна, словно ангел. Маленькое счастье светилось улыбкой, заставляя Маринетт в белом платье улыбаться так же. Ребёнок смотрел на свою мать влюблёнными глазами и тянул к ней свои ручки. Из детских уст прозвучало слово «Мама». Неожиданно для себя девушка просыпается. Телефон лежавший на тумбочке, тихо играл мелодию. Сработал будильник. На дисплее высветилось время. Без пяти четыре. Пора ввести третий препарат и поменять капельницу. Проделав такие же манипуляции, что и шесть часов назад, девушка выключила везде свет, оставляя лишь лампу на тумбе. Будучи сонной и присев на кровать, рядом с мужем, Маринетт приложила ладонь ко лбу Габриэля. Температура была в норме. Глаза закрывались, хотелось спать. В полудреме она положила голову на грудь любимого мужчины. Сердце так спокойно стучало, а сам он был таким тёплым, что руки сами потянулись к плечам. Они были расслаблены, девушка и сама расслабилась. И так и уснула лёжа на груди у Габриэля, положа руки на плечи.***
Резко распахнув глаза, мужчина дёрнулся, но почувствовав на груди тяжесть, поторопился принять исходное положение. Посмотрев вниз, он увидел знакомую тёмную макушку, любимую футболку. На его плечах лежали нежные руки. Все это казалось сном. Попробовав подвигать правой рукой, Габриэль понял: она привязана, а в вене стоит катетер. Только после этого, он заметил капельницу и лекарства на тумбе. Агрест совершенно не помнил что произошло. Помнил лишь то, как Маринетт пришла к нему и сказала что беременна, от него. Помнит как просила не забирать ребёнка... словно он собирался это сделать. Помнил как упал перед ней на колени. А потом чернота и обеспокоенный голос ангела. Сколько же он проспал? Часы на тумбе показывали шесть часов утра. Сегодня уже две тысячи девятнадцатый? Как же летит время... только этот месяц был самым долгим в его жизни, он длился вечность. Но теперь же все будет хорошо! Ведь теперь он не совершит подобной ошибки. Ему есть ради чего жить, появился смысл. Веки стали наполняться тяжестью и медленно закрываются. Габриэль положил руку на спину любимой жены. Он настолько счастливым себя чувствовал лишь когда родился Адриан. Теперь все будет по-другому! Он не придаст свой смысл в жизни, не потеряет свою северную звезду и будет держать верный курс. Наконец — он по настоящему счастлив. Конец.
