от любви до ненависти и обратно

Когда Донхек кладет на пол пустую бутылку из-под красного полусладкого Джемину хочется сбежать. Хек, как на зло, игнорирует его протесты и вообще какая пьянка без бутылочки? В конце концов Джемин сдается и решает, что разумнее будет тренировать свое терпение подобно шаолиньским монахам и задушить лучшего друга при меньшем количестве свидетелей. На удивление, сразу все шло хорошо, насколько это вообще возможно. Парень даже усмехнулся, когда бутылочка Хека показала на Марка, чему, давайте признаем, тот был с нескрываемым удовольствием рад. Однако, по закону жанра, дальше все пошло по пизде. — Ребят, я же сказал, что если что, то играть я не буду. - Джемин был рад, что не один он был не в восторге от этой внезапной донхековской жажды азарта на хуевые игры. Ренджун сжался на пушистом коврике рядом с Джисоном и посмотрел на всех своими полупьяными глазами. Пить он не умел. — Ну, Джунни, не будь занудой. - Наплевав на кодекс монаха, Джемин ущипнул Хека за локоть, но тот, вместо того чтобы лаконично заткнуться, произнес: — Видишь? Даже Нана не против. Казалось, джисонов удар ладошкой по лбу был отчетливо слышен даже на улице. Ренджун в который раз перевел взгляд на Джемина. — Ты правда не против? Против. Категорически. — Делай что хочешь. - С другой стороны Джемин ему не мамочка, пусть сам учится на своих ошибках. Пожалуйста, не надо. — Может не стоит?.. От голоса Джено у Джемина как по щелчку внутри пожар и он сам не осознает, как резко перебивает: — Крути. Своими идеально ровными пальцами, которые под высоким градусом алкоголя в крови хотелось целовать неимоверно, Ренджун отталкивает бутылку. Джемин, как загипнотизированный, смотрит на вращающееся темно-бордовое стекло на ковре, а потом на Ренджуна. На золотой отлив его рыжих, как закатное солнце, волос и на то, как часто он кусает пухлые губы, пока не замечает, как они шепчут тихое, только для них двоих "прости". Джемину не нужно переводить взгляд на бутылку, чтобы знать кого она выбрала. Внезапно хочется в голос рассмеяться, пока Ренджун тянется через весь круг к Джено напротив и целует нерешительно.

Он в него влюблен, смирись уже. Он бы никогда не выбрал тебя. На что ты надеялся? На хэппи энд?

К черту хэппи энды. Он вылетает из комнаты как можно быстрее и забегает в какую-то комнату справа. Вокруг нет воздуха. Вакуум. Джемин бьет первую попавшуюся под руку стену, но он не какой-нибудь крутой парень из фильмов, поэтому быстро хватается за побитые костяшки и шипит что-то среднее между "блять" и "сука". От боли в руке становится вдвойне обидно. Джемин прислоняется спиной к шкафу (в темноте не видно на самом деле) и медленно сползает на пол. Разве он многого просил? Взаимности да и только. Парень горько усмехается своему отражению в большом зеркале напротив. Все плывет и гигантская усталость этого вечера падает на плечи. Как он мог влюбиться в лучшего друга? Но, что еще важнее, как он мог влюбиться не взаимно? Джемин слышит шаги за дверью и по инерции заползает в шкаф (это все же оказался шкаф) за ним. Он не видел, кто зашел в комнату, но через маленькую щелку смог понять, что этот кто-то, как и он минутой ранее, уселся прямо на пол в темноте, своим видом указывая на всю тленность своего положения. Вариантов, кто это, было немного. Ладно, их вообще не было, ну, кроме одного. Джемин надеялся, что просидеть в шкафу, пока Ренджун не уйдет - решение, достойное нобелевской премии, но сегодня Фортуна показала ему средний палец, потому как парень уходить не хотел, а свою правую ногу Нана почти не чувствовал. Вокруг была сплошная тишина и даже дыхание казалось раскатом грома посреди ночи, а затем... Что это? Всхлипы?

***

Ренджун чувствует себя игрушкой. Его используют, им манипулируют - настоящая марионетка. Когда Хек говорит, что Джемин не против, Ренджун видит, что против. В миндалевидных глазах, по нервному движению пальцев рук, да и в целом чувствует, что нельзя, не надо, не смей. А затем говорит то, от чего Ренджуну кажется, что в комнате на градусов пять похолодело. — Крути. - Отворачивается к окну. Ренджун, вопреки мнению всех в этой комнате, не настолько пьян, чтобы не оценивать свои действия и он всегда, в любой момент может сказать "нет". Но не говорит, тянется к бутылке раскручивает и ждет, впивается взглядом в матовое стекло. Джемин - идиот. Ненавижу. Люблю. Горлышко показывает на Ли Джено и комната, как карточный домик, рушится. Пол под ним оседает болотом, втягивает в себя ноги и руки. Ренджун ожидает, что Джемину не плевать. Что он, как в книжках, останавливает это безумие и поцелует его сам, впиваясь мятными губами, как тогда, в его их первый раз. Вопреки всему существующему Джемин не останавливает. Джемин смотрит. Джемин наблюдает. И уходит. А с ним и майская ночь, и первый поцелуй, и детство в аквамариновых красках, мятные сигареты из пачки в кармане, бессонные ночи, потраченные на переписку. Выбор был: все или ничего. Джемин забрал все. Ренджуну горько. Он отталкивается от Джено и бежит следом, пытаясь догнать, остановить, вернуть все то, что было.

Пожалуйста, не оставляй меня

Джемина нет на кухне, в ванных, гостиной, как и Ренджуна. Он заходит в первую попавшуюся комнату. Тут темно, только фонарный свет заливает открытое окно. В комнате удивительно тихо и спокойно. Ренджуна все, по правде говоря, уже заебало. Не для этого он семнадцать своих лет избегал все, что было как-то связано с любовью: приглашения на свидания мягко игнорировались, валентинки в День Святого Валентина выбрасывались в мусорку. Сейчас Ренджун - это маленькая валентинка. Он сидит на полу, заливаемым ярким желтым от окна, и думает, что даже в мусорке приятнее, чем здесь. Он сам не понимает, как начинает плакать. Ренджун чувствительный. Ренджун хрупкий. Ренджун - хрустальное стекло, брошенное с девятиэтажки. И, чем ближе к земле, тем больнее чувствовать. Он сразу не замечает мягких рук вокруг его талии, он потом, когда по привычке обвивает чужую шею и чувствует родной мятный запах, впивается ногтями в чужую спину и шепчет: — Не уходи больше. Пожалуйста. Джемин решает, что больше никогда не отпустит.

***

Джено вообще-то не любит находиться в центре внимания, но сейчас, когда Джемин ака Стерва максимального левела, выбежал из комнаты, хлопнув дверью, и Ренджун за ним, все взгляды были направлены на него. Атмосфера была крайне неловкая, а после продолжительного молчания и зависания в телефоне Донхек повернулся к нему и выдал с каменным лицом, перед этим ободряюще хлопнув по плечу: — Ну, че, вперед на поиски, Скуби. - Джено юмора не оценил. - Чего сидишь, пиздуй их искать и мириться. Я ща серьезно, Джено. И Джено собирается, честно, вот даже из комнаты выходит и вроде как ищет, а потом останавливается. А сможет ли он что-то изменить? Исправить? Не сможет ведь. Их треугольник, как ящик Пандоры. Ренджун - центр всего. С Ренджуна все началось и им все закончится, но он не может выбрать. Джено видит, он запутался. Да и сам Ли запутался. Кто он в их треугольнике? Джено открывает очередную дверь и треугольник опять замыкается. Джемин обнимает Ренджуна на холодном полу, проводя пальцами по волосам и мягко гладя по спине. К Джено вдруг приходит не самое приятное озарение.

Ты лишний. И ты всегда будешь лишним.

Ренджун поворачивается на свет в коридоре, заставляя Джемина отодвинуться, и Ли видит покрасневшие глаза на бледно-белой коже. Это как металлическим гвоздем по сердцу, перерезая сосуды. — Закрой дверь. - Ренджун шепчет и Джено замечает, как же тут тихо, несмотря на открытое окно на противоположной стене. Ли хочется повернуться и уйти. Ему здесь не место, но, возможно, виноват усталый взгляд карих глаз, или тот нежный шепот, не позволяющий ослушаться, но Джено не бежит. Напротив, он закрывает дверь и поворачивается лицом к Ренджуну, упрямо избегая вторую пару глаз за ним. — Садись. - Хуан хлопает по свободному месту справа от себя. - Я хочу поговорить. — Это обязательно? Даже в такой темноте Джено, как будто сквозь толщу воздуха, ощущает Джемина, закатывающего глаза, сидящего справа от Ренджуна. — Обязательно. Как только Джено садится, Ренджун берет их двоих за руку, переплетая пальцы. — Я люблю вас обоих и не хочу терять. И я знаю, что если выберу одного, то потеряю другого. И... я хочу встречаться с вами обоими. — Что? - Джемин развернулся и сел прямо напротив Ренджуна и Джено. - Мы тебе шведская семья или что? Как ты себе это представляешь? Составим график дней когда с тобой гуляю я, а когда он? — Да нет же. - Ренджун улыбнулся и это правда обезоруживает. - Мы можем гулять вместе. Втроём. — Джунни, Джемин имеет ввиду, что мы с ним не очень ладим. — А вы пытались? - Ренджун отпустил руки и сложил их на груди. - Вместо того, чтобы пиздиться за мое внимание и меряться членами вы хоть что-то сделали? Нихера подобного. Джено смотрел на Джемина и понимал, что Ренджун прав. Они ни разу не пытались узнать друг друга, ни разу нормально не говорили, ни разу, кроме... — Мы целовались. - Ренджуна это новость не удивила. — Я знаю. — Откуда? Ты ясновидящим заделался? - Джемин скептически уставился на него — Скорее Хек стал слишком много пиздеть. - Джемин еле слышно выругался. Ренджун с минуту смотрел на них в полной тишине, а затем рассмеялся. Это был такой детский невинный смех, который только лишь услышишь и хочется вернуться туда в лет шесть или семь. Слишком чистый, слишком светлый, освещающий каждого. Ренджун - хрустальное стекло с витражами по краям, именно поэтому он - центр всего. Он склеивает, не дает открыться ящику Пандоры. Он садится между ними и берет их руки в свои, переплетает пальцы. Он шепчет: "Это не неправильно. Любовь не неправильна." Целует Джемина мягко, как первые лучи солнца на рассвете, затем Джено, как лепесток цветка по коже. Джемин смотрит на Джено и что-для себя решает, очевидно что-то важное, от чего жизнь зависит, и целует, запуская язык в чужой рот, пока Ренджун мажет вишневыми губами по шее. Они целуются, не расцепляя рук, но правой Джемин водит по ренджуновому животу под футболкой, пока тот тихо постанывает от губ Джено оставляющих красные розы на его шее. Это кажется чем-то запретным, а поэтому заводит нереально, а Ренджун трогает там, где больнее и приятнее всего. Тишина комнаты наполняется тихими стонами, воздух накаляется до температуры на пляжах Санта-Моники. Томное дыхание Ренджуна на шее Джено, руки Джемина на его скулах и везде-везде, где только могут дотянуться. Им хорошо втроем, пусть даже это безумие. Но удовольствие прерывается громким щелчком двери и рыком Наны: — Блять, Джисон. Пока Джемин ищет свой телефон и под трехэтажные маты пытается через смски достучаться до Пака, Джено сгребает Ренджуна в объятия. Он не лишний. Только не в их треугольнике.