Необычный экзорцист

По прибытии домой первым делом Чуя попытался выгнать Гин и Рюноске на улицу под предлогом того, что их лица столь бледные, что люди думают, что их держат в рабстве, заставляя работать на него и не выпуская на белый свет. Наорав на них, он начал толкать их к выходу, но получив отказ в виде убеждений, что они и так гуляют на улице, Чуя взялся за метлу, начав махать ей в разные стороны и норовя расхреначить всё стекло в доме, и стал угрожать, что если они не пойдут гулять сами, то он их собственноручно поведёт за ручку как малых детей, предварительно избив метлой. Когда брат и сестра поняли, что настроен Чуя более, чем серьёзно, быстро согласились и скрылись за дверью от грозного взгляда принявшего боевую стойку Накахары, что в след прокричал им, что ночные похождения по кладбищу — это не прогулки на свежем воздухе. Когда ученики ушли, Чуя с облегчением вздохнул и, убедившись, что извращённая рожа тоже отсутствует, пошёл по направлению к окну. Он очень нервничал, ведь сегодня к нему должна была прийти девушка. Впервые за то время, как он тут живёт. Да что уж там, девушка впервые придёт к нему домой. Обычно знакомство могло дойти лишь до поездки к ней или до отеля, а чаще не продвигалось дальше свиданий. Накахара не нуждался в женском внимании, но то, что девушки последнее время постоянно уходят от него, бросая ради кого-то другого, было немного обидным. С тех пор как он поселился возле кладбища, Чуя не приглашал домой никого, думая, что его назовут больным и убегут в ужасе, но с этой девушкой дела обстояли не так, как с другими. Она не испугалась, узнав, где именно живёт её избранник, и это сильно удивило Накахару, подтолкнув на приглашение на ужин. Когда он сказал, что живёт на кладбище, в попытке отвадить от себя глупую поклонницу, глаза девушки запылали таким неподдельным интересом, что Чуя даже подумал, что ему не суждено провести всю жизнь в одиночестве. До момента её прихода оставалось всего ничего. Три часа, за которые рыжий должен был приготовить ужин и оттереть трёхлетний слой пыли, находившийся на стенах ещё с их переезда сюда. Вобрав в лёгкие больше воздуха, он резко распахнул шторы, зажмурив глаза. Солнечный свет моментально проник в комнату, освещая все закоулки. Открыв глаза, Чуя увидел перед собой книгу, валявшуюся в другом конце комнаты. Он ведь уже давно искал её. Потерял год назад, запустив в Дазая в попытке разбить тому голову, прекращая его страдания. Книга пролетела мимо, теряясь в тёмных углах коридора, и была благополучно забыта. Намочив тряпку, Чуя стал оттирать стены от грязи и пыли, настолько прилипшей и плотно сжатой слоями, что могло бы послужить второй стеной, если бы дом развалился. Отмыв почти все стены, Накахара понял, что до потолка не дотянется, а лестницы у них в доме не было, хотя Дазай часто отшучивался о её надобности, но Чуя лишь фыркал и игнорировал подколы. Размышляя о том, как лучше вымыть потолок, экзорцист не заметил тени, появившейся из-за спины.  — Чу-у-уечка-а-а… — сладко пропел Дазай на ухо, прижимаясь всем телом к Накахаре, обнимая его за талию со спины. Положив подбородок на плечо рыжему, Осаму блаженно закрыл глаза. Но эта идиллия была нарушена ударом в челюсть, что откинул инкуба метра на два. — Ты жестокий! — обиженно прохныкал демон, потирая нос, которым он проехался по деревянному полу, собирая все занозы и загибая все гвозди, что неровно торчали из пола.  — Зато не озабоченный. Убирайся, у меня нет на тебя времени, — продолжая мыть окно, спокойно выдал Чуя, привыкший к подобному, хотя такого рода объятия и намёки всё ещё пугали и смущали. Но научившись не воспринимать это всерьёз, он смог с этим мириться.  — Я же помочь пришёл! — возмутился инкуб.  — Не верю! — продолжая игнорить его, протянул Чуя на манер режиссёра.  — Ну ты же такой маленький, — широко улыбнулся Дазай. — Я просто хотел помочь с уборкой, ты же не дотянешься! — тыкая пальцем в потолок, издевался инкуб и подошел ближе, выставляя руки вперёд. Заметив это, Чуя резко развернулся и, не рассчитав сил, заехал тряпкой по нахальной роже.  — Не подходи, извращенец, святой воды давно не жрал?! — заорал рыжий, отскакивая в сторону и раскручивая тряпку, готовясь защищаться. Дазай стал осторожно подходить. Так они и ходили по кругу, словно в ковбойском фильме. Это бы продолжилось и дальше, если бы Осаму резко не сорвался с места, набрасываясь в полёте на Чую, выставив руки перед собой для объятий, но почти схваченный Накахара вовремя увернулся, а Дазай вмазался в стену, кажется, окончательно ломая многого натерпевшийся нос. Встав на ноги, Дазай зло улыбнулся, нехорошо блеснув глазками, и начал медленно приближаться к Чуе. Началась беготня, Чуя ещё несколько раз заехал демону по роже тряпкой, раз вмазал между ног, умудряясь продолжать убираться в доме.  — Да ни за что! Я этого не сделаю! — выкрикнул экзорцист, когда Осаму вновь потянул к нему ручонки, получая в сотый раз по роже, но продолжая нахально улыбаться.

***

 — Ну вот так бы сразу! — весело выкрикнул Дазай.  — Хренов демон… — хмуро прошипел сквозь зубы Чуя, сидя у инкуба на плечах, словно ребёнок или девушка на концерте, желающая увидеть больше, чем позволяют чужие макушки. Тяжело вздохнув, он пнул ногой Дазая в грудь, давая понять, чтобы тот шёл вперед, а сам поднял руки и голову вверх, начиная оттирать потолок, что был покрашен в серую краску.  — Только попробуй уронить, — прошипел рыжий. — Ноги переломаю.  — Конечно-конечно! Всё, что душе угодно! Если хочешь, я могу даже уступить тебе роль актива, хотя в постели я садист… — договорить свою удивительно интересную речь ему не дали.  — Скорее мазохист, — поправил его Чуя.  — Для тебя всё, что угодно! Если хочешь, могу и мазохистом побыть. О-о-о, ты только представь: ты связываешь меня, а я лежу такой весь голый с раскрасневшимся лицом и кляпом во рту, ты надеваешь на меня свой ошейник и… — мечты Дазая прервал тычок ногой.  — И я душу тебя, любуясь на то, как ты синеешь, — хмуро отвечает рыжий.  — Да! Так тоже можно! О, Чуя, я завёлся! А это всё ты виноват! Как будем проблему решать? — ухмыльнулся демон.  — Иди нахрен. Хотя я могу тебе помочь… — задумался Накахара.  — Да-а? И как? — в предвкушении томно прошептал Дазай.  — Нахер его оторвать! Тогда подобной проблемы вообще никогда не возникнет! — взбесился Чуя. Обиженный инкуб резко подался всем телом вперед, Чуя, не удержавшись, полетел вниз, но сильные руки вновь спасли его от сотрясения мозга и расквашенного носа. Потолок был вымыт за время разговора, забавно, но краска оказалась белой, а не серой, как думал Накахара на протяжении многих лет. Дальнейшая уборка прошла без особых приключений с весьма обычным Дазаевским поведением: то где к стеночке прижмёт и облапает, то от Чуи в нос получит, то случайно ногу о паркет сломает, получая заслуженные п*здюли от экзорциста. Закончив с уборкой, Чуя решил приняться за готовку. Готовил он не очень, но и полнейшим рукожопом не был. Этого вполне хватало, чтобы приготовить рамэн, ведь он и не намеревался стать шеф-поваром. Но девушку рамэном не накормишь, надо готовить что-то получше обычной лапши. Найдя книгу рецептов, Чуя нарыл пару нормальных рецептов и решил приготовить скумбрию на пару и гохан. Собрав нужные ингредиенты, Накахара дрожащими руками включил плиту и поставил воду закипать, а сам принялся искать лавровый лист. Нагнувшись, он попытался отрыть пачку в нижних шкафчиках, но поняв, что это дело долгое, сел на колени в попытке упростить себе задачу и стал разгребать сковородки и кастрюли. Готовкой всегда занимались Рю с сестрой, и это они тут властители вилок и сковородок, а вовсе не Чуя - он даже не знает, где у них соль.  — Нашёл! — радостно выкрикнул Накахара и победно вытянул руку с пачкой лаврового листа. С таким же успехом он нашёл поваренную соль и перец. Почистив рыбу и вымыв её, рыжий заметил, что вода закипела. Подойдя к кастрюле, Чуя аккуратно поднёс пачку риса к краю и стал медленно высыпать внутрь содержимое. Отыскав пароварку в шкафу с носками, экзорцист ничуть не удивился, ведь в прошлый раз поручил её убрать именно Дазаю. Кстати о нём. Что-то давненько его не было. Вот он тоже так решил и появился на кухне. Подойдя ближе, он вновь приобнял Чую со спины, на этот раз уворачиваясь от летящего в него ножа. Накахара начал сопротивляться как только мог, но безуспешно - Дазай смертельной хваткой прижимал его к себе. Поорав и обматерив всё на свете, рыжий всё же успокоился и продолжил готовку в подобном положении, скрипя зубами. Закончив обработку рыбы, он запихал её в пароварку, ставя таймер на час, и снял рис с плиты.  — Чу-у-уя, а что ты готовишь? — покачиваясь из стороны в сторону, прикрыв глаза, словно Чуя его жена, и тем самым заставляя его тоже переминаться с ноги на ноги, протянул Дазай.  — Тебе подобных! — прошипел Чуя, всё еще пытаясь выбраться.  — Ммм? — протянул Дазай, продолжая нежиться.  — Скумбрию на пару, — сдавшись, выдохнул рыжий.  — Чуечка, ты так для неё стараешься? Я ревную, — улыбаясь, прошептал Осаму на ухо.  — Хватит меня так называть! И ты не мой муж, да даже не парень, чтобы меня ревновать! — огрызнулся Накахара. Отпихнув от себя расслабленного Дазая, Чуя пошёл за тарелками. До прихода девушки осталось меньше получаса. Накрыв на стол, Чуя надел самый нормальный из всех имеющихся нарядов. Сел за стол и налил себе вина, не забыв поставить второй бокал для леди. Тишину огласил звонок в дверь. Поднявшись, Накахара пошёл открывать. В дверях стояла девушка; на вид ей было лет двадцать; белые, словно снег, волосы стекали по плечам. На ней было надето голубое платье до колен. — Здравствуйте, Накахара-сан! — мило улыбнулась она.  — А, да, здравствуй, Нисио-тян, — пропуская девушку в дом, поздоровался Чуя. Дазай, наблюдающий за этой картиной, улыбнулся, зная, что этот вечер пройдёт не зря…