Сосед

На самом деле Чонгуку надоедает. Конкретно так надоедает слышать стоны своего соседа по квартире. А когда на носу экзамен, к которому готовиться и готовиться, то хочется ворваться в соседнюю комнату и смачно приложить надоедливого соседа лицом об что-то твердое. Если так будет и дальше продолжаться, то у него наметится нервный тик. Но Тэхену, тому самому соседу, кажется, и вовсе плевать на хотелки Чонгука. У него лучшие студенческие годы, так какого, спрашивается, черта он должен пренебрегать своими желаниями в угоду кому-то. Но так думает Чонгук, потому что без надобности избегает Тэхена вообще. Раздается звук закрывающейся двери, что значит одно. Очередной парень (Чонгуку смешно, потому что таких парней у Тэхена на каждую неделю) ушел. — Прости, если опять громко, — в очередной раз заговаривает Тэхен, делая маленький глоток чая. Голос у него ни черта не раскаивающийся. Чонгуку хочется огрызнуться, но это так по-детски, а ему в этом году уже двадцать стукнет, потому воздерживается. Тэхен на кухне лишь в гребаном кимоно, которое так и норовит сползти с плеч. Чонгук смотрит на открывшийся участок и сглатывает, не замечая того, что старший все видит. Да, Чонгук тот еще лицемер, раз его заводит Тэхен. Он признает это, но рассказать старшему об этом — увольте, лучше умереть. — Ты меня так явно избегаешь, что обидно даже, — хмыкает Тэхен, ставя свой чай на стол и придвигаясь к напрягшемуся Гуку. Тот хмурится, пытаясь отстраниться, но Тэхен улыбается в своей блядской манере, обезоруживая. Рука старшего опускается на гуково бедро, сжимая и проходясь дальше, ближе к паху, а сам Тэхен горячо продолжает в ухо: — А чего это ты такой нервный? Чонгук облизывает губы и выдыхает в чужое лицо: — Экзамены. Выходит не очень убедительно, думает Чонгук, смотря как Тэхен ухмыляется, сжимая руку на возбуждении, и опускается на корточки. Подолы кимоно расходятся, открывая взору Чона такой обзор, от которого сразу пересыхает в горле. Тэхен, не переставая хищно улыбаться, прижимается к мягкой ткани чужих спортивок, которые ни черта не скрывают возбуждение. — Тогда помогу тебе, — слетает с его губ прежде, чем он, взявшись обеими руками за кромку штанов, тянет их вниз. Чонгук сглатывает нервно, потому что такого пошлого и развязного Тэхена видит впервые. Старший никогда не стеснялся быть перед ним голым, даже промышлял этим частенько (только сейчас Чонгук задумывает, а не специально ли часом). Но сейчас совершенно другой случай, потому что Тэхен, спустив следом и трусы, кладет руки на горячую плоть, проходясь пару раз на пробу. С губ слетает несдержанный стон, показывая, насколько все происходящее нравится Чонгуку. Вскоре рука сменяется губами и это уже верх того, что мог себе позволить Чонгук, потому что берущий в рот Тэхен должен быть под запретом. Берущий в рот Тэхен, который при этом еще и смотрит в самые глаза — тем более. Чонгук не помнит, когда уже начинает сам подмахивать навстречу горячему рту, но вскоре Тэхен издает что-то напоминающее мычание. От вибрации чужого горла на собственном члене дурно. Чонгук подлец, потому что не останавливается, лишь зажимает пепельные волосы на чужом затылке и вдалбливается глубже в рот. У Тэхена от напряжения проступают вены, замечает между делом Чонгук, делая последние толчки прежде, чем излиться. Тэхен вымотано оседает, выплевывая белесую жидкость на кафель. — Псих, — хрипит старший, вытирая рот тыльной стороной ладони. Чонгук лишь хмыкает, натягивая трусы на место. Да они оба ебнутые на всю голову.