Мой мир без меня

Рэрити лежала на песке, смотрела на облака и улыбалась им. Они плыли по небу медленно, величественно, совершенно не заботясь о том, что там внизу происходит. Пушистые, белые, похожие то на драконов, то на цветы, то на огромные куски сахарной ваты. — Интересно, — пробормотала Рэрити, провожая взглядом особенно пухлое облако, — а как вы делаетесь? Как из обычного пара получаются такие... произведения искусства? Она села и задумалась. — Твайлайт рассказывала, что пегасы управляют погодой. Что облака не просто так летают, их создают специально. А я ни разу не видела, как это делается. Рэрити вскочила на ноги и отряхнулась от песка. — Клаудсдейл! — воскликнула она. — Город пегасов в облаках. Там наверняка есть фабрика погоды или что-то вроде того. Она закрыла глаза и представила. Город из облаков. Белые улицы, пушистые дома, радужные мосты. И главное — фабрика, где рождаются облака, дожди и молнии. — Хочу туда! Открыла глаза. И чуть не задохнулась от восторга. Она стояла на облаке. На самом настоящем, белом, пушистом облаке, которое слегка пружинило под копытами. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался Клаудсдейл — город из облачной ваты, сверкающий в лучах утреннего солнца. Дома здесь были круглыми, с плавными линиями, без острых углов. Улицы струились между ними, как молочные реки. А высоко-высоко, над всем этим великолепием, парили огромные механизмы — колёса, шестерёнки, трубы, из которых вылетали маленькие облачка. — Фабрика погоды, — выдохнула Рэрити. — Точно она. Она побежала по облачной улице, и это было странное чувство — облако пружинило под копытами, но не проваливалось. Иногда она пролетала сквозь пегасов, которые спешили по своим делам, и каждый раз пегасы чихали от лёгкого холодка. — Будьте здоровы! — кричала она вслед, но её никто не слышал. Фабрика погоды оказалась огромным сооружением из множества переплетённых облачных труб и резервуаров. Внутри что-то грохотало, свистело и периодически выстреливало маленькими радугами. Рэрити прошла сквозь стену и оказалась внутри. — О божечки... Внутри фабрика напоминала гигантский механизм, собранный из облаков и радуг. Пегасы в форменных кепках сновали между агрегатами, что-то крутили, нажимали, регулировали. Рэрити подошла к одному из станков поближе. Пегас — крепкий, с седой гривой — загружал в большую воронку... воду. Обычную воду из ведра. — Вода, — прошептала Рэрити. — Из воды делают облака? Пегас нажал рычаг. Машина зажужжала, засвистела, и из трубы наверху начал подниматься пар. Пар собирался в форму, спрессовывался, и через минуту из машины выпало готовое маленькое облачко — пушистое, белое, аккуратное. — Невероятно, — ахнула Рэрити. Она пошла дальше. В следующем цехе делали дождевые тучи. Процесс был сложнее: в воду добавляли какой-то серый порошок, потом взбивали специальными венчиками, потом охлаждали. Готовые тучи висели под потолком, тёмные и тяжёлые, и изредка роняли капли на пол. — Извините, — сказала Рэрити, проходя сквозь одну из туч, и вышла с другой стороны мокрая с головы до копыт. — Ну спасибо, — фыркнула она, отряхиваясь. Потом был цех молний. Туда Рэрити заходить побоялась — слишком громко трещало и сверкало. Она только заглянула в окошко и увидела, как пегасы в защитных костюмах трут огромные стеклянные шары шерстяными тряпками, высекая искры. — Я думала, молнии сложнее делают, — удивилась она. — А это просто трение. Самый красивый цех оказался в конце — цех радуг. Там работали молодые пегасы, явно ученики. Они смешивали цвета в огромных чанах — красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый. Потом заливали смесь в формы и оставляли сушиться. Готовые радуги висели под потолком, переливаясь всеми цветами. Некоторые были маленькие, для украшения неба после дождя. Другие — огромные, во всю стену, для особых случаев. Рэрити стояла посреди этого великолепия и не могла отвести глаз. — Я думала, радуга — это просто свет и вода, — прошептала она. — А это... это искусство. Настоящее искусство. Она протянула ногу и осторожно коснулась ближайшей радуги. Копыто прошло сквозь цвет, но на шерсти остался лёгкий разноцветный отблеск. — Красота... Прораб-пегас, наблюдавший за учениками, вдруг нахмурился. — Странно, — пробормотал он, глядя на радугу. — Цвета будто потускнели на миг. Наверное, брак. Рэрити отдёрнула копыто и виновато улыбнулась. — Извините, — прошептала она. — Не удержалась. Она вышла из цеха и побрела дальше, рассматривая механизмы. Где-то делали снег (просто замораживали облака), где-то — град (замораживали сильнее и добавляли пылинки), где-то — туман (разбрызгивали воду через мелкое сито). — Это целая наука, — восхищалась Рэрити. — Целое производство. А я даже не задумывалась, откуда берутся облака. Просто смотрела на них и радовалась. Она вышла на смотровую площадку фабрики — большой балкон, с которого открывался вид на весь Клаудсдейл. Город парил в утреннем небе, окружённый белыми пушистыми облаками. Солнце золотило крыши домов. Пегасы летали между улицами, приветствуя друг друга. — Красиво, — прошептала Рэрити. — Очень красиво. Она достала часы. Девять утра. — Ещё одиннадцать часов, — сказала она. — Что дальше? Внизу, на облачной улице, маленький пегасёнок учился летать. Он разбегался, прыгал, падал в облачную пыль, вставал и снова пробовал. Рядом стояла его мама и подбадривала: — Давай, милый! У тебя получится! Рэрити смотрела на эту сцену и улыбалась. — Материнство, — тихо сказала она. — Ещё одна вещь, которой у меня нет. И никогда не будет, наверное. Она вздохнула, но вздох получился лёгким, без горечи. — Но у меня есть сестрёнка. Милая маленькая Свити Белль. Она тоже учится — правда, не летать, а находить свою талант. И я за ней присматриваю. Как та мама за своим пегасёнком. Рэрити постояла ещё немного, наслаждаясь видом, а потом решила: — Пойду-ка я в гости к пегасам. Посмотрю, как они живут. Вдруг что интересное увижу. Она шагнула с балкона прямо в воздух и... ...оказалась на главной улице Клаудсдейла, полной спешащих по делам пегасов.