Мой мир без меня

Рэрити открыла глаза и чуть не заплакала. Парк, освещенный луной, пустовал. На холодной скамейке никого не было. Часы показывали половину десятого вечера. До возвращения оставалось всего полчаса. — Успею, — решила Рэрити. — Я должна заглянуть в бутик. Просто посмотреть одним глазком. Она закрыла глаза и представила «Карусель». Она открыла глаза и ахнула. Бутик был на месте. Её бутик. С той самой розовой вывеской, с витриной, где она обычно выставляла самые красивые платья, с уютным крылечком. Но что-то было не так. Рэрити подошла ближе и присмотрелась. Вывеска потускнела. Краска облупилась. На витрине не было платьев — только пыльные занавески, которые давно никто не стирал. — Что... что случилось? Она прошла сквозь дверь и замерла. Внутри было темно, холодно и заброшено. Те швейные машинки, которыми Рэрити так гордилась, стояли покрытые толстым слоем пыли. Ткани, которые она так любила, свалялись в грязные комки по углам. Поникены валялись на полу, некоторые разбитые. — Божечки... — прошептала Рэрити, прижимая копыто к груди. — Что здесь произошло? Она медленно пошла по бутику, вглядываясь в каждую деталь. На стойке, где раньше лежали каталоги и записные книжки, стояла бутылка. Пустая. И несколько оплывших свечей. — Кто-то здесь пил, — поняла Рэрити. — Один. В темноте. Она поднялась на второй этаж, туда, где была её спальня. Здесь царил ещё больший хаос. Эскизы валялись на полу, некоторые разорванные. А в углу, на старом диване... Рэрити замерла. На диване спала пони. Та самая. Пьяная. Растрёпанная. Версия её самой, которая плакала в парке на скамейке. Она спала беспокойно, вздрагивая во сне, поджав под себя ноги. Рядом на полу валялась пустая бутылка и какая-то старая газета. Рэрити подошла ближе, инстинктивно стараясь не шуметь, хоть в этом и не было смысла. Осторожно заглянула в морду спящей. Та была ужасна. Грива нечёсаная, под глазами тёмные круги, на щеках — следы слёз. Платье превратилось в лохмотья. — Это я, — прошептала Рэрити. — Та я, у которой всё плохо. Она присела рядом на пол и просто смотрела. Спавшая Рэрити вздохнула во сне и что-то пробормотала. — Фансервис... не уходи... я всё исправлю... Рэрити-призрак почувствовала, как у неё сжимается сердце. — Милая, — тихо сказала она. — Он не стоит твоих слёз. Ни один жеребец не стоит. Спавшая всхлипнула и затихла. Рэрити оглядела мастерскую. Столько труда, столько любви было вложено в это место. А теперь... Она заметила на столе какой-то листок, полускрытый газетой. Подошла, всмотрелась. Это был эскиз. Последний эскиз, судя по дате в углу. Платье, невероятное по красоте — лёгкое, струящееся, с вышивкой, похожей на падающие звёзды. Рядом с эскизом лежала записка: «Если бы я могла сшить это платье, всё было бы иначе. Но у меня больше нет сил. Простите все». — О нет, — выдохнула Рэрити. — Нет-нет-нет. Ты не сделаешь этого. Она посмотрела на спящую, потом на эскиз, потом снова на спящую. — Послушай меня, — зашептала она горячо. — Ты не знаешь, что я здесь. Ты меня не слышишь. Но я — это ты. Та ты, у которой всё хорошо. У которой есть друзья, работа, надежда. И я говорю тебе: не смей сдаваться. Спавшая пошевелилась, но не проснулась. — Это платье — гениально, — продолжала Рэрити. — Ты должна его сшить. Ради себя. Не ради Фансервиса, не ради клиентов, не ради кого-то ещё. Ради себя. Потому что ты — талантлива. Потому что ты — лучшее, что есть в этом мире. Она протянула копыто, желая погладить спящую по голове. Но невероятным усилием воли сдержалась в последний момент. И всхлипнула. — Я не могу до тебя дотронуться. Не могу обнять. Не могу сказать эти слова так, чтобы ты услышала. Но я оставлю тебе знак. Она огляделась. Взгляд вновь упал на эскиз. Рэрити осторожно взяла его в копыта. Подумала. Потом положила обратно, но так, чтобы он лежал не под газетой, а сверху, на самом видном месте. — Пусть это будет случайностью, — прошептала она. — Когда ты проснёшься, ты увидишь его первым. И, может быть, вспомнишь, зачем ты вообще всё это начала. Она постояла ещё немного, глядя на спящую. — Прощай, — сказала она. — Мы ещё встретимся. В другой жизни. В другом мире. Но знай: где-то там, в параллельной вселенной, ты — счастлива. И это значит, что у тебя есть шанс. Рэрити вышла из бутика. Ночь была тёмной, звёздной. Где-то вдалеке светились окна библиотеки. — Пора, — сказала она себе. — Совсем пора. Она не стала переноситься магией. Пошла пешком. Медленно, впитывая каждый звук, каждый запах, каждое дуновение ветра. Всматриваясь в черты вечернего Понивилля. Родного городка, знакомого до последнего камешка. Улица, по которой она ходила тысячу раз, фонари, у которых она останавливалась поправить гриву, витрины, в которых она разглядывала отражения. — Дом, — прошептала она. — Почти дом. Вот и библиотека. Рэрити остановилась у крыльца и посмотрела на часы. Без пяти десять. — Успела, — выдохнула она. Она вошла внутрь. В библиотеке было тихо. Спайк спал на своём лежаке, свернувшись калачиком. Твайлайт сидела в кресле и смотрела на фиолетовый купол, внутри которого стоял стул. — Ещё пять минут, — прошептала она. — Давай, Рэрити, возвращайся. — Я уже здесь, — тихо сказала Рэрити, подходя к куполу. Твайлайт, конечно, не услышала. Рэрити подошла к стулу вплотную. Купол мерцал, но для неё он был прозрачным — она могла пройти сквозь любую магию. — Спасибо тебе, Твайлайт, — сказала она, глядя на подругу. — Ты даже не представляешь, что ты для меня сделала. Она села на стул. Часы показывали без двух минут десять. — Я готова, — сказала Рэрити. — Забирай меня домой. И мир завертелся.