Thanks for the love

      Светловолосый парень недовольно ворочается на просторной кровати, дуя свои пухлые губы, и пытается натянуть на себя сползшее одеяло. Ласковые лучи утреннего солнца играют в его волосах, делая их почти прозрачными. Эти самые лучики настырно лезут в глаза омеги, совершенно мешая тому доспать свои законные пару часов в такой прекрасный выходной. Тэхён хмурится ещё сильнее, когда, на пробу открыв сонные глаза, потирает их пальцами и переворачивается на спину. Тэ уже было хочет пнуть своего мужа, чтобы тот закрыл шторы, но его ладонь нащупывает лишь прохладную простыню вместо привычного горячего тела рядом. Тэхён сникает вмиг, затаив обиду на Чонгука, который не только не закрыл на ночь шторы, как его просил омега, но ещё и свалил куда-то с самого утра, оставив Тэ совсем одного в такой одинокой и холодной постели.       Решив плюнуть на своего дорогого муженька, Тэхён в гордом одиночестве пытается продолжить прерванный утренним солнцем сон и переворачивается на другой бок, подбирая под себя одеяло. Спустя пару минут омега уже почти проваливается в сон, как его обоняние улавливает неприятный запах гари. Резко открыв глаза, Тэхён чуть не падает лицом в пол, запутавшись в одеяле, и выбегает из спальни, несясь на кухню, откуда и исходил этот не предвещающий ничего хорошего запах. Забежав на кухню, он видит, как его муж и сыночек-омежка в панике бегают по комнате и полотенцами пытаются разогнать дым. Зоркий взгляд омеги сразу замечает явно сгоревшую сковородку в раковине и гору чего-то обугленного на тарелке рядом с плитой.       Тэхён лишь качает головой и не может сдержать улыбку, когда его любимые шкодники замечают его появление на кухне и виновато опускают головы. Тэ тихо смеётся и подходит к виновникам гибели своей любимой сковородки. Пальцы омеги ласково зарываются в волосы мужа и сыночка, вызывая у них счастливые улыбки и облегчённые выдохи. — Ну и кто из вас двоих, шкодники мои, сжёг мою любимую сковородку? — Тэ недобро прищуривается, склоняя голову набок и складывая руки на груди. — Папочка, мы не виноваты, правда, она сама! Мы всего на минуточку отвлеклись на бой на лопатках. Я, кстати, отца победил, а она уже сгорела. Папочка, ты ведь не будешь нас ругать? — пятилетний Тэгук виновато опускает голову, маленькими пальчиками мнёт низ заляпанной тестом кофточки, вызывая море умиления в душе и, впрочем, на лице Тэхёна. — Наш сын правду говорит, оно само сгорело. Да, пожалуйста, папочка, не ругай нас, — Чонгук пытается повторить за своим сынишкой, строя такую же виноватую моську, и смотрит на своего омегу из-под пушистых ресниц обожаемым взглядом.       Тэхён такой пытки долго не выдерживает, сразу сдаваясь. Он берёт на руки счастливо улыбающегося Тэгука и звонко чмокает его в маленькую пухлую щёчку. Наблюдавший за всем этим Чонгук не может сдержать нежную улыбку. Подойдя ближе к своим обнимающимся чудам, он заключает их обоих в объятия. Тэгук звонко пищит, пытается выбраться из захвата сразу двоих родителей и громко смеётся, когда ему всё же удаётся это сделать и его наконец опускают на пол. Тэхён просит малыша пока сходить умыться, а сам тем временем приготовит им вкусный завтрак, после чего оборачивается к Гуку. — А с тобой, кроличья задница, я разберусь сегодня ночью, — хрипит он прямо в самые губы, и на дне его глаз пляшут черти.       Сладостный стон тонет в несдержанном поцелуе, когда Чонгук притягивает своего мужа к себе за талию и целует настойчиво, сразу врываясь языком в его рот. Тэ прогибается в спине, обнимает альфу за шею, притягивая ещё ближе, и, прикусив зубами, оттягивает его нижнюю губу. Гук недовольно шипит и кусает пухлые губы в ответ, но тут же вылизывает их, не желая причинять боль. Тэ отстраняется через силу, напоследок чмокнув любимые губы, и говорит, что ему ещё нужно приготовить завтрак. Чонгук же недовольно стонет, не желая отпускать любимого из своих объятий, но всё же отступает, услышав хриплое горячее обещание на сегодняшнюю ночь.       Спустя двадцать минут они все мирно сидят за большим столом и уплетают за обе щеки вкуснейший завтрак в мире, по словам благодарных Гука и Тэгука. Тэ смеётся на такое заявление и говорит, чтобы те не отвлекались и ели. Душу греют переплетённые под столом пальцы, на безымянных которых сверкают тонкие серебряные кольца с красивой гравировкой посередине. «V.J» — Ви (университетское прозвище Тэхёна, данное ему из-за его вишнёвого аромата) и Чонгук. Тогда Чон почти весь Сеул объездил, чтобы сначала найти именно те самые кольца, а потом — мастера, который сделает на них эту гравировку. Эти кольца, эти воспоминания до сих пор греют душу обоим, до сих пор заставляют их сердца биться быстрее, когда они просто рядом. Тэхён улыбается этим воспоминаниям, а Чонгук улыбается ему и треплет Тэгука по светлым волосам, пока тот что-то увлечённо рассказывает.       Спустя ещё полчаса они решают выйти прогуляться в парк. Погода просто чудесная, да и Тэгук очень хочет на детскую площадку к остальным детям, а счастливые родители просто не в силах отказать своему чуду. В начале мая и правда прекрасно: уже не холодно, но ещё нет той убийственной жары. Тёплое яркое солнце светит в глаза, заставляя Тэхёна слегка щуриться, а идущего за руку с папой Тэгука — широко улыбаться, весело подпрыгивая на каждом шагу.       Слышится звук затвора камеры, и омеги одновременно поворачиваются на него. Через объектив фотоаппарата на них смотрит улыбающийся Чонгук, делая ещё пару снимков. Омеги переглядываются, подмигивают друг другу и тут же начинают кривляться перед камерой, строя забавные рожицы. Хихикающий Чонгук делает кадров тридцать, прежде чем выключить фотоаппарат и убрать его в сумку. Он быстро оказывается рядом со своими омегами, целует своих моделей в щёки и берёт их за руки. Они вновь неторопливо идут по тихим аллеям парка, а Тэхёна накрывают воспоминания, ведь, кажется, именно с этого парка всё и началось.       Они с Чонгуком познакомились на первом курсе Национального Сеульского института, приехав учиться из совершенно разных городов. Тэхён, приехавший из Тэгу, мечтал стать художником, обладая при этом восхитительным талантом к рисованию. А Чонгук, приехавший из Пусана, мечтал стать фотографом, имея талант к этому делу, старенькую камеру и небывалые амбиции. Но совершенно случайное столкновение в коридоре этого самого института изменило всё в их жизнях.       Тогда ещё двадцатиоднолетний Тэхён буквально сбил с ног двадцатилетнего Чонгука, распластавшись на удивлённом альфе посреди коридора. В тот момент обескураженный Тэхён отчётливо почувствовал сладкий аромат шоколадного молока с нотками мускуса и корицы. Чонгук же с широко распахнутыми глазами жадно вдыхал восхитительный аромат кислой вишни с нотками взбитых сливок и чего-то пряного. Встретить истинного было небывалой редкостью, но этот факт совсем не обрадовал Тэхёна, который сразу заявил, что не собирается быть с тем, кто, на минуточку, младше его на целый год, и тем более с человеком, которого ему просто выбрала природа. Не такой жизни хотел Ким Тэхён!       Вот только Чонгук сдаваться не собирался и с завидным упорством принялся добиваться сердечка неприступной Вишенки, которая раз и навсегда покорила его собственное. И с каждым поступком, совершённым младшим, Тэ потихоньку, незаметно даже для самого себя, таял, сдавался и поддавался. Ведь как можно устоять, когда тебя так настойчиво обхаживают: каждый день дарят прекрасные цветы, каждое утро терпеливо ждут у подъезда, чтобы проводить до института, в обед с широкой улыбкой угощают любимым шоколадным молоком и кексиком, после занятий провожают домой, почти ежедневно дарят милые безделушки и подкидывают в шкафчик любовные записки? Вот и Тэ не устоял, всё же согласившись на миллионную просьбу сходить на свидание.       Сеульский парк, чёртово колесо и испуганный высотой Тэ, прижавшийся к довольному этим фактом Чону. Много сладостей, особенно всеми любимая сладкая вата, приятные словечки и комплименты на ушко, невинные прикосновения — и Тэ окончательно поплыл, позволяя взять себя за руку. Этот Чон Чонгук сражал его наповал каждым своим поступком! Ещё немного — и сопротивляться себе, своему сердцу, а тем более обескураживающе улыбающемуся Чонгуку станет невозможно.       И ведь ничто не могло испортить этот замечательный вечер, но всегда находится одно противное «но». Именно оно и разрушило такую идиллию. Оставив Тэ одного, Чон поспешил к киоску за газировкой по просьбе омеги, а сам Тэхён стал скучающе разглядывать парк, сверкающий вечерними огнями. Да так увлёкся, что не заметил, как его со всех сторон окружили трое каких-то отморозков. Они мерзко ухмылялись, медленно наступали на перепуганного Тэхёна и отпускали пошлые комментарии, пытаясь схватить его за ягодицы, но Тэ каждый раз ловко уворачивался. Громилы разозлились таким поведением своей жертвы и попытались силой затащить омегу в тёмный закоулок за небольшим домиком неподалёку.       Но тут появился их герой-спасатель Гук с бутылкой газировки в руках, которая тут же полетела в голову одного из бандюг под громкий крик: — А ну отошли от МОЕГО омеги!       Конечно, было глупо вступать в драку с тремя бандитами двадцатилетнему парню, но и Чонгук не из тех, кто станет молча смотреть, как обижают его омегу. Правда, потом всё равно пришлось хватать того самого омегу за руку и удирать с места происшествия под громкий вой полицейских сирен.       Тэхён тогда потащил их к своему дому — до него было ближе всего. И только уже в квартире, прислонившись спинами к входной двери и переводя дыхание, они одновременно повернули головы друг к другу и разразились громким смехом. Вот только улыбка мгновенно сошла с лица Тэхёна, когда Гук болезненно зашипел, хватаясь за разбитую губу. Всё же ему нехило досталось. Впрочем, бандиты тоже ушли с поля боя далеко не целыми.       Стянув с себя кеды и приказав Гуку сделать то же самое, омега потащил его в гостиную, усадил на диван, а сам поспешил на кухню за аптечкой. Бережно промывая ранку ваткой, смоченной в перекиси, и слегка дуя на неё, чтобы не так сильно щипало, Тэхён замер, встретившись взглядом с влюблёнными глазами альфы. Несмотря на разбитую губу, Чонгук улыбался так нежно, словно без слов отвечал на немой вопрос: «Ты впервые подпустил меня так близко и не отталкиваешь. Ради возможности вот так сидеть рядом с тобой и рассматривать твоё красивое личико я готов хоть каждый день ввязываться в драки». — Дурак, — тогда тихо буркнул Тэхён, совсем нелепо пытаясь скрыть проступивший на щеках румянец.       Сложив лекарства обратно в аптечку, он уложил альфу спать в гостиной, потому что «уже поздно, да и ты ранен». Чонгук с глупой счастливой улыбкой пролежал тогда полночи, вспоминая прошедший день. А потом, не выдержав, тихонько пробрался в комнату омеги и, стараясь не разбудить сладко спящее чудо, забрался к нему под одеяло. Осторожно обнял за талию, притянул к себе и с упоением вдохнул будоражащий всё нутро сладковато-кислый аромат вишни.       Тэхён заворочался во сне, мило причмокнув губами, повернулся к альфе лицом, прижимаясь к нему всем телом и укладывая голову ему на грудь. Впервые за столько лет он чувствовал желанное умиротворение, тепло… и любовь к себе. А Чонгук уснул не сразу, ещё долго рассматривая спящего Тэхёна. Впервые у него появилась возможность увидеть омегу так близко. И именно тогда, с той самой глупой улыбкой на лице, Чонгук окончательно понял, что влюбился по уши. Что это уже давно не просто влюблённость, а самая настоящая любовь.       Наутро Тэхён проснулся один в кровати, чувствуя противный холод и осточертевшее одиночество. В груди тут же зародился дурацкий страх, что Чонгук, проснувшись, просто ушёл, оставив его одного. Вмиг стало так грустно, мерзко и больно от осознания, какой же он дурак. Не хочет он больше отталкивать того, кто так отчаянно его полюбил. Не хочет больше отталкивать Чонгука, ведь сердечко так бешено стучит в груди, когда рядом этот несносный альфа с милой кроличьей улыбкой. Тэхён уже почти поддался унынию, но, уловив какой-то шум на кухне, тут же сорвался с места, вихрем влетая в светлое помещение и едва не падая, зацепившись босыми ступнями за порог.       Чонгук спокойно жарил блинчики на сковородке, напевая под нос какую-то незамысловатую мелодию, находясь в расслабленном состоянии и в домашней одежде самого омеги. От такого домашнего и уютного альфы в груди разлилось что-то тёплое, и сердечко забилось чаще. Тэхён сорвался с места, подбегая к ничего не понимающему Гуку, который отложил лопатку и повернулся к омеге, улыбаясь своей милой улыбкой, что так нравилась старшему, пусть тот и скрывал это.       Ким кинулся Гуку на шею, стискивая его в крепких объятиях, и так отчаянно прижался к крепкому телу, что у Гука сердце сжалось, а после начало бешено биться о рёбра, потому что Тэ тихо попросил: — Не уходи.       В ответ омега получил лёгкую улыбку, тёплые ладони на своей талии и первый нежный поцелуй — такой ласковый, томительный и сладкий, что у него подгибались колени, и он лишь сильнее прижимался, отвечая на поцелуй с прикрытыми от наслаждения глазами.       На следующий день они вместе пошли в институт, мило держась за руки и ярко улыбаясь друг другу. Через две недели Тэхён переехал в квартиру Гука — она была просторнее и принадлежала самому Чону, а не была съёмной, как у Тэ. Ещё через две недели у омеги неожиданно началась течка, которую он весьма бурно пережил рядом со своим горячим альфой, всю неделю не отходившим от истинного. Ещё через неделю в лицо альфе прилетел тест на беременность с двумя полосками и злобный взгляд его беременного омеги.       Уже через три дня этот самый омега уверенно говорил «да», стоя у алтаря рядом со своим уже мужем, и со счастливой улыбкой принимал от него кольцо, надевая точно такое же на палец Гука. А ещё через девять месяцев этому самому мужу передали в руки маленький свёрток с пухлощёким омежкой, который тянул к нему свои крошечные ручонки и смешно чмокал губками.       А сейчас Тэ и Гук неспешно прогуливаются по парку, держа за руки своего сыночка. Сейчас у них нежные улыбки, обращённые к своему любимому чуду, одно сердцебиение на двоих и истинная любовь с первого взгляда, которую Тэхён незадолго до свадьбы всё же признал.       Вот они доходят до детской площадки, где вовсю резвятся дети, и туда тут же убегает радостный Тэгук. Тэхён слегка притормаживает, наклоняется к Гуку и с улыбкой шепчет ему на ухо: — А я беременный.       После этого он с довольной улыбкой отстраняется, кладёт ладони на пока ещё плоский живот и срывается с места, убегая к ребёнку на площадку. Уже там Чон догоняет своего мужа, обхватывает его за талию, притягивает к себе и шепчет в самые губы: — Спасибо, что тогда ответил на мою любовь.       И перед тем, как поцеловать омегу, он слышит искреннее: — Спасибо, что полюбил меня.