Восстановление мертвых Родов

      Прошел ровно месяц с первого экзамена. Гарри не мог поверить, что сегодня, двадцатого марта, он сдал уже пять предметов. В целом, рассказывать было нечего. Трансфигурация прошла под строгим (серьезно, он боялся лишний раз вздохнуть: директриса могла навести ужас даже на Василиска) надзором профессора Макгонагалл. Экзамен по зельеварению сопровождался льющийся бесконечным потоком лестью то в сторону Гарри, то — наблюдателей. На протяжении всех четырех часов у гриффиндорца не проходило желание заткнуть Слизнорта: его ропот мешал ему сосредоточиться, а это было чревато. Пожалуй, единственным событием, пробудившим в нем былое любопытство, стало знакомство с новым преподавателем по ЗОТИ — профессором Эвилом-Спиритом. Это был загорелый мужчина лет тридцати с темными карими глазами и черными, как благородный опал*, волосами. С его грубоватого лица не сходила улыбка. Как разузнал зеленоглазый, он учился в Кастелобруше, бразильской школе волшебства. Это, кстати, объясняет ярко-зеленую мантию, в которую был одет профессор. Гарри искренне надеялся, что это единственная вещь, которую тот привез с собой из Южной Америки. Он сомневался, что Макгонагалл будет в восторге, если обнаружит, что вместе с профессором приехал, например, кайпора, которых там используют для защиты самой школы и прилежащих к ней земель. Гарри как-то читал про них — это маленькие мохнатые сущности, чрезвычайно озорные и ловкие, они появляются под покровом ночи, чтобы следить за студентами и существами, которые живут в их лесу. У него было стойкое ощущение, что они бы сдружились с Пивзом, а это была бы просто катастрофа. Новый профессор напоминал Гарри Люпина — его глаза светились тем же добродушием. В целом, он ему понравился. Экзамен по уходу за магическими существами прошел легко, но не то чтобы приятно: его задание заключалось в том, что ему надо очистить дом от бундимунов. Бундимун — это такое существо, которое в состоянии покоя больше напоминает пятно зеленоватой плесени с глазами, а если его что-то испугает, он удирает, перебирая многочисленными тоненькими лапками (и нет, людей он не боится). Питается грязью. Так как они поселяются в домах, под половицами и в щелях за плинтусом, Хагрид, как только ему сказали об экзамене, построил маленький домик где-то в лесу, чтобы эти милейшие создания успели там завестись. Единственная проблема заключалась в том, чтобы найти домик. И вот Гарри уже полчаса бесцельно шатается по лесу, пытаясь вспомнить признаки, которые скажут: «Он здесь! Не-до-плесень здесь!». Подул ветерок. На мгновение нос волшебника заполнил запах гниения. В его мозгах что-то щелкнуло. Ну конечно! Запах гнили и разложения! Принюхиваясь, Гарри пошел «по следу». Шел он минут пятнадцать. Почему так долго? Да потому, что Хагрид похоже запамятовал, что один его шаг равняется трем обычного человека. Подойдя к домику, тут надо отдать должное — это и в правду был маленький домик, два на два метра, он чуть не задохнулся. Запах был отвратителен. Закрыв рукавом нос, чтобы хоть как-то отгородиться от вони, Гарри достал палочку. К счастью, он знал заклинание.       — Экскуро. ** После экзамена добродушный великан угостил его каменными кексами. Когда волшебник вернулся домой, эльфы высоко оценили его новый парфюм: они затолкали его в ванну. День прошел великолепно.

***

      Гарри крайне везет на маленьких, злобных гераней с наклонностями людоедов. На СОВ ему попалась «Зубастая герань», от которой волшебнику немало досталось в конце пятого года; на ЖАБА — миленький цветочек, с весьма безобидным названием «Paulo geranium» или на просторечие «Маленькая герань». Это было растение с нежно-фиолетовыми бутонами, росточком сантиметров пятнадцать. Совершенно безобидное. Гарри всего-то надо было выдернуть его, чтобы достать корень, обладающий целительной силой. Всего-то. Но снисходительная улыбочка ненадолго задержалась на лице зеленоглазого гриффиндорца. Она ретировалась, помахав белым платочком на прощание, в первые секунды экзамена. Потому что, как известно, все легкое всегда самое сложное.       Как только пальцы волшебника приближались к ножке растения, прелестные цветочки раскрывали нежные лепестки, изнутри усеянные десятком маленьких, острых зубов, которые раз за разом больно впивались в руку, запястье, везде, куда могли дотянуться. Пока Гарри страдал, Невилл вовсю над ним насмехался, а вся формальность, с которой он обращался к зеленоглазому вначале экзамена, окончательно сошла на нет. Ему явно доставляло удовольствие наблюдать за мучениями и жалкими попытками справиться с геранью друга. Спустя час бесплодных стараний Гарри взмолился о помощи, потому что на его руках уже не осталось живого места, и он был невероятно рад, что додумался закатать рукава рубашки перед тем, как подойти к этому адскому цветочку.       — Ну хорошо. Вот тебе подсказка: нападение — это защитная реакция на раздражитель. Найди «слепое» пятно на стебле, — поучительно сказал Невилл. Да…и это подсказка?! «Слепое» пятно? У стебля? Что-то Гарри не заметил на цветке глаз. Он внимательно окинул взглядом герань и тряхнул головой.       — Что за бред, — подумал черноволосый волшебник. — Так, соберись и начни наконец думать. Это должно что-то значитъ. Взгляд ярких изумрудных глаз сосредоточился на стебельке. Тонкий, обманчиво хрупкий, обычного зеленого цвета. Это волшебное растение больше походило на заурядный цветок, который всю жизнь стоит на подоконнике в глиняном горшке с незамысловатым принтом у магловской домохозяйки. Единственным различием, пожалуй, был засохший конец, уходивший в землю, к корню. К корню… Гарри сдержался от порыва ударить себя по лбу. Гриффиндорец сел на корточки и, опираясь одной рукой о землю, другой начал аккуратно подбираться к «слепому» пятну, внимательно следя за бутонами, чтобы если что успеть одернуть руку. Еще одного нападения его рука не переживет. К счастью, все закончилось благополучно и экзаменуемый стал счастливым обладателем исцеляющего корня.       — Да! Я сделал это! — ликующе прокричал Гарри, подпрыгивая и размахивая цветком над головой. — Я сделал это! Улыбаясь, он кинулся к хохочущему Невиллу.       — Хватит ржать! Ты хоть знаешь, чего мне это стоило?! Твой цветочек искусал мне все руки! — зеленоглазый волшебник состроил обиженную физиономию, но его выдержки надолго не хватило: через минуту он уже присоединился к своему другу, катающемуся по земле от смеха.

***

Визенгамот. Верховный суд и Совет магов Великобритании.       Гарри долго размышлял над тем, стоит ли ему претендовать на место, которое досталось ему вместе с фамилией Блэк. И пришел к выводу: нет. По крайней мере, в ближайшее десятилетие. Почему? Потому что он был не уверен, что сможет вынести приговор. Он боялся ошибиться, принять неправильное решение, осудить невиновного. Гарри не считал себя человеком, хорошо разбирающимся в людях, видящим ложь и умеющим продираться сквозь паутину манипуляций. И этому, к сожалению, есть множество доказательств в его прошлом: Дамблдор, умудрившийся манипулировать им даже после смерти; Барти Крауч-младший, водивший его весь год за нос, притворяясь Аластором Грюмом; Северус Снейп, которого Гарри считал злом до самого последнего мгновения и многие другие, кого он просмотрел, прослушал, пропустил.       Кингсли, сразу же после окончания войны официально ставший Министром магии (по слухам он в будущем собирается передать министерское кресло Гермионе), внимательно выслушал все, что говорил зеленоглазый волшебник и был немало удивлен. Вспыльчивый, импульсивный, не задумывающийся о последствиях своих действий подросток отходил на задний план, а вперед выходил пока незнакомый и не до конца сформированный образ взрослого волшебника, который в будущем станет достойным членом Визенгамота. Но это потом… а сейчас…       — Место останется за вами, и, когда Вы посчитаете, что готовы, я буду рад увидеть Вас в зале заседаний.