Церковный этикет (Church Etiquette)

Франция, Реймс. 19ое мая 1051 года. Это был прекрасный день для свадьбы: небо склонилось над землёй ясным голубым куполом, и над собором гроздьями зависло несколько пушистых облаков – они меняли форму от малейшего дуновения ветерка. Сам Ваня никогда не женился, но подумал, что если однажды решит справить свою свадьбу, то было бы здорово, если бы в тот день мир выглядел именно так, как сегодня. Принцессе Анне ужасно повезло! Он стоял на самом краю каменной галереи, за которой начиналась восточная часть монастыря, и наблюдал за тем, как его сёстры собирали цветы клевера, которые росли по краям лужайки. Последние три дня Беларусь постоянно металась между ними, словно осенний листик, попавший между двумя потоками ветра. Сейчас она держалась поближе к Украине, цепляясь маленькими пальчиками за юбки старшей сестры, и прижимала к груди охапку белого клевера. Прежде чем сорвать очередной цветок, она долго и пристально его разглядывала, изучала, оценивала каждый лепесток. И добавляла клевер в букет, только если он проходил по всем её стандартам. Через какое-то время она вернулась к Ване и протянула ему маленький белый цветок, красивый и совершенный до последнего лепестка. — Я нашла его для тебя, – прошептала она. Ваня аккуратно принял подарок, постаравшись не сжать тонкий стебелёк слишком сильно. — Такой красивый! – он чуть улыбнулся и, склонившись, легко и нежно потянул сестрёнку за кончик светлой косы. По её волосам заскользили яркие блики. – Думаешь, они разрешат мне прийти с ним на свадьбу? Беларусь распахнула глаза и быстро оглянулась назад, на Украину, словно спрашивая у неё разрешения. Та направилась к ним, в галерею, через двор монастыря, по дороге плотнее сжимая свой букет клевера. Ваня заметил, что она пыталась перевязать цветы особенно длинной травинкой. — Ваня, — сказала она, не отрываясь от своего занятия, — тебе некуда прикрепить цветок! — Нет, есть! Эм… — он провёл ладонями по бокам. Его новая одежда была очень забавной: такой шуршащей и гладкой, и слишком уютной. Наверное, проделать в ней маленькую дырочку для цветка Беларуси, будет не очень правильно. Украина в последний раз обернула травинку вокруг букета, посмотрела на него и улыбнулась – своей лучшей, как считал Ваня – гордой и сияющей улыбкой. — Хотя, мы можем закрепить его у тебя в волосах. Ваня поморщился. Беларусь забрала клевер у него из рук и – такая маленькая, — шатаясь, приподнялась на цыпочки, чтобы усадить цветок прямо за Ваниным ухом. Потом она опустилась обратно и серьёзно, выжидающе посмотрела на него своими большими глазами. Скосив глаза, Ваня сумел разглядеть на периферии зрения белые лепестки. Они сливались с его волосами, особенно теперь, когда те, под весенним солнцем, выгорели почти до белизны. Украина захихикала. Неожиданно, взрослый… взрослый нация стремительно вышел из-за угла. Он чуть не споткнулся о Ваню, но, всё-таки успел резко затормозить в паре дюймов от него и, удивлённо моргнув, посмотрел вниз. — О, – произнёс он. – Привет. Беларусь тут же метнулась Ване за спину и, выглянув из-за его руки, уставилась на незнакомца. Тот выглядел гораздо старше их троих. Он был таким взрослым, что у него, наверное, уже могли быть короли, королевы и всё такое! Одежда у него была даже богаче чем у Вани и его сёстёр, но, похоже, он к ней уже привык. Ну, по крайней мере, не оттягивал, как Ваня, рукава. — Зд… Здравствуйте, – запинаясь, вежливым тоном поздоровалась Украина. – Рада… эм… рада снова вас видеть. Ваня припомнил, что ей уже, прямо по приезде, приходилось встречаться с хозяином, который их принял, потому что она была самой старшей. Ну, и ещё потому, что он и Беларусь уснули в дороге, и их, свернувшихся вместе, словно маленьких котят, пришлось сразу отнести в кровать. Старший нация встал ровней, и, с улыбкой, поприветствовал её: — Украина. Надеюсь, вам понравились апартаменты? – поинтересовался он. — …Вы не заблудились? На другой стороне собора уже готовят свадебный праздник. Украина шире распахнула глаза. — Уже? – она пихнула свой букет Ване и поймала Беларусь за руку, мягко вытягивая её из-за его спины. – Я обещала Анне, что мы ей поможем! – они вдвоём уже почти перебежали лужайку, когда Украина крикнула: — Не потеряй мои цветы, Ваня! Беларусь спешила за сестрой, по колено утопая в клевере, и, до тех пор пока они обе не скрылись за часовней, постоянно оглядывалась через плечо на Ваню и взрослого рядом с ним. Тот ещё какое-то время смотрел им вслед, пока выпрямлялась, качаясь на ветру, примятая их шагами трава. Потом чуть вздохнул, поклонился Ване и в глазах у него заплясали смешинки. — Мы же ещё не встречались, не так ли? Я – Франция, тот, кто принял вас в гости. Ваня покраснел, и внутри у него всё слегка притихло. Обычно, он и два слова не мог связать рядом с незнакомыми людьми. Он покрепче ухватился за клевер и тут же услышал тихий треск, почувствовал под ладонями сломавшиеся стебельки, и ооой, наверное, не стоило их так сильно сжимать… Он неловко поклонился Франции в ответ, чтобы выиграть немного времени. Он не собирался ему грубить, конечно, нет. Франция немного выждал, а затем мягко подсказал: — А ты, должно быть, Россия. Тот кивнул, чуть быстрее, чем нужно. — А-гам. Но все зовут меня Ваней, – он оправил свой высокий воротник, покачнулся на месте в новой узкой обуви и попытался придумать, что бы ещё сказать. – Эмм. Анна очень хорошая. Надеюсь… Надеюсь, ваш король её полюбит. — Я уверен в этом, — Франция бросил взгляд на горизонт, частично скрытый Реймсским собором. Ослабив воротник своего красивого голубого кафтана, он посмотрел вниз, на Ваню. Повисло короткое молчание. – Тебе здесь понравилось? – спросил он наконец, словно только что вспомнил, что нужно о чём-то говорить. — Тут так красиво! – радостно вскинулся Ваня. Всю застенчивость тут же смело мерцающей волной впечатлений от города. – И… И люди ходят так быстро, словно каждый спешит на какую-то важную встречу, и все так приятно одеты, и у вас… эм, у вас есть эта огромная арка, которую построил Рим! Один из стражников Анны показал мне её; она и правда такая старая, как он сказал? Франция осторожно улыбнулся. — Наверное, ты имеешь в виду Porte de Mars? Да, им и правда много лет, так же как и мне, — он склонил голову и, перекинув волосы через плечо, продолжил: — Но эти года мне к лицу, не думаешь? — А-гам. На вас приятно смотреть, — на пару секунд Ваня поднял на него взгляд, щурясь от яркого света. – А вы часто носите такую одежду? От моей всё чешется. Франция вздохнул. — С ней всегда так, не правда ли? — Все вечно говорят, что нужно быть аккуратней, чтобы не испортить её или не помять, так что я никуда не могу залезть! А ещё она вся в оборочках и очень узкая! – он запустил руку в волосы, но успел остановить себя, прежде чем выбил из-за уха цветок Беларуси. – По-моему, она гораздо лучше смотрится на девочках. Опустившись на колени, Франция ловкими, быстрыми движениями привёл в порядок его волосы, убрал их со лба и поправил цветок. — Ну, мне кажется, что ты очень хорошо выглядишь, — пробормотал он. – И ты очень терпеливый, раз смог проходить в ней весь день. Ваня покраснел, улыбнулся, и на его левой щеке заиграла ямочка. — Анна так этого хотела. А сегодня её свадьба, так что, думаю, будет здорово её порадовать, — и, после паузы: – Вы рады, что у вас появится новая королева? На мгновение, Франция задумался. — «Рад» — не очень подходящее слово, — он, потянув за ткань, расправил складки у Вани на плечах. – Скорее, я чувствую облегчение. — Почему? Франция небрежно, формально улыбнулся. — У тебя когда-нибудь был кризис престолонаследия? Ваня сосредоточено нахмурился, между его светлыми бровями залегла вертикальная складка. — Иногда мои правители сражались друг с другом… Но тогда мы ещё были язычниками и не знали как можно иначе. — Когда я был язычником, у меня было меньше таких проблем, — со вздохом, Франция поднялся с колен. — Ну, в любом случае, похоже, Анна – славная девушка, и её дети… ох… её дети спасут моё положение. Так что для меня — большое облегчение то, что она теперь здесь, — он стряхнул с рукавов пару травинок и пробормотал себе под нос: — Какое-то время было похоже на то, что вся европейская аристократия так породнилась, что королю, чтобы произвести наследника, придётся прелюбодействовать с самим собой. Ваня, сверкнув взглядом, отступил назад, к галерее. — Она и правда славная! И хочет детей! Она Украине сказала! У вас будет полно принцев и принцесс, — только зайдя в тень, он удивлённо остановился. – А что значит «прелюбодействовать»? Франция ухмыльнулся ему. — Насколько вы планируете задержаться в Реймсе? Возможно, ты ещё сможешь узнать. — Не знаю. – Ваня неопределённо повёл букетом. – Это могут делать только очень важные люди, вроде королей? — Вовсе нет, — заверил его Франция. – Хотя, мне всегда казалось, что короли делают это гораздо чаще прочих. Ваня встал на одну ногу и чуть покачнулся, размышляя. — Раз так, я тоже с этим справлюсь. Я, вроде как, не очень умный, но быстро учусь. — Не сомневаюсь, — мурлыкнул Франция. – И, в конце концов, всё равно скоро состоится наша свадьба. — А это можно делать только когда поженишься? — Иначе это не одобряется, — Франция оправил манжеты и глянул назад, на вход в собор, — …некими лицами. Но, даже тогда, часок в исповедальне снова вернёт тебя на путь истинный. — Я видел внутри будку для исповедования! – ответил Ваня. – У нас таких нет. Но это ничего, всё равно, я не люблю когда вокруг мало места. Это там происходит прелюбодействие? Франция поперхнулся смехом, опустил руку Ване на голову и пару раз провёл большим пальцем по его волосам. — Не так часто, как следовало бы. Над травой, зависая у цветов, низко порхала бабочка. Она была жёлтой и немного чёрной, и Ване захотелось, чтобы до бабочек можно было дотрагиваться, а они потом всё равно могли летать. — Скоро Анна станет королевой, — наконец сказал он. – Если хотите, я могу попросить, чтобы она сказала людям делать это почаще. — Давай оставим этот разговор между нами, ладно? – Франция кончиками пальцев коснулся Вани под подбородком, поднимая его голову, и их глаза встретились. – Пойми, прелюбодеяние – нечто очень личное. Думаю, когда церемония закончится, мы должны вернуться в мои комнаты, чтобы я смог показать… — Бонфуа! — Чёрт, – Франция вздохнул. Через лужайку, к ним, строем, приближалась группа мужчин в яркой одежде и смешных шапках. Они, все как на подбор, хмурились, и их рукава свободно летели по ветру. Самый первый остановился в трёх шагах от Франции; тот уже успел убрать руку от Вани и стоял, расслабленный и внимательный, чуть склонившись влево. — Где ты был? – возмутился один из мужчин. Передняя часть его костюма была вся расшита золотом. – Мы целый час тебя искали! — Конечно, — согласился Франция, — ведь я специально так плутал, чтобы не встретиться с вами. — Его высокопреосвященство настаивает на том, чтобы ты посетил его перед церемонией… — О. Боюсь, сейчас мои мысли занимают не совсем тонкости церковного этикета. — Кто это? – дьякон взглянул в сторону Вани и плотнее запахнул робу у себя на груди. – Почему он не с остальными детьми? Франция тоже посмотрел на Ваню, потом снова повернулся к мужчине: — Он – один из гостей принцессы Анны. — Я… я просто хотел, эмм, осмотреть здесь всё перед свадьбой. – Ваня понял, что это были святые люди. Он никогда не мог понять, почему Богу так нравятся большие шляпы. Посильнее сжав в руках увядающий букет клевера, он беспомощно глянул вверх, на Францию. – Мы всего лишь немного поговорили… Франция ободряюще улыбнулся и снова провёл рукой по его волосам. — Ты не сделал ничего плохого, mon lapin. Но я отведу тебя к твоим сёстрам, а потом… — он слегка поморщился, — мне нужно будет встретиться с кардиналом. Ваня без опаски, легко ухватил Францию за пальцы, потянул вниз и прошептал, достаточно тихо, чтобы никто из всё ещё ворчавших людей не смог его услышать: — Если он разозлится, я могу сказать, что это я виноват в том, что вы опоздали. Франция скользнул сквозь гудящий вал святых людей, ведя Ваню за собой, и, в ответ, слегка сжал его пальцы. — Всё в порядке. Кардинал всегда невысоко меня ставит. Я уже привык. Но ты… — на его губах коротко мелькнула улыбка, — должен насладиться своим пребыванием здесь. Не позволяй ничему обеспокоить тебя, понял? И если, в будущем, у тебя появится возможность снова меня навестить… что ж, — Франция продолжил улыбаться, переведя взгляд вдаль на собравшуюся у собора толпу. – Я буду этому очень рад. — Я собираюсь часто приходить, — рассмеялся Ваня. – И знакомиться со всеми в Европе! – он засеменил рядом с Францией, стараясь поспевать за его широкими, лёгкими шагами. – Надеюсь, я им понравлюсь. — Уверен, дорогой, так оно и будет, — они дошли до свиты Анны, и Франция мягко подтолкнул Ваню в нужную сторону. – Мне ты уже нравишься. * * * Обоснуй и примечания: — После того как его первые две жены умерли, не дав миру наследника, король Франции Генрих I стал искать себе невесту при всех дворах в Европе. Но так и не смог найти принцессы, которая не была бы связана с ним слишком близкими кровными узами. В конце концов, он выслал пышное посольство в отдалённый Киев, и оно вернулось с Анной – младшей дочерью Ярослава Мудрого. — Анна и Генрих поженились в Реймсском соборе 19 мая 1051 года. Все последующие короли Франции были их потомками. — Реймс (фр. Reims) — город на северо-востоке Франции, в 147 километрах от Парижа. Его историю можно проследить до самой эпохи Римской империи. — Porte de Mars (Марсовы ворота) — самый древний монумент Реймса. Ворота представляют собой триумфальную арку шириной 33 метра и высотой 13 метров. — Реймсский собор (фр. Notre-Dame de Reims) – один из самых известных и красивых готических соборов во Франции. Был построен в XII веке, и в нём были коронованы почти все французские короли. — Mon lapin — (фр.) мой кролик.