Выше всего мира, ниже короля

      Гулкие звуки торопливых шагов эхом отталкивались от толстых стен белого коридора больницы. Немногочисленные настенные лампы мертвенным сиянием освещали пространство от начала длинного перехода и до самого конца. Одинаковые тяжелые двери по обеим сторонам прохода с множеством замков и задвижек, которые вскрыть было практически невозможно. Надежная, крепкая цитадель, в которой сконцентрировались все самые неординарные умы города. Но, если выражаться прямо и грубо, указывая на правду, как она есть, это была самая настоящая психиатрическая больница Праги — главная во всем городе и, по правде говоря, во всей Чехии. Все самые опасные преступники, нестабильные пациенты и запущенные случаи были здесь. Лишь самые смелые и уверенные в своих силах специалисты решались работать с местными отбросами общества, у многих из которых были самые жуткие и недоступные для нормального человеческого сознания причины сюда попасть. К слову, за последние почти что сто лет существования психлечебницы отсюда выходили либо здоровые, хоть и полуживые от бесконечного приема таблеток и психотерапий члены общества, либо их выносили ногами вперед. Третья группа всё ещё находилась в неприступном здании в полном составе.       Жизнь в психиатрической больнице не прекращалась ни на секунду, а ее бешеный пульс стучал не переставая. И сейчас, в такт ему по длинному переходу шел высокий черноволосый юноша с такой же бледной, как и стерильно-белые стены психлечебницы кожей. Его длинные, достающие до самых лопаток смоляно-черные волосы слегка вились, а яркие зеленые глаза поблескивали в полумраке. Крахмально-белый халат удивительно сильно контрастировал с общим обликом юноши.       Наконец, молодой человек достиг конца коридора и не колеблясь открыл личной картой массивную дверь в следующее помещение, которое представляло собой большую, такую же белую, как и коридор комнату. В ней было еще три двери, ведущие в разные части здания. В помещении было огромное количество различной аппаратуры, проводов, компьютеров и семь работников, считая склонившегося над одним из коллег черноволосого мужчину с живыми карими глазами, запоминающийся своими своеобразными усами и бородкой.       Увидев его, юноша тактично кашлянул, извещая о своем присутствии. Мужчина перевел свой взгляд от монитора на новоприбывшего, а на его лице тут же расцвела облегченная улыбка.       — Ну, слава Богу, ты приехал. Я уже заждался.       — Вскочить в два часа ночи и броситься на свое дневное рабочее место через весь город требует больших моральных и физических усилий, знаешь ли, — недовольно фыркнул юноша и демонстративно зевнул, отчего его и без того острые скулы обозначились лишь сильнее.       — Ну, прости, что поделать, — как бы извиняясь пожал плечами мужчина, после чего, понизив голос, добавил: — Дело крайне важное, поверь мне, Локи.       Юноша вздохнул.       — Не сомневаюсь в этом, Тони. И всё же, что случилось?       — К нам поступил очень важный пациент, которого ты, хоть и не лично, но, разумеется, знаешь, — мужчина сделал драматичную паузу, дав Локи время заинтересоваться, после чего на одном духу закончил: — Герцог.       Юноша даже подавился воздухом, изумленно распахнув свои ярко-зеленые глаза. Лишь через минуту он вновь обрел дар речи и смог спросить внезапно севшим голосом:       — Тот самый герцог?       — Именно, — как-то сконфуженно и обреченно кивнул Старк, тоже вздохнув. — Точнее, как оказалось, герцогиня.       Локи, хоть и думал, что это уже невозможно, изумился еще сильнее.       — Герцогиня? — как дурак переспросил он, но Тони лишь покорно кивнул в подтверждение своих слов, ведь совсем недавно он в точно таком же состоянии стоял пред горящими очами начальства.       — Да, герцогиня. Её поймали около десяти часов назад на месте преступления, откуда она не успела скрыться, и быстро провели экспертизу, сразу признав невменяемой и перенаправив сюда. Очередная жертва прямо в центре Праги, при свете летнего солнца в шесть часов вечера! Совсем страх потеряла, вот, видимо, и попалась. Хотя сам факт того, что правосудие наконец смогло схватить эту тварь, меня безмерно удивляет, хоть и радует.       Локи задумчиво кивнул, соглашаясь со словами коллеги и параллельно вспоминая всё, что знает о герцогине. А знал он, по правде говоря, немало.       Эта странная особа начала свою преступную деятельность три года назад. Первой жертвой была милая молоденькая девушка, тело которой нашли на окраине штата Мэн. Следов изнасилования не было, но отсутствовали глаза, кисть правой руки и было вырезано сердце. Полиция штата сразу всколыхнулась, а после скорого убийства аж в самом Нью-Йорке заставило вскочить на ноги служащих по всей Америке. Признаки были те же. Следующее убийство произошло спустя месяц уже в Берлине, подкосив служащие органы и там. Далее следовали Париж, Москва, Лондон, множество крупных и не очень городов по всему миру.       Изначально все были уверены, что орудует целая и хорошо слаженная банда преступников, но вскоре эти предположения развеялись. На месте каждого преступления всегда оставалась одна и та же надпись на латыни: «Supra meam est potentia tantum Rex», что дословно переводилось как «Выше моей власти только Король». Именно этот «автограф» и подарил убийце прозвище «Герцог», то есть одного из высших чинов при монархической системе правления. Один и тот же почерк, но точно не трафарет, в этом были уверены психологи всех стран, пострадавших от налетов таинственной герцогини, которую на тот момент считали герцогом, не имея никаких зацепок для распознавания пола.       Самым затруднительном было то, что помимо отсутствующих глаз, кисти правой руки и сердца, а также находящейся рядом с телом надписи у убийств не было абсолютно ничего общего. Разные страны, города, которые отличались также и по административной важности друг от друга, не было четко определенных интервалов между убийствами. Они могли следовать одно за другим в Европе, а потом, после трехмесячного затишья всколыхнуть мирную жизнь Африки. Мужчины, женщины, все разных возрастов и комплекции, цвета кожи и ориентации, не имеющие абсолютно ничего общего. Убийства могли произойти в любое время суток, а местонахождение тела и его положение на поверхности также отличалось. Проезжая часть, куст сирени, полная воды ванна, балкон отеля, туалет ресторана и еще множество других мест были использованы убийцей. Труп мог лежать, находиться в сидячем, стоячем положении, да как угодно. Даже всегда неизменно отсутствующие органы могли быть изъяты разными орудиями: нож, стекло, топор, бензопила. Зацепок не было и, хоть убийцу пытался поймать, ни много ни мало, весь мир, он будто бы был неуловим. Автопортрет маньяка также отличался: это был то мужчина, то женщина, разной национальности и цвета кожи, с отличающимися чертами лица. У большинства автопортрета и вовсе не было.       Правительство тихо паниковало, в то время как одна часть народа негодовала, а другая старалась не думать о происходящем, ведь убийства происходили не в одном месте, а по всему миру. Еще ни разу убийца не повторился с выбором места, но власти не расслаблялись. Слишком странный, ненормальный случай.       Герцог набрал около восьмидесяти жертв за три года, что было воистину ужасающей цифрой для убийцы, которого ловят всем миром. Маньяк был неуловим, но, похоже, удача наконец оставила его, точнее, как выяснилось, ее, и не где-нибудь, а именно здесь, в Чехии, в Праге.       Локи радовал тот факт, что герцогиню изловили, но совсем не радовало, что он, почему-то, узнал об этом одним из первых. Объяснение нашлось сразу, и юноша с отчаянием взглянул на Старка.       — Господи, только не говори, что…       — Да, — вздохнул мужчина. — Её поручают тебе.       — О нет… — горестно простонал Локи. — Она же мне всю репутацию испортит, гиблый же случай!       — Прости, конечно, но сверху сказали взять лучшего, — сочувствующе пожал плечами Тони.       — А нельзя представить лучшим другого? — старался не терять надежду юноша, но она рассыпалась на мелкие кусочки, когда коллега отрицательно покачал головой.       — Нет, всё слишком серьёзно. С меня потребуют списки и рапорт, систему не обманешь.       — Чёрт…       Локи нервно провел рукой по волосам. Что теперь делать? Герцогиня — жуткий, запущенный случай. Он был к этому не готов, хоть занимался и с очень тяжелыми пациентами, но такое… Теперь придется как-то выкручиваться. Локи постарался успокоиться, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, после чего уже более менее ровным тоном спросил:       — Что о ней известно?       Старк как-то нервно кашлянул, побарабанил пальцами по столу и понурил голову. Такая реакция коллеги Лафейсона совсем не обрадовала, а наоборот — насторожила и заставила отчаяние вновь окутать сознание своими крепкими сетями.       — Тони? — пытаясь добиться от друга ответа, позвал его Локи и вновь повторил свой вопрос: — Что о ней известно?       — Ничего, — обреченно выдохнул, ни много ни мало, главврач психлечебницы.       — В смысле? — слегка заикнувшись, спросил Локи, для которого это был первый случай полного отсутствия какой-либо информации о пациенте.       — В прямом, о ней неизвестно ничего: ни настоящего имени, ни места рождения, ни места жительства, ни возраста. Её пробили по всем базам в мельчайших подробностях учитывая все черты лица, комплекцию тела, тембр голоса, всё, что можно, но её будто бы вовсе не существует и никогда не существовало на свете! Ни-че-го!       — Да что за бездарность с ней работала?! — не выдержал и вспылил юноша, а Старк на это лишь невесело усмехнулся.       — Ну, о Торе ты зря так отзываешься, сам понимаешь.       — Прости? — в очередной раз изумился Локи.       Тор Одинсон — его друг еще со школы и гениальный детектив. Ни одного нераскрытого дела, в биографии комар носа не подточит, удивительно действующие методы в работе и идеальная репутация.       К истории с герцогиней он имел самое непосредственное отношение — она убила его жену. Локи как сейчас помнил позвонившего ему в час ночи Тора, пьяного в стельку, который ломающимся голосом сообщил ему о своей беде. Лафейсон в тот момент был в командировке в Лондоне, на своей родине, откуда его отправили из Праги, поэтому немедля заехал за другом в бар, откуда и позвонил сломанный горем товарищ. Локи отвез его к себе, так как везти Тора домой было бы сродни убийству: там всё напоминало ему о Джейн, с которой они жили в счастливом браке уже около двух лет.       Уложив спать быстро отключившегося друга, Лафейсон и сам решил немного отдохнуть, но уже в пять часов утра не смог, проснувшись, сомкнуть глаз. Лишь за завтраком Локи, используя все свои способности к разговорам по душам, смог аккуратно разузнать у Тора подробности произошедшего. Оказалось, что в ночь с третьего на четвертое января по дороге от родителей до дома была убита герцогиней Джейн Фостер. Всё то же отсутствие глаз, кисти правой руки и сердца.       Узнав о произошедшем, Одинсон был убит горем, взбешен, сломлен. Локи вообще был удивлен, как сейчас он не пытался порезать себе вены кухонным ножом, которым нервно намазывал масло на кусок хлеба. Детей у Тора не было, родители умерли, а Джейн была его единственной отрадой, смыслом жизни. Теперь же он был один.       Все эти события произошли около года назад, но всплыли у Локи в голове удивительно четко и ясно, что уж говорить о Торе, который с того самого ужасного происшествия сильно изменился: стал более угрюмым, почти не смеялся и весь потонул в работе. Он, насколько Локи помнил, всё хотел заняться расследованием дела герцогини, что было неудивительно и, похоже, добился своего. И не просто заполучил это дело, а смог наконец поймать убийцу. Если же у Тора не получилось выпытать правду, значит, он уже использовал всевозможные методы, с трудом удержав самого себя только от убийства. Локи вновь вздохнул. Уж если Тор не смог узнать правду, то у него и подавно не выйдет, но такова его работа — пытаться.       — Ладно, идем, посмотрим на неё, куда деваться, — Локи устало махнул рукой Старку, который всё это время терпеливо ждал, пока друг вынырнет из пучины воспоминаний.       Как юноша и думал, они направились к самой левой двери в помещении, ведущей в наиболее укрепленную часть здания. Тут было еще темней, да и сам воздух казался более холодным, замогильным. В этой части психлечебницы были лишь самые тяжелые пациенты, у большинства из которых не было шансов выбраться из этой мрачной цитадели. Большинство камер и вовсе пустовало, не имея, к счастью, жильцов.       Гулкие звуки шагов отталкивались от стен и уходили дальше по коридору. Спустя примерно пять минут ходьбы Локи с Тони остановились перед массивной высокой дверью. Такую при всём желании не пробьёшь.       Когда Локи вслед за Старком переступил порог белой комнаты, яркое освещение которой резануло по глазам, уже привыкшим к темноте коридора, то сразу зацепился взглядом за единственную человеческую фигуру в помещении. Самая обыкновенная девушка на вид лет двадцати сидела за железным столом. Ее запястья обхватывали крепкие обручи наручников, а прямая спина и поднятая голова опровергали предположение, что она спит, хоть по закрытым глазам таковое появлялось. Локи сразу отметил про себя короткие, до подбородка, неестественно белые, прямо как стены комнаты, волосы, даже подумав, что на девушке парик. Тишину нарушил спокойный голос Старка:       — Добрый вечер.       Девушка неожиданно резко повернула голову в сторону входа и распахнула свои большие глаза, но вперила их не в поприветствовавшего ее главврача, а прямо в Локи, которого тут же пробила мелкая дрожь. Радужка глаз у девушки была настолько светло-серой, что при другом освещении, должно быть, слилась бы с белками. Никаких оттенков голубого, зеленого, карего, других цветов. Просто серый, светлый взгляд, проникающий в самую душу. Внезапно девушка весело улыбнулась и абсолютно спокойно произнесла:       — Вечер добрый, господа.       Локи пребывал в легком шоке от этого зрелища абсолютно непохожей на умалишенного человека особы. Он, разумеется, видел и таких людей, по которым ни за что не скажешь об их психологических отклонениях, но тут было что-то… другое. Своим наметанным глазом юноша сразу видел больных людей, даже чувствовал их на каком-то интуитивном уровне, а тут… она будто бы просто была другой, Локи не мог объяснить. Из раздумий и гипнотического воздействия взгляда девушки его вырвал тихий голос Старка, который был предназначен именно ему:       — Я оставлю вас, постарайся выяснить как можно больше информации, если сможешь. У тебя три часа, после этого можешь ехать отсыпаться домой. Колющих и режущих предметов в помещении нет, наручники крепкие, снаружи охрана. Если что, аварийные кнопки повсюду, ты знаешь схему расположения. Удачи, — и ободрительно похлопав друга по плечу, вышел из камеры.       Локи немного нервно сглотнул, посмотрев вслед коллеге и, стараясь унять дрожь во внезапно ослабевших коленях, сел на стул напротив девушки, наконец осмелившись вновь перевести на нее взгляд. Герцогиня смотрела на него спокойно и с интересом, поэтому юноша взял себя в руки и мягко улыбнулся.       — День добрый, я — Локи Лафейсон, ваш новый врач. Наслышан о вас и, надеюсь, смогу помочь.       — О, что вы, мне помощь не нужна. Зато я с удовольствием отвечу на ваши вопросы, вы ведь за этим сюда пришли, верно? — не церемонясь перешла к главному девушка, удивительно ясным и испытующим взглядом глядя на Локи.       У юноши создавалось впечатление, что это не она, а он у нее на приеме и должен отвечать на вопросы и изливать душу, поэтому решил брать дело в свои руки.       — Да, вы правы, — вновь улыбнулся Локи. — Надеюсь, мы с вами найдем общий язык.       — Не сомневаюсь в этом, — улыбнулась в ответ герцогиня.       — Итак, насколько я знаю, вы отказались сообщать полиции ваши личные данные? — спросил юноша, без какой-либо надежды открывая личный блокнот для записей.       — Верно, но хочу заметить, что они просто не умеют просить, — пожала плечами девушка. — Особо нервный блондин даже выстрелил мне в ногу, представляешь?       Локи понял, что герцогиня говорит о Торе, а также решил проигнорировать резкий переход на «ты» и лишь кивнул, соглашаясь.       — Да, люди иногда не умеют просить, но, если вы, разумеется, не против, то не могли бы сообщить мне свое имя? — аккуратно попросил он.       — Разумеется, меня зовут Софья Третьякова, — удивительно легко и спокойно сказала девушка.       Локи казалось, что всё идет слишком просто, поэтому немного неуверенно записал в блокнот узнанные данные. В конце концов, подтвердить некому, а он сейчас единственный, кто может добиться от Софьи, если ее и вправду так зовут, какой-либо информации.       — Благодарю… Вы, судя по всему, русская? — спросил он.       — Верно, родилась в Санкт-Петербурге, — кивнула девушка, не дожидаясь логичного вопроса о месте рождения.       Только сейчас бросив пару быстрых взглядов на девушку, Локи уловил в её образе славянские особенности в чертах лица и более северный тип наружности, так что, судя по всему, она не врала.       — Отлично, возраст?       — Двадцать один год.       Локи с трудом удалось не вскинуть брови выражая свое удивление. Она, конечно, выглядела на свой возраст, но то, что Софья начала свою преступную карьеру всего в восемнадцать лет, да еще и так блестяще, было удивительно.       — В чем мотив ваших поступков?       Девушка весело улыбнулась и сказала:       — Volo adducere bonum in mundo, etiam impendio aliorum animas. [1]       Локи, прекрасно владеющий латынью, выдавил из себя кривую улыбку. Наконец в Софье угадывались черты безумства и помешательства.       — И всё же?       Софья пожала плечами и задумчиво устремила взгляд в одну точку поверх головы Локи, откинувшись на железном стуле.       — Идея появилась при виде моей семьи, когда отец довел мать побоями до могилы, а потом чуть не убил меня кухонным ножом. Я поняла, что порядок в мир можно принести лишь через полный, тотальный контроль, а для этого нужно верховное лицо с безграничной властью в руках, вассалы которого будут ниже его по определению. Жесткая система без различий в странах, народах, правительстве — лишь так можно добиться результата и подчинения. Те, кто ниже монарха, должны беспрекословно верить в его силу, а для этого высшее лицо должно быть идеалом, который, между прочим, очень тяжело найти, я-то знаю. Но уверена, что такой человек есть, — после чего слегка понизив голос и сфокусировав пристальный взгляд своих светлых глаз на юноше произнесла: — В этом мире точно есть тот, кто может стать королем.       Локи старался держать себя в руках, старательно прогоняя внезапно возникнувшее желание вскочить со стула, как ошпаренный и убежать куда подальше. Теперь надпись на местах преступлений была понятна, а Софья, судя по всему, считала себя главным вассалом «короля». Слова этой странной девушки звучали дико, а юноша внутренне всё больше утверждался в её невменяемости. Остался достаточно важный вопрос, в котором, возможно, и заключалось решение проблемы:       — Но зачем все эти убийства?       — Ну, тут причин несколько, — вновь удивительно спокойно ответила девушка, что совсем не вязалось с ее положением, а также с поведением большинства душевнобольных, которые с пеной у рта рассказывали о своих сюрреальных идеях по преобразование мира. — Во-первых, когда король видит, что у него есть последователи, те, кто преклоняются перед его абсолютным величием, он, быть может еще не осознавая своего высокого титула, на интуитивном уровне чувствует эту энергетику. Но чтобы привлечь внимание нужных кандидатов нужна широкая огласка, а все эти жертвы, погибшие во имя величия короля, должны благословить Бога в свои последние минуты жизни. Я, между прочим, давала каждому время покаяться, хоть некоторые и тратили драгоценные мгновения на проклятия в мой адрес, — Софья весело усмехнулась. — Но всё ради идеи, ради короля, ради изменения этого умирающего мира! Ну, а во-вторых, суть моей идеи такова, что каждый имеет право на вольную жизнь и самовыражение своего почитания монарху, а я, быть может, достаточно кровавым способом, но приобщаю общественность к новой жизни. Ведь всё в моих действиях последовательно: я показываю и даю огласку реформе по всему миру, ищу затерявшегося среди подданных короля, отдаю ему знаки почтения. Ведь выколотые глаза — символ того, что король видит душой, вырезанное сердце — символ полноценной преданности монарху, правая кисть руки — символ верности и вассальной клятвы, а надпись — завершающий штрих, объединяющий мои действия воедино, — девушка посмотрела на ошарашенного её словами Локи и улыбнулась. — Как видишь, всё логично.       Юноша постарался взять себя в руки и не выдавать бьющего изнутри озноба, поэтому решил задать последний вопрос, потому как на большее его сегодня уже точно не хватит:       — Да, да, разумеется… Но почему вы позволили себя поймать? — Локи почему-то был уверен, что правильно построил вопрос, хоть и хотел воспроизвести его несколько по-другому.       — Потому что тот, кого ты ищешь, может оказаться одним из винтиков гниющей системы, быть здесь, в более высоких слоях общества. В любом случае, я в этом почти не сомневаюсь.       Локи не помнил, как распрощался с Софьей, которая весело улыбнулась ему на прощание, не помнил, как вышел из камеры и добрался до главного зала психлечебницы. Всё было, как в тумане.       Локи было двадцать семь лет, но он уже многое успел повидать за свою практику, этот же случай выбивал его из колеи. Странное поведение девушки и ее неуловимое отличие от других пациентов, которое Локи не мог никак назвать, мешало ему трезво оценивать картину и делать какие-либо выводы. Он был уверен, что Софья больна, а её психика неустойчива и сломлена, но было в этой девушке что-то… другое. Несмотря на всю безумность и нереальность её слов и идеи, она чем-то неуловимо отличалась от тех душевнобольных людей, с которыми прежде работал Локи. Это сбивало с толку.       Юноша посмотрел на часы. Он закончил на час раньше, чем ему было отведено по времени Старком, но он уже просто не мог дольше находиться с Софьей в одном помещении. Сейчас он хотел лишь попасть домой и забыться тяжелым сном, который поможет натянутым как струна нервам немного расслабиться. Он еще обязательно составит программу тестов, разговоров, таблеток для тяжелой пациентки, ведь, в конце концов, она у него не первая, да и не последняя. Найти подход, изучить мотив, составить программу, получить результат. Основа безотказно работающей системы всегда одна, индивидуальны лишь детали. Он справится.       С этими мыслям Локи вышел из мрачного здания психлечебницы, сел в машину и поехал по пустынной трассе домой, где сейчас его ждала пустота и спокойствие. Скоро наступит рассвет, и солнце выглянет из-за горизонта, вновь даря Праге свет и очередной день в бесконечной веренице серых будней жителей города.