Умершие слова, неумершее значение

посмотри на свое отражение через второе зеркало и прошепчи имя твари, которую там увидишь, — сказала однажды странствующая гадалка, и то были последние ее слова. аландро видит верную гончую, чудище из легенд, разверстую пучину с темным нутром. в двух зеркалах — гибельные пески и чернильно-пенистая волна. там — дваждыотражение полусущности падомаика. там слияние двух необъятных небесных бездн, одной из которых больше нет ни в одном из вариантов вселенной, но ее останки все еще вздымают темные воды снорукава. там слияние двух необъятных небесных бездн, вторая из коих — пустая дваждылуна, пятно безысходности на небе, пахнущее лилиями и розами. вместе они — внутри и вне, за и перед, до и после — зыбучие пески, гибельный залив, разверстая пучина неокеана, две вечноменяющиеся неизменности. вместе они ненависть яд недоверие ложь презрение страсть (не)с о т в о р е н и е первой бездны нет больше ни в одном из вариантов вселенной, но останки ее создали парадокс двух суббездн-дихотомиков, схожих-и-нет в равной степени независимо от обстоятельств и вариаций мира. первой бездны нет больше ни в одном из вариантов вселенной, но останки ее — два равно зловредных падомаика, почтипервородный хаос, черная пена неокеана. первой бездны нет больше ни в одном из вариантов вселенной, но аландро видит ее волю в своем дваждыотражении и слышит ее шепот в каждом из звуков мира. даже в шорохе собственных мыслей. у них схожее лицо. вторая бездна шепчет тоже, но с появлением хортатора игнорировать пустую дваждылуну, пятно-на-небе-с-запахом-лилий-и-роз, стало гораздо легче. но аландро — верная гончая, чудище из легенд, разверстая пучина с темным нутром — все равно слышит и слушает их волю, это его природа, его программный код, регламентирующий подчинение сущностям более высшего порядка. их голоса слышатся аландро в хрусте костей и биении сердец, в криках страсти и предсмертной агонии, посреди рыночного шума и звенящей ночной тишины. хортатор слышит их тоже, но не умеет различать. голоса в их головах шепчут, шепчут, шепчутшепчутшепчут. неревару нравится думать, что это шлет благословения вторая бездна, пустая дваждылуна, пучина гнилостно-цветочного отчаяния, которую в серединном мире зовут азура. аландро подозревает, что это не так, что это один из остовов первой бездны (кажется, это та суббездна, которая шеггорат, но это может быть и не так. аландро не может их отличить, они для него — одна воля, один пользователь, один истинный падомаик. верная гончая, чудище из легенд, разверстая пучина старше этих суббездн — они не вписаны в код напрямую и не могут быть распознаны — надо бы обновить код, но сам по себе он сделать того не может, а доверить свой разум коварным и лживым небесным безднам слишком опасно). аландро думает, что это кто-то из дихотомиков, кто-то из черной пены неокеана, но кто его, верную гончую, чудище из легенд, разверстую пучину, станет слушать? хортатор не различает никого из шепчущих ему падомаиков, он ошибается и ему нравится ошибаться. лучше оставить его в его заблуждениях, когда-нибудь он поймет (но для этого надо быть перемолотым, пережеванным и выплюнутым обратно из снорукава, что точно случится в первой четверти текущей эры, и, если не повезет — будет случаться еще тысячу тысяч раз). но хортатор справится, а если нет — то не жаль, пусть снорукав насытится его анимусом, неспособным отличать небесные бездны и идти по следам предков, но хортатор точно справится иначе он бы не мог бы владеть по праву силы и не сумел бы приказывать верной гончей, чудищу из легенд, разверстой пучине с темным нутром. иначе верная гончая, чудище из легенд, разверстая пучина с темным нутром поглотила бы плоть лже-хортатора, сгрызла бы кости сотней мечей-зубов, а кожу натянула на собственный барабан рока. иначе верная гончая, чудище из легенд, разверстая пучина с темным нутром не была бы в серединном мире, а мирно спала средь других небесных бездн, не отражаясь ни в чьем дваждыотражении. иначе аландро сула, верного щитоносца хортатора, не существовало бы вовсе.