Умершие слова, неумершее значение

Слова, необходимые, но несказанные, написаны ветром по небу, волнами по водной глади. Слова, необходимые, но несказанные, взвешиваются и оцениваются тенями умерших и нерожденных, а после степным пожаром идут по миру. Слова, необходимые, но несказанные, может услышать сильный шаман… но умный шаман не станет их озвучивать просто так. Бессмысленные слова — мертвые слова, агонизирующее значение. Тсогииль-Унна умеет слышать несказанное и видеть истинные значения, отличать неумершее от обреченного словесного сора… Она умеет видеть и слышать, но порой поддается теням и говорит, когда в понимании глухих и слепых разумней молчать вовсе. Тени, вода, ветер, песок, трава, кости, кровь — все в серединном мире, что может запоминать несказанное и неуслышанное, говорит с ней, поет ей, льет чужие тайны и мысли не в уши, но в сердце. Тсогииль слушает, смотрит — и повторяет, когда по-настоящему нужно. Родной клан не любит ее за это — немало среди Уршилаку тех, кто прячет несказанные слова за тысячей тысяч покровов лжи и неживших смыслов, — но сделать они ничего не могут. Тсогииль пляшет по камням, нагретым лавой, и пьет яды вместо воды — духи предков поверяют ей невысказанные в жизни секреты и надежно хранят от смерти. Тот, кто убьет шамана-который-знает, будет навеки проклят — ненависть клана слабее страха. Ненависть клана слабее страха, но страх не мешает злым языкам говорить слова, значение коим — гниль. Тени, и ветер, и камни, и кости, и кровь, и неосторожные мысли — все говорит с Тсогииль, и все передает ей пустые слова, ядовитое значение. Тсогииль слушает — и смеется. Мертвые слова, пустое значение не имеют смысла — и не трогают сердца, потому что изначально ложные. Тсогииль обрастает слухами, как любовницы ханов одеждами — или как жены ханов любовниками. Она не знает, которое из сравнений ей нравится больше. Тсогииль обрастает слухами — и смеется с духами над самыми глупыми и забавными. Злые языки, пустые головы говорят, что она зачала вне обычая — и потому родился мужчина. Злые языки, пустые головы говорят, что она оскорбила Азуру, а ребенок, дурная весть, порченая кровь — наказание за богохульство. Злые языки, пустые головы говорят много разного, но значение всех их слов — бессмысленный шорох. Тсогииль идет с тенями и по теням, слышит несказанное, видит спрятанное — и говорит. Клан Уршилаку шуршит, но их бессмысленный шорох не перебивает иное, лишь жужжит в ухе назойливой дова-мухой. Тсогииль говорит, и не важно о чем — о предсказаниях предков, о планах врагов или интрижках и нагулянных детях. Клан жужжит, но пытается слушать. Иногда — даже принимать всерьез. Великий хан недоволен пророчествами о будущем клана, но Тсогииль говорит ему то, что следует говорить. Ее слова полнятся неумершим значением — и лишь глупец к ним не прислушается. Глупец — или великий хан. Тсогииль точно знает, что не увидит смертными глазами осуществление предсказаний… но еще она знает, что ее не-сын это увидит — и тоже начнет говорить слова. Может быть, умершие — но с неумершим значением.