Багряный рассвет

Душераздирающий крик разнесся по коридорам поместья, отбиваясь жутким эхом от древних стен, утопая в зелени старого сада. — Нет, нет, нееееет… Отдайте мне его, дайте мне посмотреть на моего мальчика, — женщина с неимоверными усилиями, превозмогая жуткую боль и слабость, поднялась с кровати, вырвала из рук повитухи небольшой сверток и прижала его к груди. Старая медиковедьма, помогавшая появиться на свет еще отцу Родольфуса и Рабастана, обняла бьющуюся в истерике Беллу, нашептывала ей слова утешения. Гордая, надменная, сильная духом, непоколебимая Беллатриса выглядела так, как будто из нее выпили жизнь, как будто во все белом свете не существовало ничего, кроме безжизненного плода, покрытого кровавой слизью, крепко прижатого к самому сердцу. Несколько порций успокоительного, влитого в нее, постепенно начали свое действие. Колдомедик медленно встала и вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой. — Рабастан, малыш родился мертвым, слишком рано… Что я могу сказать точно, так это то, что поторопиться увидеть белый свет ему помогли. Твою невестку прокляли. Прокляли аккуратно, незаметно, извращенно, не оставив малышу даже малейшего шанса. Скажу честно, если бы я не сталкивалась с таким много лет назад, то никогда бы не заподозрила постороннее вмешательство. Преждевременные роды, поздний выкидыш… Учитывая, как долго она не могла зачать ребенка и как тяжело носила его, вполне закономерно списать все на естественные причины. — Я уже оповестил брата, но сомневаюсь, что он сможет прибыть так быстро: слишком большое расстояние. Вы можете выяснить, кто мог наложить подобные чары. Решиться на такое мог только очень сильный маг, сравниться с Беллой могут единицы… Никто, даже Нарцисса, не знал про беременность. К тому же она была обвешана амулетами, как рождественская елка… Тихие слова мага утонули в сильном грохоте. Добравшись до палочки, обезумевшая от горя мать захлопнула двери, запечатав их мощнейшими, известными только ей чарами…

***

— Белла, прошу тебя, впусти меня, — усталый Родольфус сидел, прислонившись к двери, снова и снова пытаясь достучаться до сознания жены. Рабастан старался проникнуть в покои весь день, но так и не смог преодолеть чары, наложенные Беллатрисой. Старший Лестрейндж появился только поздним вечером и, подобно брату, безуспешно пытался попасть в комнату супруги…

***

— Мой Лорд, умоляю вас, помогите. Она пробыла там целые сутки… — Рабастан шел позади мужчины, шатаясь от усталости и перенапряжения. Всегда такой сильный и волевой, он готов был выть раненым волком рядом со свой супругой, оплакивая потерю самого ценного и дорогого. Словно искусный дирижер, Темный Лорд плавно водил своей палочкой, разматывая тоненькие нити, оплетавшие двери, за которыми обезумевшая от горя мать продолжала петь колыбельную своему мертворожденному сыну. Стихийная магия, создавшая мощный барьер, с трудом поддавалась темному магу, медленно исчезая, неохотно повинуясь тихому властному шепоту. Когда последняя ниточка растаяла, Лорд, постояв несколько секунд, словно собираясь с мыслями, толкнул двери и медленно вошел внутрь. Белла сидела, забившись в самый темный угол комнаты, прижимая к себе комочек мертвой плоти. Ее белая длинная рубашка насквозь пропиталась кровью, время от времени все еще вытекавшей из ее лона. Женщина не замечала ничего вокруг, лишь любовно баюкала уродливый сгусточек, который всего через несколько месяцев должен был родиться таким долгожданным и выстраданным сыном… — Мой Сердар, мой сыночек… Моя прелесть, моя радость… — Белла, завернув трупик в новенькую кружевную пеленку, нежно держала его на руках. Женщина качала мертворожденное дитя, напевая ему колыбельную песню и не замечая вошедшего в комнату постороннего человека. — Белла, посмотри на меня, — бархатный голос Лорда сливался с тихим пением женщины. Знаками он показал стоящим в проходе мужчинам не входить внутрь, продолжая медленно приближаться к ведьме, — Белла, посмотри на меня… Беллатриса замерла, прекратив плавно раскачиваться из стороны в сторону. Со стороны казалось, что она на мгновение вернула ясность своему разуму, как будто слова Лорда проникли в глубины ее сознания, пробудив в ней здравый смысл. Ее глаза, полные боли и отчаяния, встретились с ледяным взглядом мага. — Мой Сердар… Мой малыш… Почему он молчит, почему он такой холодный, почему я не могу согреть его… — Отдай мне дитя. Белла, отдай мне мальчика… — Нет… Он спит. Его нужно разбудить, а я не знаю, как… Я не могу разбудить своего малыша, — слова Бэллы утопали в надрывном плаче, — там темно, там холодно… Ему будет страшно, ему будет одиноко, его нельзя оставлять одного, его нужно согреть, и тогда он проснется… — Отдай мне сына, Бэлла, — Лорд почти вплотную приблизился к ведьме, — отдай мне ребенка, я обещаю тебе, что отомщу тем, кто повинен в его гибели… Как в трансе женщина протянула свою жуткую ношу мужчине, и как только окровавленный сверток оказался в руках Лорда, Бэлла провалилась в спасительную темноту…

***

— Еще несколько часов, и я бы не смогла спасти ее. Я погрузила Бэллу в сон, несколько дней не беспокойте ее, — медиковедьма зашла в хозяйский кабинет, где ее терпеливо ожидали трое мужчин, — вы ведь тоже сразу поняли, что это, не так ли, Милорд? — Вы правы, — Лорд медленно вертел в руках бокал с виски, — лишь однажды я видел подобное. Женщина, получившая такое проклятие, никогда не сможет выносить дитя. Как и не сможет выносить дитя от проклятого мужчины… — Мой Лорд, возможно ли узнать, кто виновен в произошедшем? — Мы узнаем, Родольфус, мы обязательно это узнаем…