Другой конец

      Глаза Ичиго открываются, вопросительно уставившись в потолок. «Где я? Дома?» — первое, что приходит в голову Момомии, но затем её накрывает волна воспоминаний о прожитом дне.

      Разрушенные планы. Болезнь. Нападение Кишу. Похищение.

      Это заставляет Ичиго резко выпрямиться и приложить руку к голове. Виски неприятно пульсируют, отдавая тупой болью во лбу. Её взгляд тут же начинает метаться по комнате, что выглядит в точности, как её собственная, только рядом нет ни Маши, ни подруг, ни мамы, и уж тем более Аоямы. Одинокие розовые стены с мягкой постелью в тон. Сейчас от этого цвета её тошнит, а от внутренней паники трясет.       Ичиго прикладывает указательный палец к ноздрям, пытаясь подавить подступившую к горлу тошноту, затем поднимает взволнованный взгляд на щёлкнувший дверной замок. — Йо, Котёнок, — абсолютно спокойно и без всяких угрызений совести приветствует её Кишу, едва появившись на пороге с подносом в руках. — Ты! — раздражённо выдыхает девушка, чувствуя всеми обонятельными рецепторами, как заманчиво пахнет каша — простая рисовая каша, но кажущаяся в этот момент такой родной и вкусной, что даже кружится голова. — Я, — продолжает улыбаться Кишу, захлопнув ногой дверь и пройдя вглубь комнаты. Он ставит перед самым носом Ичиго еду и отходит на несколько шагов назад, чтобы она не беспокоилась о его близком расположении к ней во время трапезы, но не уходит — чего-то ждёт.       А её беспокоит! Абсолютно всё: начиная запахом еды, от которого аж желудок сводит, и заканчивая тем, кто, собственно, её и принес — Кишу! Он, что, так и собирается здесь стоять? Нет! Почему она вообще должна кушать с его рук? Она здесь пленница, а не гостья!       Она не будет с ним кокетничать, а уж тем более ничего есть и пить. Как для героини Токио это унизительно.       Рыжеволосая девушка убеждена, что подруги её ищут и вот-вот спасут, а это значит, что ей просто нужно немного подождать. В течение суток за ней придут, и они все вместе снова побьют эти наглые морды пришельцев.

      Да, так и случится. Обязательно. Только так всё встанет на свои места.

      Ичиго опускает взгляд вниз, пряча лицо за свисающими прядями волос, и нервно кусает сухие губы. — Убери это, — холодным и однотонным голосом просит Ичиго, пытаясь прогнать пришельца по-мирному: он не трогает её, а она не устраивает проблем ему. — Ешь, — требует Кишу, уперев руки в бока. — Ты здесь надолго, подруга. И могу сразу заверить тебя в том, что силы тебе понадобятся, чтобы развлекать меня. — Я тебе не игрушка! — злобно зыркает Ичиго в ответ, — я живой человек! И не могу принадлежать тебе! Я столько раз об этом говорила!       И всё же, как бы ни старался пришелец в этот момент вести себя хорошо, он не выдерживает упрямства токийской кошечки. Лихорадочно вцепившись в хрупкие плечи девушки, Кишу несколько раз трясет её что есть силы, пытаясь вразумить несчастную. Янтарные глаза горят огнём, заставляя ощутить Ичиго волну мурашек на спине.       Опасный. Жуткий. Ичиго хочется сжаться в комок и спрятаться в коробку, лишь бы не ощущать подобный страх вновь.       Кишу с минуту смотрит на неё безумным взглядом, пытаясь найти ответ на свой давний вопрос: почему она не хочет быть с ним? Он же в сто раз лучше её мерзкого слизняка Аоямы-куна. Почему она не видит, что он тоже может быть хорошим? Вот же, завтрак ей принес и лекарство от земной лихорадки нашел — сейчас, должно быть, она чувствует себя намного лучше, чем вчера. Однако милая Ичиго этого не видит или отказывается видеть, упрямо продолжая настаивать на своём. — Ичиго, ты уже моя, — сквозь зубы говорит пришелец, до боли продолжая впиваться ногтями в её плечи, на что в ответ получает дикое шипение. — Пусти! Я хочу домой! — Нет! Ты останешься здесь, со мной! В этом измерении нас никто не достанет! — Это невозможно! Забудь! — карие глаза обжигают взглядом янтарные, показывая, что их хозяйка не желает подчиняться и угождать воле Кишу. Ичиго Момомия лучше умрёт, чем продолжит находиться в плену у пришельцев. И Кишу это знает, понимает, но не хочет принимать. В его построенных иллюзиях всё должно быть так, как хочет только он. Судя по тому, как белеют костяшки на его руках, Кишу уже осознает, что всё идёт не по плану. Сломить дух любимой кошечки будет совсем не просто. — Наплевать на Землю и Голубую Синеву! Наплевать на всё, Ичиго! Мы больше не будем сражаться друг с другом. Я так хочу показать тебе… — глаза Кишу наполняются безумием. Он горит идеей показать Ичиго свой мир. Он желает её как никто другой. Безумно хочет ощутить жар её обнаженного тела, её крики и стоны, её впивающиеся в спину коготочки. Он жаждет однажды увидеть её улыбку. Настоящую, искреннюю. Которая будет подарена только ему одному. Однако вместо этого видит страх и огромное желание сбежать к друзьям, к нему — этому смазливому ублюдку. «Я обязательно прикончу тебя, Масая Аояма. И тогда ты не сможешь помешать нашему счастью с Ичиго», — мелькает навязчивая мысль в голове пришельца.       Желание завладеть телом девушки и избавиться от проклятого «Аоямы-куна» охватывает Кишу с новой силой. Кровь кипит словно лава, а на губах застывает ядовитая ухмылка, пробирающая до мозга и костей. — Ни за что! Убирайся вон! — требует Ичиго, найдя в себе силы сбросить со своих ног поднос с едой прямо на пришельца.       Каша. Это был её завтрак. Голодный желудок вновь напоминает о себе, начиная «сосать под ложечкой». Ичиго почти жалеет, что сотворила такое — нужно было просто ударить его по лицу как обычно, оставив огромный след-царапину на щеке. Ему бы хватило — он точно бы ушёл, а она ещё немного поломалась, но всё же съела бы то, что он принес, чтобы просто выжить. Выжить до прихода Закуры и всех остальных. — У-у-у, как ты меня бесишь! Вон! Вон! Я никогда не буду твоей и твои подачки мне не нужны! — распалившись в гневе ещё больше, кричит Ичиго.       Правильно, Токийская Кошечка и без этого проживёт. Она здесь ненадолго. Девочки придут за ней — обязательно! Выручать друг друга — разве не это долг настоящей дружбы? — Вот же стерва! Посмотрим, как ты запоёшь через пару дней без еды и воды, — фыркает Кишу, брезгливо стряхивая с себя кашу на пол. Остатки еды тут же исчезают. Кишу решает, что даже слизать её с пола будет наименьшим унижением для оскорбившей его девушки. Нужно наказание посерьёзнее. — Клубничная Кошечка, скоро ты поймешь, что не всё так радужно, как ты думаешь. Тебе не найти спасения, а значит, рано или поздно ты станешь моей, — предупреждающе угрожает он, тоже растворившись в воздухе. — Ты ошибаешься! — бросает ему вслед Ичиго, решив бросить в него подушку, но та пролетает мимо и глухо ударяется о дверь.

***

      Кишу Икисатаси лежит на двухместном диване, сосредоточенно вертя в руках кубик Рубика. Кабинет Пая выглядит просторным: в центре комнаты большой металлический стол, на котором стоят мощнейшие компьютеры, какие-то умные установки, состоящие из колбочек, пробирок, пружинок, волнистых трубочек и ядовитых жидкостей. Пара деревянных стульев возле него. Чуть поодаль находится ещё один стол: обычный деревянный, заваленный чертежами и записанными от руки заметками.       Люди — они отличаются от них. С момента прибытия Пай неустанно продолжает их изучать. Он говорит, что это всего лишь для дела, но Кишу знает, что в первую очередь в Пае живет безумный ученый, жаждущий постоянно ставить научные эксперименты. Он и сейчас готовится к этому делу.       Высокая фигура маячит перед клеткой, в которой сидит напуганная до ужаса девушка.       Взгляд Кишу скользит по ней: маленькая японка с черными волосами и с темными измученными глазами. Аккуратный носик, милая родинка под губой. Футболка и до неприличия короткие джинсовые шорты обтягивают грудь и ягодицы. Её можно назвать красавицей, если бы не грязь. Кажется, когда пытались её поймать, она упала в большую канаву, испачкалась и разбила локти с коленями.

      Что сказать? Не повезло!

— Куда ты в таком виде шла, глупая малышка? — спокойно и почти без интереса спросил Пай, едва девушка подскочила на ноги и прилипла к металлическим прутьям клетки. — Отпустите меня! Я не хочу, чтобы вы ковырялись в моих мозгах! Это незаконно! — возмущенно кричит она, от чего закладывает уши. Кишу недовольно цокает языком. — Угомони свою блаженную! Она мешает мне думать! — фыркает он, злобно зыркая в сторону клетки, отчего девушке становится не по себе. — Скоро она замолчит навсегда. Осталось совсем немного, — добавляет парень, взяв со стола нож и точилку.

Чик-чик. Чик-чик. Чик-чик.

— Хочу проверить, чем они отличаются от нас. Почему они достойны жить на Земле, а нас отправили в изгнание, — Пай абсолютно спокоен, и это спокойствие пугает девушку ещё больше. Она нетерпеливо топчется на месте, сжимая прутья, надеясь, что клетка вдруг волшебным образом исчезнет, а сама она окажется дома. — Помогите! Спасите! Я умоляю! Пощадите! — женский голос превращается в жалкий хрип. Горло начинает болеть от её потуг спастись или хотя бы быть кем-то услышанной. — Кричи — не кричи, всё одно — бесполезно. Здесь тебя никто не услышит из твоего народа. Особенно Токийские Кошечки. Другое измерение, — поясняет Пай, на этот раз выдвигая ещё один стол из-под рабочего, на котором можно разместить свою жертву. Железные крепления к рукам и ногам приглашающе щелкаются, заставляя жертву вздрогнуть. Это он её положит туда и вскроет как лабораторную крысу? — Нет! Не хочу! Пожалуйста, не надо! Я умоляю! — девица всхлипывает, обессиленно оседая на пол. — Я сделаю всё, что вы попросите. Только не надо! Пожалуйста! Я слишком красива, чтобы умирать вот так! — Не волнуйся, я разделаю тебя аккуратно и красиво, — усмехается Пай, с искренним наслаждением наблюдая, как девушка перед ним содрогается и умывается горячими слезами. Всего лишь жалкие люди — они заслужили это. Мерзкие крысы — скоро Голубая Синева очистит их планету от их населения и тогда их народ наконец-то сможет вернуться сюда. Долгожданное возвращение домой — чудесно-чудесно.       Пришелец приближается к жертве, открывает дверцу, практически сразу хватает за запястье и тащит к столу. Сегодня главным блюдом будет она — Берта Амакуса. Ужасное имя — совершенно не подходит для японки. Возможно Пай даже не напишет его на её памятной табличке. Слишком много чести для такой грязной сучки как она.       Берта визжит, пытается вырваться, но к горлу тут же приставляют холодный нож, велев заткнуться. Вот и всё — сейчас придет её конец? А труп пустят на извращённые идеи этого маньяка? «Какая же я бедная и несчастная», — всхлипывая, думает девушка. — Подожди, — вдруг вмешивается Кишу, заставляя Пая удивленно вздрогнуть. Он почти пристегнул эту паршивку к столу, уже настроился резать, а он. — В чём дело? — Есть ли в вашем мире способ подчинить себе женщину? — Кишу поднимается с места и подходит к брату и её жертве, заглядывая в глаза последней. — Заставить её желать?       На миг Берта теряется, пытаясь понять, что имеет в виду этот пришелец, но затем до неё доходит смысл сказанного, от чего она активно кивает головой: — Есть! Есть! Пощадите! Я всё расскажу, только не убивайте! — Пай, отпусти её, — требует Кишу, загораясь желанием услышать то, что ему хочется. — Учти, если солжёшь, то твоя жизнь снова окажется в руках этого учёного. — Я поняла! Я поняла! — повторяет Берта, хватаясь за этот шанс, как за последнюю ветку на пути к спасению. — Так что за способ? — Кишу внимательно вслушивается во всё, что говорит эта девчушка. Она не посмеет его обмануть — не в том положении. — Афродизиак — любовное зелье, которое сведет с ума любую девушку. Достаточно заправить несколькими капельками её еду, и она не сможет вам отказать. Ещё и сама на вас набросится! — Берта смущенно хихикает, уже размышляя насчет того, кого же захотел покорить этот пришелец. В любом случае, она ей не завидует. «Уж лучше пусть она станет женщиной этого придурка, чем я жертвой на столе психа». — Ты сможешь помочь его добыть или сделать? — Кишу очень нравится пункт о том, что «Ичиго сама на него набросится», а значит, этот способ действительно может сработать. Пришелец даже заулыбался мягче и счастливее, только представив такую картину. А большем… О большем он не смеет и мечтать. Или смеет? Обдумает это позже. — О да, конечно. В этом нет ничего сложного. Купить в любой аптеке или заказать в интернете… Вы справитесь. — Вот ты этим и займёшься! — Кишу усмехается, и в этот же момент шею девушки окольцовывает ошейник с колющими шипами. — Надумаешь сбежать или обдурить — этот аксессуар сам тебя накажет. Один удар током, и ты покойница без могилы. Пай с удовольствием разберёт тебя на кусочки, так что… Думай головой, прежде чем что-то сделать. К слову, снять его самостоятельно ты не сможешь. Лучше не пытайся. Будешь хорошей девочкой, может и отпустим. Поняла? — Да, я добуду для вас это зелье. Только не убивайте! Я жить хочу!

***

— Ну, и чего мы ждем? — скрестив руки на груди, спрашивает Кишу.       Аптека работает с восьми до восьми. И каждый, кто приходит сюда, получает свою особую дозу осадка после разговора с работающей здесь дамой. Женщина за сорок пять, одетая в белый халат, с противной волосатой родинкой под губой и отвратной прической-улиткой на голове сосредоточено перебирает ящик с таблетками, периодически сканируя штрих-коды и занося их в базу данных.       Мадам Лэванэ Баба* или же просто Мадам Баба* имеет вредный характер. Всегда раздает советы тем, кто просит, да и не просит тоже. Если молодая девушка сама приходит за противозачаточными или тестом на беременность, считай, об этом узнает весь город, а бонусом получит наполненный до краев ушат оскорблений о том, какими же нынче «девки шлюхами уродились». Мадам Баба стара и имеет настолько большой авторитет как фармацевт перед другими владельцами аптек, что на её подобное своевольное поведение всегда закрывают глаза. И никакие жалобы здесь не помогают. Приходится мириться лишь с тем, что есть. Хотя Токио большой город, и всегда можно прийти в другую аптеку, но это не значит, что ты не услышишь сплетни о себе и там.       Берта не любит сюда приходить и всегда выбирает дни смены её напарницы, но сегодня, как говорится, «не повезло». Обратившийся в простого японского студента, Кишу раздражающе дышит в спину и ждёт, когда же в его руки попадет «любовное зелье». — Чего ты тянешь? Покупай! — требует Кишу, начиная терять всякое терпение. — Да сейчас! — огрызается девушка, неловко закусив нижнюю губу. — Мадам Баба, я… — Опять за презервативами пришла, Амакуса? Уже на малолеток потянуло? — Мадам Баба гадко усмехается, поднимая изучающий взгляд на Кишу, будто хочет сама оценить на старости лет, насколько хорош новый любовник местной бабочки. — Всё порхаешь да порхаешь по мужикам? — Это не ваше дело! И сегодня мы вообще за другим пришли! — сильно краснеет Берта, то ли от стыда, то ли от того, что ей предстоит попросить. — Ха! Так значит уже залетела птичка в клетку? Эй, мальчик, а родители-то в курсе? — Мадам Баба снова злобно зыркает в сторону Кишу, на что тот лишь беззлобно хмыкает, думая, что со своими проблемами Амакуса сама справится. Ему же главное получить то, зачем пришел, облачившись в шкуру одного из гражданских — среднестатистического коротышку, ростом 156 сантиметров. «Это из-за роста эта жаба к нему лезет?» — мелькает в голове девушки. — Пошевеливайся, — торопит Кишу, и Берта нервно сглатывает, выпаливая всё как на духу. — Пожалуйста, дайте мне афродизиак! Немедленно! — и деньги с глухим звуком падают на монетную тарелочку. — Этого должно хватить!       На секунду женщина в шоке застывает на месте, всматриваясь в покрасневшую до пят Берту Амакусу. Мадам Баба не знает, плакать или смеяться ей в такой ситуации — всё слишком внезапно, что даже самой страшно.       Афродизиак это не та вещь, которую так легко купить и продать. Мадам отлично понимает, что такой напиток необходим женщинам и мужчинам чуточку постарше, и то желательно по рекомендации врача. Запрос Амакусы приводит только в недоумение. Зачем же ей в таком юном возрасте афродизиак? — Ты ничего не напутала? — полуохрипшим голосом спрашивает женщина, окидывая девицу презрительно-мрачным взглядом, мол, «отлично пошутила, иди гуляй дальше, девочка». — Нет! Просто дайте, и мы пойдём! — Берта готова плакать от такой нелепо-комедийной истории, но если она не получит это зелье, то есть шанс, что она в последний раз видит эту вредину Бабу. — Девочка, если у вас что-то не работает, то лучше не заниматься самолечением. Идите в больницу с такими проблемами, — огрызается Мадам Баба, не зная кому и сочувствовать: ей или парнишке. — Знаете, что, дамочка, — нетерпеливо вмешивается Кишу, от чего получает свою дозу оскорблений. — Помолчали бы, юноша, — фыркает аптекарша, уже из принципа желая насолить им обоим. — Видишь, до чего доводят гулянки? Уже и у молодых на тебя не встает, воробушек мой. — А вам и это не поможет! Все от того, что вас давно уже никто не имеет? Можете только другим вредить, да? Живо препарат на стол. Я ваш клиент!       Берта нервничает. Меньше всего ей хочется, чтобы за этой сценой кто-то их застал. К счастью, в такое время покупателей не намечается, но лучше скорее забрать это средство и бежать, бежать… Надолго и безвозвратно. — Хамка! — От Хамки слышу! — Достали обе!       Мадам Баба обиженно ведет носом, но все же разворачивается и послушно открывает один из множества серых ящиков, вынимая оттуда пачку таблеток возбудителей. Разражено пикает ее сканером и бросает на стол перед Амакусой. — Берите и проваливайте, щенки, пока полицию не вызвала, — деньги мигом прячутся в денежный ящик, но ни чека, ни доброжелательного «приходите еще» эти двое так и не дождутся. Впрочем, этого и не нужно.       Берта Амакуса передает спасительную пачку Кишу и тот жадно в нее цепляется.

Теперь план будет воплощен в жизнь.

***

      План пришельца оказывается коварнее, чем Берта Амакуса думает. После того унизительного похода в аптеку, пришелец решил, что ему необходима помощница — разумеется о спасительном «спасибо за помощь, можешь идти домой» и речи не пошло, когда они вместе вышли за дверь аптеки. Кишу снова приводит ее в их убежище, которое именует «другим измерением». До сих пор не верится, что такое место существует.       И все же оно есть, как и голодавшая несколько дней пленница.       Ичиго Момомия все так же надеется на помощь подруг, но вестей от них по-прежнему нет. Рыжеволосая девушка живет бессмысленными надеждами и своим упрямством — она не желает сдаваться, но сил, чтобы сопротивляться и дальше, у нее значительно поубавилось.       Когда Ичиго в первый раз теряет сознание, Кишу милосердно впускает в розовую комнату новую служанку чтобы позаботиться о ней.       Как они и договаривались: если хочет вырваться на свободу, значит Берта обязана помочь одержимому до чертиков пришельцу укротить свою пантеру.       Или не пантера? Берта многое напутала, как оказывается.       В жидком варианте им не дали афродизиак. А впрочем, не так уж и страшно это. Таблетки — не трудно перетереть в порошок и добавить немного в еду. Особенно тогда, когда немного успокоившаяся Ичиго увидела в ней свое утешение и ниточку к спасению.       Берта же тоже человек. И такая славная, добрая. Она никогда не приходит с угрозами, а лишь вежливо просит ее кушать. Увы, она закрывает глаза на все просьбы помочь сбежать. Однако героиня считает, что это всего лишь страх попасться. Сама же Клубничная Кошечка все еще верит, что главное только вырваться — Широгане и другие обязательно придут и ее спасут.

Спасут ли?

      Ичиго Момомия не знает, что так держит здесь Берту: как и откуда она появилась здесь. Порой ей кажется, что на другие вопросы она либо не хочет отвечать, либо ее «свод правил» не позволяет этого сделать.

Это раздражает.

      Так сильно, что хочется биться головой о стенку.       Кажется, Ичиго, начинает сходить с ума из-за скуки и тоски. И Берта глубоко ей сочувствует, но ничего не может поделать. Кишу и Пай слишком пристально смотрят за ними, а значит, нужно следить за словами и действиями, чтобы не быть до полусмерти избитыми за «непослушание».       Берта продолжает по чуть-чуть подкладывать еду «подруги» возбудители.

***

      В тот вечер Ичиго просыпается в мокрой постели с явным румянцем на лице. Ее промежность оказывается неприлично липкой. Полупрозрачные выделения перепачкали трусики и штаны ее пижамы, вызывая дикий дискомфорт и желание помыться. Нутро неистово горит и сводит легкой судорогой, заставляя напуганную и без того девушку, свести ноги вместе — не помогло. Ни на миг. Лишь что-то сжимается внутри и просит, чтобы его коснулись там. «Что за? Почему?» — паникует девушка, хватаясь за голову и совсем не знает, что ей делать. Она же не могла просто взять и возбудится! Ей даже не снился Аояма-кун. Увы, в последние дни его образ совсем забывает навещать её во время сна. Вместо этого Ичиго каждый раз видит эту мерзкую рожу Кишу. Как он больно хватает за руки, чуть ли не до хруста костей сжимает запястья и просит уйти с ним. «Черт. Черт. Черт! Ни за что! Я ненавижу этого ублюдка. Это точно не из-за него!» — продолжает внутренне возмущаться Ичиго, падая на подушки.       Теперь её накрывает прилив жара в груди и в том самом месте, где еще никто и никогда не касался. Ичиго бережет его для романтического случая. На Рождество, когда они с Аоямой будут отмечать это событие вместе: только она и он; только тогда она хочет отдаться ему. Поэтому то, что сейчас происходит — всего лишь ошибка. Сбой организма. Шалят гормоны, ведь она тоскует о любимом, а не об этом мерзавце. Совсем нет. — Жарко, — вслух жалуется девушка, медленно расстегивая первые пуговицы своей рубашки. Она невольно извивается на простынях, будто кошка в ожидании дождя или же лакомого кусочка от хозяина. — Какой развратный вид, — ехидно комментирует внезапно появившийся парень. Кишу зависает в воздухе в позе лотоса над Ичиго и с интересом наблюдает, как бедняжку ломает. Берта не обманула. Она принесла достаточный сильный наркотик и теперь Ичиго не отвертеться. — Заткнись. Ах… Уходи, — просит Ичиго, пытаясь все же выровнять дыхание. Одновременно одной рукой она закрывает глаза — слишком стыдно, что сейчас её — Клубничную Кошечку — видят такой.       Светлая кожа девушки становится розоватой, покрываясь пятнами. Кишу отчетливо видит, как сияют жемчужные капли пота на ее лбу и шее. Как помятая и мокрая пижама вот-вот норовит соскользнуть с аппетитных бедер. Правильно, сейчас она совсем там не нужна.       Кишу нервно сглатывает, не желая сводить взгляда от Ичиго. — Это все ты… Гад! Прекрати это! — задыхаясь от переполняющих ее ощущений и чувства гнева, охрипшим голосом говорит Ичиго. Она хочет дотянуться до его шеи, чтобы лично придушить его за это, но перед этим обязательно расцарапать в мясо всего лицо.       Кишу должен пожалеть о том, что сейчас происходит.

Это он виноват в случившемся. Наверняка.

— Эй, Киска, хочешь, дам тебе лекарство? — вдруг предлагает Кишу, как-то хитро улыбаясь. Парень приземляется на кровать, заставив матрац под ним слегка продавится. Безжалостно хватая Ичиго за рыжие волосы, Кишу заставляет посмотреть прямо в глаза и обиженно пискнуть. — Если ты позаботишься о моем дружке, я расскажу тебе о том, как все это прекратить.